«Самое сложное было не играть, как в театре, где все искусственное»

Вечером в пятницу на спектакль «Дни Турбиных» (реж. Филипп Гуревич) собралась солидная очередь у Горадрома. Люди, кто с куртками, кто с пледами, оживленно обсуждали предстоящую постановку, гадая, как именно будет осовременен Булгаков. Пара минут по влажной от росы траве, и мы в «зале» у подножья трамплина. В «партере» выставлены сотни белоснежных стульев, и еще 8 выше по склону – на «сцене». Сидящие на них актеры на протяжении получаса вскакивали один за другим, тревожно вглядываясь в даль, как будто ожидая гостей (или рассматривая зарево – предвестник беды в произведении). Играла космическая музыка, а над трамплином в том же темпе вращалось колесо обозрения. Наконец к зрителям вышел режиссер: «Пьеса парадоксальным образом актуальна. Она про людей, которые пытаются всеми силами удержать то, что у них есть. Герои похожи на фарфоровый сервиз, который знает, что он разбит, но вопреки всему пытается склеиться».

Классический текст перемежался с мемами, драма – с фарсом, аристократизм персонажей – с внезапными приступами психоделических танцев. Зрители погружались в глубокую скорбь из-за гибели Алексея Турбина (актер Александр Чубранов продолжил играть в образе призрака, и от его обращений к друзьям детства с предложением порыбачить становилось не по себе), презирали Владимира Тальберга (роль Максима Павлова), хладнокровно переступающего через жену, хохотали над причудами неуклюжего Лариосика (Дмитрий Рахманин) и тут же умолкали от его тихого монолога: «Кремовые шторы… За ними отдыхаешь душой… Забываешь о всех ужасах войны».

В постановку то и дело вклинивалась реальность: например, когда Леонид Шервинский (Илья Попенков) сделал предложение Елене Тальберг (лауреат нашей ТОП50 2026 Анна Сильчук), небо над Сенной озарилось залпами фейерверков.
Кстати, покрытие трамплина, по которому актеры туда-сюда катались, в том числе голыми ногами, довольно жесткое и колючее (а за уикенд случилось 5 показов!).

Не меньшей самоотверженности от актеров потребовала и «Чайка», которая временами проходила по пояс в Волге (погода в выходные была разнообразна, а сеансы проходили и по вечерам). Место выбрали в тон «"водной" драматургии Чехова». Если в постановке Филиппа Гуревича зрители были в той или иной степени отделены от самого действия, имевшего к тому же четкое начало, то спектакль Сергея Тонышева диффузировал с публикой. Актеры появлялись слева, справа, возникали сзади из кустов, прибывали с соседнего пляжа на надувной лодке и начинали говорить так, что не было понятно: это четкий план режиссера или форс-мажор? У кромки воды (и буквально у ног зрителей) находился реквизит – стулья и стол с телефоном, у тропы к театральной площадке строго своевременно подавал голос еще один артист – ирландский терьер.

Недалеко от берега покачивалась лодка «одиночества» (эстрада Костиного театра), в которую в разное время забирались сам Костя Треплев (Никита Зимин), Нина Заречная (Екатерина Дружкова) и Маша Шамраева (Варвара Балезина). Они бегали, кричали, хохотали, рыдали (и много плавали) так, что казалось, будто ты стал случайным свидетелем посторонней трагедии (и этичнее было бы отвернуться). Пока молодежь, включая влюбленного в Машу Семена Медведенко (Алексей Фирсов), переживала эмоциональный шторм, старшее поколение было контрастно ленивым, спокойным и глухим к чужой боли (Петр Сорин в исполнении Руслана Кутлыева и вовсе безучастно уснул в кресле).

Напомним, 7–9 августа пройдет второй уикенд фестиваля «Специфик». Обещают «Вишневый сад» в бывшем ночном клубе (с Аглаей Тарасовой!), «Господа Головлевы» в школе гребли, «Мы» в общежитии айтишников, «Из путешествия Базарова» по «Отцам и детям» Тургенева во дворе исторической усадьбы Рукавишниковых. Также продолжатся показы «Чайки».

Текст: Валерия Борисова

Фото: Анастасия Волкова