Дети техно

МАША CURRENT CALL

Техновалькирия Маша Current Call успела покорить танцполы Mutabor, «Грибоедова», «Рабицы» и других Мекк российской электронной сцены, а теперь раскачивает родной Нижний. За деками она миксует ломаное техно, экспериментальный брейкбит и плотный саунд скрипучего электро, а за пределами клуба развивает тусовочный проект Different и насаждает «Культ»  – фестиваль новой городской культуры, аккумулированный вокруг музыки, искусства и локальных героев.

Как в твоей жизни появился диджеинг?

Мне было 18 лет. Я пришла на мероприятие, познакомилась там с Кириллом Авериным (нижегородский диджей и промоутер. – Прим. ред.), и он говорит: «Блин, классно выглядишь. Ты играешь? Нет? Будешь на следующем мероприятии». По сути, меня просто поставили перед фактом. Меня позвали выступать на вечеринке, где играли в основном электро-техно и дарк-диско. На следующем мероприятии я уже играла сама. Один из первых сетов у меня был адски позорный: я просто стояла и нажимала кнопки, выводила фейдеры, особо ничего не делала – просто лицом торговала. После этого пошли выступления на Sklad’е и в «Васе+1» на вечеринках «Мур-Мур», которые тоже делал Кирилл Аверин.

Почему электронная музыка так тебя зацепила?

Мне всегда нравилась электронная музыка без слов. В нее можно сильно погрузиться и в какой-то степени отдаться моменту. Папа тоже был для меня проводником в музыку. Он рассказывал, как ездил на Sensation и посещал сеты Armin van Buuren. Он слушал Prodigy, «Пиратскую станцию», Chemical Brothers и других знаковых представителей сцены. Наверное, отсюда и появился этот интерес.

У винила и аналоговых инструментов сейчас как будто второй прайм. Почему люди возвращаются к тому, от чего индустрия вроде бы уже отказалась?

Любая история циклична. Мне кажется, то же самое сейчас происходит с техно. Новая волна во многом основана на старых жанрах: люди берут то, что было раньше, пересобирают со своим авторским видением и получают новую конструкцию. Например, сейчас очень заметна история с хард-грувом. Сам жанр появился еще в 90-х, один из его главных героев – англичанин Бен Симс, один из моих любимых диджеев. В его музыке было много техно, хаоса, трайбальных и африканских мотивов. А сегодняшняя новая волна техно во многом основана именно на этом старом хард-груве. Сейчас сложно изобрести что-то кардинально новое. Проще посмотреть, что уже было, взять это со своим авторским видением и пересобрать.

При этом технологии сегодня меняют не только инструменты, но и сам процесс создания музыки. Как ты относишься к ИИ?

Я активный пользователь нейронок. Для меня это менеджерский и канцелярский инструментарий. Но я считаю, что уходить в полное использование ИИ как инструмента, который думает за тебя, плохо, потому что ты отключаешь одну из главных функций мозга – обдумывание. Для меня это скорее новый тип поисковика, который может еще что-то подсказать. Можно отдавать ему рутинную работу: найти информацию, собрать что-то, помочь разобраться. У меня был случай, когда мне нужно было срочно подготовиться к сету. Я закинула ему десять треков и попросила предложить, как их свести. Попробовала – был полный кошмар. Поэтому за помощью в сведении к искусственному интеллекту я больше не обращаюсь. Создание музыки с помощью ИИ – это, мне кажется, тоже дохлый номер. Нет лучшей музыки, чем та, которую написал человек, особенно на аналоговом инструменте. Главное, что музыку сделал человек, а не искусственный интеллект. ИИ не обладает чувствами. У него нет наслушанности, собственного бэкграунда. Он не умеет думать сердцем. У него техническая часть выстроена идеально: он идет от А к Б. А человек может вообще в другую сторону свернуть. Мне кажется, вся музыка построена на чувствах и переживаниях, как и любой вид искусства.

Давай теперь про поколения. Есть тезис, что миллениалы приходят в клубы за музыкой, а зумеры – за комьюнити. Так?

Пятьдесят на пятьдесят. Часть зумеров все равно приходит слушать музыку. Я вижу это по своей младшей сестре и ее друзьям: они ходят на мероприятия именно за музыкой. Чаще, конечно, выбирают концерты новомодных рэперов по типу 9Mice и madk1d – что-то между электронной музыкой и рэпом. Но в целом я думаю, что зумеры ищут возможность коммуницировать с другими похожими людьми. Мне кажется, они более разобщенные и одинокие, чем миллениалы. Мы сформировались скорее на основе того, что нам нравится слушать. Зумеры формируются больше вокруг собственного видения.

То есть новое поколение все равно нужно учить наслушанности?

Конечно. Молодому человеку нужно формировать насмотренность и наслушанность. У нас первым источником обычно были родители, потом ты пришел на концерт с компанией, потом начал сам искать музыку. Сейчас источников просто стало в тысячу раз больше. Для зумеров клуб тоже перестал быть единственным местом, где можно послушать электронику, и это хорошо. Клубная сцена становится разнообразнее. Мы уезжаем на мероприятия в нестандартные места, потому что зумеру постоянно нужен новый опыт. Чем прикольнее и необычнее место, тем интереснее. Если раньше люди ходили в стандартный клуб послушать диджеев, для зумера это уже не всегда актуальный опыт. Сейчас нужно удивлять и создавать классный опыт. Мне кажется, старый формат ночной вечеринки в какой-то степени будет вымирать. Я, например, уже сама ночью не хочу тусоваться. Я хочу днем прийти, поприкалываться, погулять, послушать и потом пойти спать. Отбой в 12 часов, максимум в час, все-таки уже взрослый человек. В Москве ночной формат еще долго будет жить, потому что это столица и там огромный поток людей. В Петербурге тоже, потому что там своя электронная культура, вписанная в код города. А Нижний будет выстраиваться вокруг другого. У нас просто клубов почти не осталось. Сейчас есть несколько площадок, где ребята пытаются что-то делать, и хорошо, что они этим занимаются. Поэтому я считаю, что в Нижнем лучше делать конкретные, необычные мероприятия, с определенным временным разрывом.

А что тогда происходит с понятием рейва? Словом называют все подряд – от большой вечеринки до йога-рейва и рейва в супермаркете.

Мне кажется, рейва уже нет. В 90-х это была определенная культура, и там она примерно и осталась. Огромные некоммерческие мероприятия на две тысячи и больше человек, которые проходили в Германии и Нидерландах, – это был рейв. Сейчас это просто классные вечеринки. Формально рейв – масштабная танцевальная вечеринка про электронную музыку, где диджей играет, а люди танцуют. Но те, кто начал использовать слово «рейв» для обозначения любой вечеринки, немного портят его смысл. Для них любое ночное мероприятие – это рейв, но это не так. Можно поставить диджейку на улице и написать в анонсе: «Рейв в бизнес-центре», – и все такие: «О, рейв в бизнес-центре». Это просто универсальное модное слово. Как и слово «техно», которым сейчас называют вообще все подряд. А настоящий рейв – это все-таки состояние души, мировоззрение. Изначально это был очень закрытый, подпольный формат. Когда техно стало коммерческим, эта культура потеряла актуальность. Поэтому я не знаю, будут ли у нас еще настоящие рейвы.

Сегодня частью электронной культуры можно стать не будучи диджеем. Кто теперь создает культуру?

Электронную культуру создают те, кто создает свой продукт и делает свой вклад в сцену: промоутеры, авторы, музыканты – все, кто любым образом влияют на то, что по итогу слушает и под что танцует потребитель. Понятно, что сейчас электронная культура определяется крупными игроками рынка – так работает массовая культура, но все поддается росту. Больше делаешь и показываешь – больше делаешь вклад в культуру.

Если человек в 2026 году впервые хочет погрузиться в электронно-клубную культуру, куда ты его отправишь?

Для меня всегда будет считаться эталоном качественной электронной музыки – Arma, на их вечеринки точно нужно идти. Сюда же запишем фестиваль Outline. Очень хорошо развита сцена в Казани. Если человек окажется в Питере, то точно нужно сходить в «Грибоедов», ребята сделали правильный техноклуб.

DJ KRAS

Саунд-продюсер и участник трио «Станция метро Горьковская», которая хедлайнит ведущие электронные фестивали страны. У его сетов обширная география: New Star Camp на километровой высоте в сочинских горах, URAM fest в самом большом экстрим-парке Казани и необитаемый остров на Бору, ради ивента на котором специально воздвигли многометровый маяк – вполне кинематографичный символизм для человека, который ярко освещает музыкальную сцену Нижнего.

Мне кажется, никакого фестивального бума на самом деле нет. После ковида рынок пришел в норму, и сейчас мы примерно вернулись к показателям 2018–2019 годов. Просто создается ощущение, что фестивали полезли из каждого котелка: в каждом городе каждую неделю по фестивалю. В Нижнем Новгороде ситуация пока что другая – музыкальных фестивалей реально мало. И мне кажется, нам еще пахать и пахать, чтобы говорить о каком-то фестивальном буме. При этом в следующем году в рынке фестивалей, скорее всего, будет кризис. У нас очень маленькое предложение по артистам: есть интересные с точки зрения творчества, но на них сложно пригнать много людей, а есть медийные, и их ограниченное количество. Плюс все дорожает. А если говорить про фестиваль, который я бы точно рекомендовал посетить, то это New Star Camp. Это фестиваль, на который надо ехать и проживать. Мы его называем детским лагерем для взрослых. Лучше один раз съездить, чем тысячу раз жалеть. Организаторы жестко шарят, ведь они проводят его с 2008 года.

freaknofreak

Высокая скорость BPM и селективный хард-грув течет по венам технодарования нижегородской электронной сцены. Он топит за трушный рейв и собственноручно воссоздает тот самый сырой и гранжевый вайб в своих сетах, из-за чего мир и проникся техно.

По сравнению с тем, что было, когда я только влился в нижегородскую электронную тусовку, сейчас происходит реборн. Наконец-то появилась конкуренция, интерес к техно вышел на другой уровень, а главное – появился выбор. Раньше альтернатив почти не было, а сейчас техно можно послушать в Нижнем практически каждые выходные. И оно уже перестало быть какой-то возрастной или нишево-андеграундной движухой: техно слушают и школьники, и старые тусовщики, и те, кому оно, возможно, уже надоело. Для зумеров техно еще и очень модный формат. Его красиво показывают в соцсетях: темные помещения, свет, все такие клевые. Возможно, кто-то даже не слушает эту музыку постоянно, но прийти на вечеринку как на перформанс, попасть в другую атмосферу и прикоснуться к закрытому комьюнити – уже интересно. Поэтому хорошо работают истории, где нужно что-то сделать, чтобы попасть на вечеринку: найти ключ, кастомный брелок или разгадать какой-то секрет. Людям нравится эта игра. Но у цифровой эпохи есть и обратная сторона. Культура страдает от телефонов: ты приходишь, снимаешь сторис, засветился и ушел. При этом промоутерам это выгодно: чем больше люди снимают и выкладывают, тем больше новых людей узнают о вечеринке. Приходится принимать правила игры. Хотя вечеринки с политикой no photo, no video, где ты просто танцуешь и не думаешь о контенте, все-таки намного ближе к тем рейвам, о которых мы вообще говорим. И да, если вы видите слово «рейв» рядом со словами «йога», «кофе» или «чай» – вас разводят. Это не рейв. Тусовка, вечеринка – называйте как хотите. Просто слово «рейв» сейчас модно.

АНДРЕЙ SPY

За двадцать с лишним лет он успел превратить клуб из места, где просто ставят музыку, в комьюнити, где синергия саунда, стиля и людей работает лучше роторов Perpetual в часах Rolex. Помимо арт-руководства в главном клубном проекте Нижнего Андрей известен как диджей и продюсер с сильным акцентом на рэп в своих сетах, что даже замиксованные Kendrick Lamar и Drake будут звучать как лучшие друзья, оказавшиеся на одном треке.

Я пришел в ночную жизнь еще в 2004 году. Тогда была другая музыка: я начинал как хип-хоп-, R&B-диджей, читал рэп, сам организовывал вечеринки, а в клубах моего города в то время был модный спид-гэридж. В Дзержинске по четвергам можно было собрать полный клуб под электронную музыку. Вокруг была молодежь, которая пыталась шарить: следила за трендами, старалась стильно одеваться исходя из своих возможностей, искала свое инфополе. Никаких мужиков-заводчан, которые пришли просто выпить, вокруг меня не было. Вообще клуб – это комьюнити, это общение в синергии с музыкой. И сейчас принципиально ничего не изменилось – просто формула образа жизни стала другой. Как ты выглядишь, с кем общаешься, что слушаешь – все это лайфстайл. У зумеров просто другие приоритеты и другое поле. Кто-то идет в клуб за музыкой, кто-то за друзьями, кто-то просто потусоваться и расслабиться. Единого ответа нет: у каждой микротусовки своя причина. Ну и, конечно, есть мероприятия, куда все идут просто потому, что все идут. При этом чем больше массовость, тем меньше культурная составляющая. Если мы берем провинцию, топить за культуру на большой коммерческой площадке гораздо сложнее, чем в маленьком пространстве. Проще собрать 30–50 человек, которые действительно кайфуют от андеграунда, чем попытаться сделать то же самое на большой сцене. Но в Milo мы все равно стараемся не отодвигать культуру на задний план. Она всегда имеет место быть – просто потому, что я искренне люблю музыку и занимаюсь этим именно поэтому.

ПАША ШТАНГА

Корифей жанра застал нижегородский рейв в эпоху, когда 400 человек на рядовой вечеринке были нормой, а новую музыку передавали друг другу как факелы с огнем. Спустя десятилетия он все еще несет этот свет дальше через свои сеты, собственные проекты и техно, которое для него по-прежнему является частью ДНК.

Зарождение электронной культуры в Нижнем происходило ярко и масштабно. Были серии вечеринок в кинотеатрах, клубах «Манхэттен», «Авиа», «Порт». Промогруппа «Промиз», состоящая из Дениса Полуэктова и Алексея Костина, тогда занимала лидирующие позиции: от больших вечеринок в «Матрице» до масштабного рейва «Олимпиада» во Дворце спорта и знаменитых Water Dance. Большой вклад в организацию вечеринок внес и Андрей Топчий. Тогда был настоящий голод по вечеринкам – 400 человек на рядовой тусовке считались нормой. Рейверы ярко и нестандартно одевались, следили за новой неформальной модой, а музыка друг другу передавалась как вечный огонь. Она казалась революционной. Практически не было электронной попсы, поэтому на вечеринках звучал настоящий андеграунд. Сейчас это, конечно, стало обыденностью и былого огня у массовой аудитории больше нет. Большая ее часть слушает попсовую, я бы даже сказал, примитивную электронику, а новая музыка с элементами андеграунда все тяжелее ложится в уши сегодняшнего тусера. Плюс клубы все больше уходят в алкогольный формат, и часть аудитории просто отворачивается от этого. Мне кажется, если бы появлялось больше здоровых альтернатив, например чайный рейв вместо алко, то народу ходило бы больше. При этом культура разделилась на много слоев и стилей. Я бы отметил ребят, которые пишут и издают музыку: на мой взгляд, они и являются продолжателями той культуры – поиска нового, уникального звучания и стремления к аутентичной и магической электронной музыке. Настоящее творчество и самовыдвижение – вот что ценно сейчас. Наверное, по-настоящему диджеями будут считать тех, кто еще и пишет. Есть проекты, которые двигаются по коммерческой, проезженной траектории, повторяя рабочие ходы. Но это не то, что вернет культуру в Нижний, – хотя они могли бы использовать ресурс своей аудитории для продвижения более аутентичного звучания.

Текст: Тимофей Макаров
Фото: Арина Федотова
Арт-директор: Анастасия Гусева
Стиль: Анастасия Копейкина
Макияж и волосы: Юлия Анисимова
Постпродакшн: Камилла Кононова