«Мы сняли очень болючее кино»

О чем «Большая земля»?

Это кино исследует территории достаточно глубокие, которые формируются в человеке десятилетиями. По моему ощущению, мы сняли очень болючее кино. Если я скажу, что фильм про то, как люди справляются с травмами своего детства, это будет, мне кажется, сразу как-то обеднять картину. Главный посыл в том, что надо просто любить друг друга, внимательно друг к другу относиться, начиная с самых ранних лет. У героев болит душа. Кит метафоричен, как и пустынная природа полуострова. И через такие символы можно прочувствовать атмосферу фильма и состояние героев. В этом и заключается прелесть искусства, что каждый такой символ многослоен и каждый считывает его по-своему. Для кого-то кит будет Богом, для кого-то отцом, который следит за Марфой, оставляя свободу для интерпретаций.

Расскажите о вашем персонаже, Илье, в чем его трагедия?

Его трагедия в том, что его жизнь так сложилась. Еще в раннем детстве его бросила мать. Очевидно, с его родным отцом тоже что-то случилось. Илья в 15 лет убивает человека и попадает в тюрьму на 10 с лишним лет. У него не было выбора или возможности стать другим. Многие видят в Илье разрушителя. Я его таковым не считаю. Он все делал из любви, но действовал в узких границах своих возможностей. Он не мог не убить, он защищал свою сводную сестру, которую очень сильно любил.

Как вы считаете, финал мог бы быть иным?

С одной стороны, мог, но если рассуждать с точки зрения главной героини, то он очень логичен. У Марфы произошла переоценка своего прошлого. То, что она не смогла сделать в детстве – остановить Илью, она сделала во взрослой жизни. Много могло быть финалов, но если Марфа научилась жить с собой, научилась принимать себя такой, какая она есть, то Илья – нет, он продолжает идти по дороге, на которую встал подростком.

Вы сыграли глубоко травмированного человека, как вы готовились к этой роли?

Были сложности, потому что эта работа про то, что есть светлые и темные стороны во всех нас, и что с ними тоже нужно уметь работать. Есть такое выражение, что человек, который видит только свет, слеп, человек, который видит только свою тень, глуп. Технически во время съемок ты не думаешь: сейчас вот я скажу с этой интонацией, сделаю вот этот жест, и про него станет понятно, допустим, что он ее любит. Ты играешь, а режиссер говорит: «С руками что-то не так», и ты направляешь свое внимание на руки. Суть нашей профессии в очень и очень непонятных субъективных вещах. Мы создаем то, что нельзя потрогать и измерить, мы влезаем в шкуры других людей, оказываемся в других мирах, в иных временах.

Как проходили съемки? Сколько они длились?

От первого до последнего съемочного дня прошел месяц. С сегодняшними техническими возможностями – это вполне нормальный срок. К маяку (Маяк Бюссе, расположенный на полуострове Брюса в Хасанском районе Приморского края. – Прим. ред.) мы добирались на машинах, с другой стороны полуострова. И я помню, что из-за грязи мы могли подниматься только на одной машине, потому что другие не справлялись. Помню совершенно фантастического мальчишку Платона, который работал с нами абсолютно на равных: и в воду лазил, и терпел неудобства и так далее. Еще нам со всего Дальнего Востока свезли четыре вагончика, в которых мы могли загримироваться, переодеться, полежать, отдохнуть. Еще я параллельно всегда играю в театре, поэтому приходилось летать. Непрерывно на полуострове я находился дней пять. Обычно же – прилетел на смену, улетел обратно. Тяжело было адаптироваться к разнице во времени, приходилось привыкать прямо на съемочной площадке. А один раз к нам приплыл настоящий кит, что для мая большая редкость и мы расценили как добрый знак природы.

Еще меня весь фильм мучил вопрос: вода в Японском море была теплая?

В мае не очень, местные говорили, что основной сезон для купания – июль, август. Но в целом терпимо, и гидрокостюмы нас спасали.

У природы в фильме заметная роль. Какие у вас впечатления остались от полуострова Брюса?

Это фантастическое место, и люди там совершенно потрясающие. В таких местах многое понимаешь про себя: что ты являешься всего лишь маленькой песчинкой, что ты вообще ничего не решаешь. Тебе кажется, что ты что-то значишь, что-то значит твой выбор, а такие места тебя встряхивают в хорошем смысле слова, и ты осознаешь, что ты один вдох в масштабах истории планеты Земля.

А вы раньше там никогда не бывали?

На самом полуострове – нет. На Дальнем Востоке мы были один раз с гастролями театра в Хабаровске и во Владивостоке, но всей этой красоты мы не видели, потому что место съемок было в 250 километрах от Владивостока, то есть это действительно край земли, край Евразии.

Расскажите подробнее, как происходило взаимодействие с другими актерами, с режиссером Юлией Трофимовой?

Юля была максимально вовлечена в процесс. Еще в Москве мы вместе с Настей Куимовой (исполнительница роли Марфы, главной героини фильма. – Прим. ред.) встречались, разбирали сценарий, читали, пробовали, репетировали. Поэтому, прилетая на площадку, мы понимали, в какую сторону движемся. А коллеги, например, Влад Ветров и Евгения Дмитриева, сразу все поняли и заняли места в соответствии с ролью. Было абсолютно комфортно сниматься, все с радостью работали. Нас иногда спрашивают: «А что, нельзя было снять фильм в павильоне?». Теоретически можно было просто отснять это место, а актерам туда выезжать не обязательно. Но ведь в этом и смысл, уехать от цивилизации, встретиться с этим местом, которое не сразу нас приняло, потому что поначалу были там и дожди, и туманы, и ветра. Мы еще должны были пройти проверку стихией, а то вдруг мы шарлатаны, которые просто заехали поснимать какой-то фильмец. А так как для Юлии Трофимовой эта картина очень важная и личная, как и для Насти, Нади Рехтер, Тани Серебренниковой (продюсеры наши), все должно было происходить по-настоящему. Конечно, в Славянке и вода есть, и свет, но все равно условия непривычные. Два-три дня было совсем тяжко, но потом тест мы прошли, природа успокоилась и стала в какие-то моменты нам даже помогать – май, солнце светит, птички поют.

В этом фильме вы играете драматического персонажа, но у вас были и комедийные роли, что вам проще/интереснее играть?

Во всем есть определенные сложности. Но в институтах и училищах нам говорили, что, рассмешить человека куда тяжелее, чем заставить его погрустить, задуматься над чем-то. Поэтому комедии, конечно, даются мне сложнее.

А сам по себе вы человек комедийный или драматичный?

Я думаю, что в нас всего понамешано. Вопрос в контексте происходящего – есть ли у тебя силы, заряд, чтобы какие-то негативные ситуации перевернуть и сделать их позитивными, юмористическими, как минимум, взглянуть на ситуацию отстраненно. Иногда хватает на это сил, иногда нет. Но я всегда стараюсь смотреть в сторону света и добра.

В одном из интервью Юрий Быков признавался, что не видел в вас (после альтруистичного до самопожертвования Дмитрия Никитина из «Дурака») отрицательного героя. После вы сыграли киллера и даже маньяка-убийцу. Было ли это для вас неким вызовом? И в «Большой земле» ваш персонаж тоже довольно жесток.

Это клише – плохой, хороший, добрый, злой. Вот этот маньяк, а этот классный, добрый парень. Так не бывает, у каждого персонажа своя правда и логика. Если мы говорим про Павла Лиховцева, киллера из 1990-х (персонаж сериала «Лихие» реж. Юрия Быкова. – Прим. ред.), то ему особого выбора никто не давал. Он тоже шел по специфическому коридору. Мог бы он жить иначе? Наверное, но это требовало бы больших усилий, возможностей. Опять же, он мог уехать, спрятаться, спасать семью, а где тогда работать? Да и найдут его все равно. Для меня это просто человек, который попал в определенные обстоятельства и действовал исходя из них. Мы понимаем, что хорошо, что плохо, но возьми конкретного человека в конкретной ситуации с его жизнью, где он может поступить только так, а не иначе. Допустим, ему надо обмануть, чтобы в итоге все было хорошо, и он это делает, и потом сам мучается чувством вины. Всегда есть выбор, но порой приходится выбирать между злом и еще большим злом.

А у вас были роли, от которых вы отказались?

Был один случай, были пробы на фильм «Доктор Лиза». Эту роль потом Филипп Авдеев сыграл – роль отца, у которого ребенок болеет раком. Я не смог этого сделать. Сначала ты читаешь сценарий и складывается ощущение всей истории. Потом начинаешь готовиться к пробам, учить текст и размышлять, а там, собственно, и размышлять не о чем было, настолько все понятно. И я уже на этом этапе стал спотыкаться. Приехал на пробы, но, когда открыл дверь и увидел ребенка, с которым мне надо пробоваться, это стало последней каплей. Морально оказалось тяжело, я бы не хотел заходить на эти территории.

Над какими фильмами вы сейчас работаете?

Мы совсем недавно закончили фильм «Вершина» – очередной авторский проект Юрия Быкова. Абсолютно безумная команда, потрясающий сценарий, места и актерский состав. И сняли мы его вообще за три недели, благодаря стечению множества обстоятельств, техническим возможностям, опыту режиссера, оператора, художников, актеров, гримеров, костюмеров. Раньше фильм снимали на пленку и картинку видел только оператор. Не было плейбэков (монитор для просмотра того, что происходит в камере, а также для отснятых дублей, – Прим. ред.): режиссер смотрел на артистов и видел их реальную игру, а потом спрашивал у оператора: «У тебя было?». Если оператор отвечал «да», приступали к следующей сцене. Потом пленка отправлялась на проявку, потом ее возвращали обратно, то есть отсмотреть отснятый материал можно было только через неделю. И если в кадре какой-то недочет, например, кто-то куртку свою оставил в декорации, то этот кадр нужно заново переснимать. Вот с этим были связаны длинные сроки съемок. Кроме того, на «Вершине» мы вообще несколько смен снимали в павильоне на фоне гор. Стояли специальные экраны, которые их изображали. И режиссеру в плейбэк идет изображение с уже наложенной картинкой, поэтому он сразу, пусть и приблизительно, может видеть, как все будет выглядеть в итоге.
А еще мы приступаем к съемкам сериала «Желтуга» – историческая приключенческая вещь, события которой происходят на стыке 19-20 веков. Интересная история про поселок золотодобытчиков, который никому не подчиняется, живет по своим законам и порядкам.

Ваше первое актерское образование вы получили в Нижегородском театральном училище, расскажите об этом месте?

Это мои родные пенаты. Великолепные педагоги – Рива Яковлевна Левите, Людмила Викторовна Орлович, Лев Серапионович Белов, Ольга Константиновна Федосеенко и все остальные создали очень мощную человеческую школу. Иные знания, которые они нам давали, постигаешь только спустя время. Но в первую очередь они научили нас быть людьми. Поэтому меня всегда веселит, когда мне говорят: «Здравствуйте, вы же актер, да?», а я отвечаю: «Здравствуйте, я человек». Прежде всего нужно уметь в иных ситуациях наступить на горло своим амбициям, своему профессиональному эго, но не поступать плохо. Бывают ситуации, когда ты вроде имеешь право взвиться и камня на камне не оставить. Но потом понимаешь другую сторону, осознаешь человеческий фактор и просто говоришь себе: «Я просто с ними больше не буду иметь дел». Так и в обычной жизни: уступить в метро место бабушке, помочь ребенку, защитить женщину, взращивать в себе общечеловеческие ценности.

Текст: Валерия Борисова