В центре города обретает новую жизнь здание, которое, несмотря на свой культурный и исторический статус, долгое время было выключено из городской среды, – бывший Дом чекиста, один из самых выразительных памятников конструктивизма в регионе. Станислав Горшунов, создатель и лидер бюро «ГОРА» (и наш лауреат «ТОП 50. Самые знаменитые люди Нижнего Новгорода»!), отвечает за благоустройство территории вокруг нового проекта, – а фактически за то, чтобы это место вновь «заговорило» с городом. Обсуждаем, на каком языке – эпохи 30-х или все-таки современном.
Дом чекиста так долго был скрыт от глаз, что многие современные нижегородцы уже забыли его внешний облик и никогда не знали, что было вокруг. Насколько важно сохранять здания той эпохи – и в каком виде?
Для меня загадка, почему в Нижнем Новгороде массово сохраняется купеческая историческая застройка, а здания конструктивизма были обделены вниманием. Хотя по всем параметрам они уже могут считаться памятниками архитектуры – прошло более 50 лет. Будто мы пытаемся вырвать из контекста весьма интересный период истории. Архитектура города – это открытая книга, в которой дома рассказывают нам об истории этого места. Остановиться только на одном времени – ошибка. Главные черты конструктивизма – функциональность, простота, отсутствие лишних украшений. Многие его архитектурные приемы актуальны и сейчас, правда, обращаемся мы к ним уже с использованием более современных и технологичных материалов.
Дом чекиста изначально построен как дом-коммуна, сейчас это будет современный жилой комплекс, но с сохранением вида фасада, – как это влияло на территорию вокруг тогда и как повлияло на ваш проект сейчас?
Дома-коммуны проектировались как инструмент формирования нового образа жизни. Двор и прилегающая территория не были «декором» — они становились продолжением коллективного быта. Здесь предусматривались пространства для общения, совместного отдыха, иногда — для физической активности и даже воспитания детей. Это такая «машина для жизни», где человек мог комфортно находиться целый день, что так же пересекается с сегодняшними реалиями и потребностями, в том числе с возможностью работать удаленно.
Уникальные задумки конструктивистов нашли отклик в работе с функциональным зонированием современных дворов, только если в домах-коммунах это диктовалось идеей коллективного быта, то сегодня — комфортом и разнообразием сценариев использования. Но сам принцип остается тем же.
Вы работали со многими общественными пространствами Нижнего и малых городов области – от Большой Покровской до Большого Болдина. Зная ваш подход к истории и духу места – с каким чувством брались за новую территорию в центре города?
Мне вообще нравится давать вторую жизнь старым вещам. Я придерживаюсь этой идеи: не выбросить, не пустить в переплавку, а постараться, чтобы в новой среде, в новой жизни предмет или здание зазвучали по-новому. В этом проекте благоустройства мы ввели авангардную тему, актуальную для годов постройки здания, но постарались её не скопировать, а переосмыслить. Она отражается в выборе материалов, цветовой палитры, интеграции объектов искусства, работе с озеленением. Будут элементы, характерные для 30-х годов: уличная мебель, торшеры, которые сохраняют свою функцию, но стилизованы под авангардную композицию. Архитектура конструктивизма и среда вокруг должны работать вместе. Пример – дом Наркомфина в Москве.
Дом Наркомфина – это ваш референс?
Не прямой референс, но один из вдохновляющих примеров. Дом Наркомфина – образцовый объект конструктивизма авторства Моисея Гинзбурга , одного из советских конструктивистов, проекты которых стали вдохновением для многих звезд мировой архитектуры XX века. В благоустройстве нашего проекта мы не делали отсылок напрямую к конкретным объектам, скорее воспроизвели философию стиля. Например, основные его принципы — рациональность, геометрическая четкость объемов, контраст глухих поверхностей и остекления, простота конструкции. Малые архитектурные формы, участки озеленения и деревьев вписаны в единую с домом строгую прямоугольную структуру. И уже на четкую механическую сетку размещается живая энергия искусства. Мне нравится соединять разные жанры — живопись, скульптуру и архитектуру. Сам Дом чекиста больше монохромный, и хотелось внести корректный акцент, который будет цеплять взгляд. Эту задачу мы решили с помощью скульптуры, которая продолжит историю объекта, но уже с современными вкраплениями. Во внутреннем дворе мы предложили мозаичный коллаж из брусчатки, он визуально собирает двор в цельную композицию.
Что на нем будет изображено?
Интересный вопрос, на который я пока не могу дать четкий ответ, потому что мы подготовили два варианта и дали возможность будущим жителям выбрать, они увидят из своих окон на художественном панно. По духу оба варианта отсылают к эстетике тридцатых годов, но один – авангардная абстракция, второй – фигуративная мозаика в духе советского искусства. Атлетические тела, устремленное движение, собранная воля – это классический язык советского идеализма 1930-х, где физическая культура была метафорой построения нового мира: сильного, молодого, готового к преодолению любых препятствий.
Про препятствия – какое оно у современных архитекторов в работе с памятниками культурного наследия?
Одна из главных проблем – материалы. Сейчас зачастую нет материалов, что использовались при строительстве столетие назад. Их приходится искать или воссоздавать, что связано с большими трудностями. То же касается и специалистов. Например, нужно выполнить определенный вид кладки. А мастеров, которые это умеют, уже не найти: они либо ушли, либо состарились, и молодежь этому не обучена. Еще один важный момент – конфликт между нормативной базой времени постройки и современными требованиями, особенно пожарной безопасности и доступности для маломобильных групп. Нужно адаптировать объект к современным нормам, не нарушая исторический облик и планировочную структуру, – задача, требующая большой тонкости. Но это возможно: например, когда мы работали над киноцентром «Рекорд» с Владимиром Анатольевичем Молокановым, удалось установить вентиляционные системы, которых никогда не было. Но их не видно – они скрыты.
Бережная реставрация, похоже, формирует новый стандарт работы с исторической застройкой в России?
Да, мне кажется, раньше чаще сносили и строили новое или достраивали, грубо меняя материалы, облицовывали. Сейчас бережный подход диктует новые правила. Здания выглядят так, как их задумывали авторы. Плюс современные технологии позволяют подсветить их, сделать восприятие дома и улицы по-настоящему эффектным.
Где проходит эта грань между сохранением и развитием?
Не думаю, что есть четкая граница. Все индивидуально и зависит от конкретного объекта. Где-то можно сместить акцент в сторону технологий, а где-то, наоборот, нужно сохранить почти все. Каждый случай уникален и требует анализа, понимания и чутья. Но работать с такими пространствами – очень интересно. Чем больше восстановленных интересных зданий, тем более открытое и привлекательное лицо у города, будь то конструктивизм или любая другая эпоха. Город интересен своей многогранностью. Если в нем есть следы и переосмысление разных периодов, он становится похож на многогранную личность – его хочется изучать.
Справка
Стас Горшунов, основатель и лидер архитектурного бюро «ГОРА», работал над проектом террасного парка в Почаинском овраге, конгресс-центром (павильон №2) на Ярмарочной площади, реконструкцией концертного зала «Юпитер», Нижегородской филармонии, Дома народного единства, киноцентра «Рекорд». Умение сочетать современные решения с бережным отношением к истории подтверждают и многочисленные награды, включая благодарность президента Российской Федерации (2023).
Текст: Валентина Переведенцева
Фото: Артем Шагалкин
Комментарии (0)