Флаги Нижнего Новгорода и планетария совершили путешествие в космос! Необычные экспонаты передал нашему городу Герой Российской Федерации, космонавт-испытатель Иван Вагнер. «НН.Собака.ru» встретилась с Иваном в его короткий визит в Нижний: поговорили о том, чего не показывают в кино, – о буднях на МКС, о том, скучают ли на орбите по деревьям и ветру и правда ли, что космонавты – самые суеверные люди на свете.
«Мы сами и испытатели, и объекты исследования»
Для обывателя «космонавт» – это человек, который улетел в космос на ракете. А в чем на самом деле заключается ваша работа?
Если говорить честно, то большая часть космической работы – подготовка к полету. Почти 90% времени на земле– это изучение сотен систем корабля и станции, подготовка к проведению научных экспериментов, основ медицины. Постоянная учеба и сдача большого количества экзаменов. Те самые зрелищные тренировки, которые можно увидеть в роликах: парашютные прыжки, гидролаборатория, полеты в невесомости на самолете ИЛ76, – лишь малая часть. В полете на корабле Союз у каждого своя роль: у командира больше ответственности за корабль и экипаж, особенно во время нештатных ситуации, у бортинженера – отслеживать корректную работу всех систем и своевременно сообщать командиру о неполадках. На станции основная задача всех участников экспедиции – выполнение научной программы и поддержание работоспособности станции, системы которой работают 24/7 и периодически выходят из строя.
Наука на орбите – что-то секретное?
Совсем нет. Много проводится медико-биологических экспериментов, направленных на изучение влияния невесомости на организм человека и разработку решений для поддержания здоровья космонавтов, например, это необходимо для полетов к другим планетам. Также изучаем процессы старения клеток, изменения мышечной массы и плотности костей, генетические изменения. Эта программа называется «Человек в космосе». Мы сами и испытатели, и объекты исследования. Есть эксперименты по наблюдению за Землей – помогаем исследовать экологическое состояние районов деятельности человека с помощью фотосъёмки территории. В рамках эксперимента изучают состояние атмосферы, почвы, акватории рек, морей и океанов, мониторинг чрезвычайных ситуаций, прогнозировать ураганы. Очень развито материаловедение: выращивание полупроводниковых монокристаллов в условиях невесомости. Есть и фундаментальная наука: во время моего второго полета мы с Алексеем Овчининым совершили выход в открытый космос и установили на внешней поверхности МКС «Монитор всего неба» – это прибор, с помощью которого ученые будут проводить полный обзор небесной сферы, в том числе и изучение черных дыр, в рентгеновском диапазоне.
«Допустил ошибку – и ты уже самостоятельный искусственный спутник Земли»
Вы провели в открытом космосе больше семи часов. Это рабочий момент для космонавта или все же немного подвиг?
Это точно не рутина, но и не подвиг. Это сложная, высокорискованная инженерная работа. Подготовка к выходу в открытый космос начинается еще на земле, а на станции за 2-3 недели. Заранее готовим оборудование, скафандры, отсек для выхода, изучаем циклограмму работ. На земле в гидролаборатории мы отрабатываем все операции до автоматизма. Все операции расписаны буквально по минутам и с нами на связи всегда оператор с земли. Для новичков в первые минуты выхода даётся 10 минут на адаптацию, но у меня в день выхода не было времени на эмоции, сразу включился в работу.
Конечно, осознаешь риски: связь со станцией – два карабина. Во время перемещения по станции, отцепил один карабин и если в какой-то момент потерял бдительность и оказался не пристегнутым – ты уже самостоятельный искусственный спутник Земли. И есть физическая нагрузка, о которой мало говорят: скафандр надут, как мяч, семь или более часов ты борешься с его давлением, чтобы просто сжать кисть руки и взять инструмент. К концу выхода руки будто налиты свинцом. Нужно с самого начала суметь распределить свои силы. Красотой космоса полюбоваться просто некогда.
А помните, как вы первый раз оказались в космосе?
Это иллюзия, что ты взял и полетел в космос, – это долгая и последовательная история. После двух лет общей космической подготовки и сдачи 60 экзаменов получаешь звание космонавта-испытателя. И начинается самая сложная часть – ожидание. Меня, например, назначили в экипаж, а потом программу полетов изменили, и я ждал своего первого полета еще четыре года. Самая стабильная фраза в нашей профессии – «Все будет не так». И мой первый полет – идеальная тому иллюстрация. Мы были дублерами основного экипажа, планировали свой вылет через полгода. Но за полтора месяца до старта командир основного экипажа получил травму, сняли весь экипаж и назначили нас. Это было внезапно, даже в плане бытовых вопросов. Думал, может быть, полечу через полгода, а тут раз – и летим через месяц с хвостиком. Так что осознал, что лечу в космос, только на Байконуре, в день старта. Даже удобно, что так получилось: меньше времени на переживания.
«Живешь как в гараже – только 16 восходов и закатов в сутки»
Был у вас эффект «вау», когда вы увидели нашу Землю из космоса?
Некогда любоваться видами. Сейчас время от старта до стыковки – примерно 3,5 часа. Первые часы на орбите – это четкий регламент и непрерывная работа: контроль работы систем, стыковка, проверка герметичности, выравнивание давления, снятие и сушка скафандров, открытие люков и вот ты на станции, далее оперативное размещение срочных грузов. Впервые я по-настоящему посмотрел на Землю через четыре витка (один виток – 90 минут). Это, конечно, грандиозное зрелище. Но радость смазывается из-за усталости и адаптации. В невесомости перераспределяются жидкости тела, кровь приливает к голове, можно сравнить ощущения, когда тебя переворачивают вниз головой. В невесомости нет понятия верх и них, поэтому вестибулярный аппарат первое время не понимает, что происходит, из-за этого «укачивает». Настоящее чувство «я в космосе!» приходит позже, когда организм адаптируется. Время на адаптацию к новым условиям требуется у всех по-разному.
Вы дважды провели больше семи месяцев на МКС. Что самое сложное в такой долгой экспедиции?
Психологическая усталость от замкнутого пространства, неестественности среды. Искусственный свет, постоянный шум вентиляторов: живешь как в гараже. Там нет природы: привычных запахов земли, травы, нет ветра, нет смены дня и ночи в привычном понимании – на орбите мы наблюдаем за земные сутки 16 восходов и закатов (45 минут – день и 45 минут – ночь). К четвертому-пятому месяцу накапливается усталость от этого.
У вас есть личное противоядие от этой тоски?
Самый простой способ бороться с этим – больше работать. Когда день заполнен задачами, время летит быстрее. Помимо рабочих задач я много фотографировал: не только красивые виды, но и исторические места, остатки древних цивилизаций, памятников ЮНЕСКО. Готовился еще на земле: искал их координаты, а фотографировал из космоса. Это хобби переросло в международный проект «Вселенная BRICS», который мы воплотили с Нижегородским планетарием: соединяем космические фотографии креативных городов ЮНЕСКО и фото этих мест глазами творческих людей с земли. Эта выставка побывала уже в 10 городах 5 стран мира.
Откуда красивее наша планета: из космоса или с поверхности?
Это разная красота. Просто возможность увидеть Землю из космоса есть у немногих. Я член жюри фотоконкурса «Моя красивая планета» и вижу потрясающие снимки, сделанные на земле. Они даже более живые, что ли: в них слышно пение птиц, чувствуется ветерок. На орбите ощущается другая жизнь, планета живая, всегда разная, но такого как земле нет – просто красивый «вид».
А правда, что космонавты очень суеверны?
Про себя бы я так не сказал. Но в нашей профессии действительно много традиций. Перед стартом мы возлагаем цветы к памятникам Королеву и Гагарину, сажаем деревья на Байконуре, смотрим фильм «Белое солнце пустыни». Я все соблюдаю, но не зацикливаюсь на этом.
«Такие миссии станут реальностью после меня»
Как, с вашей точки зрения, развивается космонавтика? Реальны ли базы на Луне, полеты на Марс?
Околоземную орбиту мы изучили хорошо. Технологически мы давно созрели для Луны. И речь не о «флаге и следах», а о создании научной базы. Но это очень сложная и дорогая программа. Надеюсь, и базы на Луне станут полигоном для отработки технологий полета к другим планетам. А вот полет на Марс вряд ли случится раньше 2050-х годов: мы еще не готовы к столь длительному и автономному полету с точки зрения радиационной защиты, замкнутых систем жизнеобеспечения и надежности всей конструкции.
Вы бы хотели поработать на лунной базе?
Конечно! Слетать на Луну – это следующая большая мечта после полетов на МКС. Это новая, ни с чем не сравнимая задача. А вот о полете к спутникам Юпитера, например, я уже не мечтаю – понимаю, что такие миссии станут реальностью уже не в мое время.
Текст: Марина Зинина
Фото: из архива Нижегородского планетария им. Гречко
Комментарии (0)