Крокодиловый шик (дико, например, и на пике в новом сезоне!), прозрачность (смелость и честность всегда в тренде) и синий пантоновский «Посейдон» (привет, Кристофер Нолан!) – редакция «НН.Собака.ru» создает виральный микс фэшн-трендов для каверледи августовского номера Натали Переведенцевой.
Она автор и продюсер модных интерьерных проектов, которые особенно ценят большие семьи: просторные квартиры – ее стихия, а свою искреннюю веру в дар работать не со стенами, а с судьбами наша героиня сочетает с нестандартным подходом к флиппингу. И даже биохакинг – продолжение ее дизайнерского метода.
Три главных фэшн-тренда сезона – и три нижегородские локации, которые резонируют с ключевыми качествами нашей каверледи.
Внимание к деталям и семейным историям (будь то клад под лестницей или романтическая драма) – это особняк Каменской на Верхневолжской набережной, авансцена для суперактуального крокодилового жакет-платья (этот материал сегодня вновь обожаем и Демной в Gucci, и Кэтрин Голштейн в Khaite!).
Любовь к экспериментам – это радиусный дом в Автозаводском районе, чья модернистская форма до сих пор бросает вызов привычной прямоугольной логике. И здесь наша героиня являет миру прозрачность, которая теперь с подиумов добралась и до самой строгой части гардероба – например, юбки-карандаш (вдохновляемся стайлингом показов Miu Miu авторства Лотты Волковой).
У портового крана (масштаб инженерной мысли!) Натали предстает в синем («Посейдон» от Pantone детектед!) – тотал-комплекте с акцентной стойкой, туфлями-фантазией на тему «чехлов для обуви» (дерзкий прием из новой коллекции Versace), бахромчатой сумкой и асимметричным воротником, которые выстраивают новую неожиданную графику. Мэтч фактур, сезонов, цветов и форм!
Сразу развеем возможную путаницу: мы обе Переведенцевы, но всего лишь однофамилицы. Удивительное совпадение в номере о семьях и династиях!
(Смеется.) Да, мой первый муж – а это его наследство – говорил: фамилия редкая, бери, мы в Нижнем такие одни будем. Но нет!
Профессиональный успех пришел с этой фамилией, не стали от нее отказываться?
Да, я защитила диплом в архитектурно-строительном университете и сразу вышла замуж. Первые заказчики узнали меня уже под этим именем.
Многие в сфере дизайна интерьеров начинают с «подмастерьев», а вы очень быстро стали работать на себя, как так сложилось?
Наверное, это было огромное желание реализовывать именно свои идеи. Но пришлось сразу учиться и бизнесу как системе: принимай решение сейчас, перестраивайся на ходу, если видишь форс-мажор. Не ной, не терпи, не откладывай. А вот с количеством заказов никогда не было проблем – я еще в университете была из тех, кто вечно задает преподавателям много вопросов, просит дополнительные проекты. Я всегда знала, зачем учусь.
Любовь к дизайну рано проявилась?
Да, помню, в юности меня сильно раздражал желтоватый цвет шкафа в моей комнате, и я его перекрасила в бело-голубой – ромбики нарисовала по трафарету. Родители уже тогда это приняли и позже доверили мне полностью наполнение новой квартиры после переезда. Это была своего рода домашняя «тренировка», проба сил. До сих пор помню это бурлящее внутри чувство: заходишь в квартиру и понимаешь, что сейчас сделаешь здесь то, что хочется.
Если говорить про первый серьезный профессиональный проект – что это было?
Две почти идентичные квартиры по 120 квадратных метров на улице Тимирязева: две семьи приобрели жилье в одном доме и доверили его мне.
Вы сделали их по-разному?
Да, одна из этих квартир-«близнецов» в итоге получилась, на мой профессиональный взгляд, лучше другой. Заказчик очень любил желтый – по его настоянию выкрасили в одной из комнат стены в этот цвет. Прошло много лет, тот дизайн и сейчас был бы актуальным, но единственное, что его испортило, – это желтые стены. Тогда я поняла: если клиент не прислушивается, авторство размывается, а смысл моей работы теряется.
А вам важно, чтобы авторство признавали?
Зависит от интерьера. Однажды друзья показывали мне фото интерьера, который им очень понравился. Моя работа! – а хозяин на их вопрос ответил, что имени дизайнера не помнит. Было досадно, ведь мы даже в Китай летали вместе, чтобы подобрать мебель, – был у меня такой период, когда все вокруг сходили с ума по Италии, а я открыла для себя Азию и целенаправленно ездила в Китай, чтобы, например, обставить «от и до» трехэтажный дом. Возвращаясь к вопросу об авторстве: если заказчик в процессе ремонта меняет решения, ставит свои стулья, берет другой текстиль – и я снимаю авторство, потому что не хочу, чтобы потом говорили: «Этот дизайн мне сделала Переведенцева». И сегодня могу позволить себе быть категоричной: заказчик ставит задачу, формулирует пожелания, ставит ограничения по бюджету, но не должен вмешиваться в детали.
Довериться профессионалу?
Да, если это специалист с большой насмотренностью, который постоянно ездит на выставки, следит за новинками, имеет большой опыт. Доверьтесь – и получится шедевр! Сейчас, если клиент приходит ко мне, например, с готовой планировкой, которая эргономически неправильна, а мои комментарии об этом игнорирует – я сразу отказываюсь. Даже если до этого мы уже работали вместе.
Можно тренинг по личным границам проводить!
Это тонкая психология, но и забота о клиенте: я не смогу качественно работать, если на каждом этапе мне приходится доказывать свою компетентность.
А как вам эта популярная сегодня точка зрения, что клиенты, как и люди вокруг в целом, – это наши отражения?
Нет, если каждого считать за свое отражение, можно сойти с ума! Это тоже про границы: понимать, где ты, а где другой человек. Бывает клиенты, которые будут недовольны, сколько ни старайся, особенно когда в конце ремонта или строительства, на этапе изготовления мебели, терпение уже на исходе. Я это особенно прочувствовала в тот момент, когда стала дилером и амбассадором одной из самых крупных мебельных фабрик в России. Люди заказывают конструкции, создать которые намного сложнее, чем выровнять стены и пол, – но требуют, чтобы это было выполнено быстрее. Чудес тут не бывает.
Какой самый необычный объект вам доводилось проектировать?
Если говорить о начале карьеры, то это, пожалуй, семь городских фонтанов. Я занималась технической частью – форсунками, инженерной начинкой, от которой зависит, какой именно «рисунок» будет у взлетающей в воздух воды.
Погруженность в детали, наверное, лишает мир некоторой магии: у вас осталась способность любоваться фонтанами?
(Смеется.) Фонтанами, может, и нет. Но я очень люблю салюты! Всегда, как ребенок, радуюсь и подбегаю к окну, когда вижу залпы. Может быть, поэтому я так люблю видовые квартиры с большими окнами.
Как вы пришли к флиппингу для больших пространств?
Это случилось естественно – возможно, из желания быть клиентом самой себе, не идти на компромиссы в мелких вопросах. Началось все со стремления быть «сапожником с сапогами» – но оказалось, что интерьеры, которые я создаю для себя, востребованы и с точки зрения бизнеса. У меня есть четкий маркер, который не измеришь никакой аналитикой: если я хожу по готовому интерьеру и у меня дух захватывает от его красоты – значит, несмотря на солидный метраж и стоимость, обязательно появится покупатель, который почувствует то же самое и просто не сможет уйти из этих стен.
А вы-то как с ними расстаетесь?
Удивительно, но легко! Наверное, потому что я к этому отношусь почти как к своему дару, своей миссии, как бы это ни звучало, – передавать красоту людям, которые ее ценят. Тому, кто влюбился. И я счастлива, если кто-то счастлив в пространстве, которое я создала. Я знаю, что потом сделаю еще лучше!
Но вы не берете под флиппинг студии или однокомнатные квартиры – это нестандартная стратегия с точки зрения рынка. Такие объекты и делают, и продают дольше. В чем секрет, почему это работает?
Мне просто неинтересны объекты менее 100 квадратных метров. Люблю, когда есть простор для жизни, которая не сжимается в одну комнату. Но во флиппинге важны три «кита»: креативность, финансы, интуиция. Я не экономлю на деталях, но до разумных пределов: почувствовать эту тонкую грань – искусство. Заметила закономерность: люди, которые ищут квартиру для большой семьи, устали от безликости, одинаковости. Они хотят дом, где чувствуются рука и сердце автора – и когда видят такой, принимают решение быстро.
Вы говорите, что многое изменили в себе за последние годы. Это как-то связано с профессией?
Напрямую. Я поняла, что первое, что должна строить, – это свое тело. Заботиться о внутреннем состоянии. Трансформация началась с осознания: я не могу строить красивые дома, если внутри меня хаос. Когда жизнь похожа на бег собачки за косточкой: она приносит, а ей кидают новую, – это абсолютно выматывает, в этом состоянии нельзя создавать ничего ценного. Поэтому сейчас у меня подход к себе такой же, как к интерьерам (смеется): система, эргономика, качество материалов, внимание к мелочам. Я очень увлеклась биохакингом.
Модная тема!
Я же проектирую сценарии освещения, зоны работы и отдыха, а тело – наш дом, который требует такого же внимания. Начала изучать подкасты врачей, что-то внедрять из их рекомендаций и оставлять в жизни то, что работает.
Что конкретно вы поменяли?
Например, качество сна. Раньше частенько просыпалась в 5 утра, мозг уже включался на кортизоле. Сейчас сплю в полном блэкауте при 19 градусах, с увлажнителем – просыпаюсь счастливой в 8:30. В спальне – темный потолок, темные стены, никакого света. Я темный цвет люблю и умею с ним работать, он интерьерам дает особую глубину. Вообще биохакинг научил меня одной простой вещи, даже в работе: красивое – не всегда полезное. И наоборот. Хороший интерьер сегодня прежде всего помогает человеку и семье восстанавливаться. Нужно постоянно отвечать себе на вопрос: «Как я себя чувствую?» И не терпеть, если что-то не так.
Текст: Валентина Переведенцева
Фото: Арина Федотова
Стиль: Мария Мужжухина
Макияж, волосы: Мария Рябова
Комментарии (0)