«Мне говорили: "Не выпендривайся". А я не выпендривалась. Просто думала иначе»

I

Вы создали школу – с нуля. Звучит как победа! А как вы относитесь к тому, что сегодня все чаще звучит вопрос: зачем вкладываться в детей и учителей, если есть искусственный интеллект? Он может и объяснить, и код написать за 20 минут… 

Человек учится только у человека. Зеркальные нейроны никуда не денешь – они работают только при живом взаимодействии. Я вижу вас в 3D, ощущаю запах, слышу, могу дотронуться – мозг включается полностью.
Но я люблю новые технологии! Если вижу то, что помогает и не вредит обучению, сразу забираю. ИИ в образовании может быть очень полезен, но только как инструмент. Например, для обучения учителей. Представьте: молодой педагог проводит урок, а система на основе ИИ потом дает ему обратную связь. Не субъективную, а основанную на анализе лучших практик. «Здесь ты сказал правильно, а вот эту фразу стоило построить иначе, чтобы дети лучше поняли». Или для профилактики буллинга. Есть камеры, которые по мимике и движениям могут определить потенциально опасную ситуацию еще до того, как она разовьется в конфликт. Сигнал учителю – и он может вмешаться на этапе зарождения травли. Это не слежка, это забота о безопасности детей. Я считаю, это нужно использовать.
Что касается мнения «зачем знания, если нейросеть всё за тебя сделает»… Сделает, если ты правильно ей задачу поставишь, а для этого нужны мозги. Научить человека мыслить – аналитически, стратегически, искать различные решения – вот что важно.

Вы поэтому выбрали педагогику?

(Улыбается.) Обычно все думают, что была какая-то красивая история про призвание. Конечно, учить, объяснять, вести за собой – внутри всегда жила эта любовь. Помню, в детстве мы с сестрой любили играть: как будто плывем на атомном (!) ледоколе, пробиваем льды, открываем новые земли и проводим исследования. И я, конечно, руковожу экспедицией, все ей рассказываю. Пожалуй, в этом я и состоялась в итоге (смеется). Я действительно поступала в педагогический на математику, но папа посоветовал выбрать техническое направление, видел мой потенциал. Я прислушалась. Защитила диплом по построению системы координат с помощью спутников ГЛОНАСС. Даже пару лет отработала по специальности после окончания вуза. А потом родились дети. И все перевернулось (смеется).

Как именно?

Поменялось мироощущение. Я поняла, что получаю колоссальное удовольствие от материнства. И потом, я же человек ответственный до мании. Не могу просто родить ребенка и не знать, что с ним делать. Как воспитывать? Как кормить? Как учить? Начала читать литературу, все подряд: возрастная психология, питание, обучение. К рождению третьего ребенка я была ходячей энциклопедией о дошкольном детстве.
А еще у меня всегда было убеждение, что если в детей не вложишь, то потом как-то смешно после 18 от них что-то ждать. Я готовила старшую к школе – сама, каждый день. Мы читали, считали, я учила ее описывать картинки распространенными предложениями, разбирала с ней сказки: «А что хотел сказать автор? А почему герой поступил так?» Мне это было очень интересно.

Инженерный мозг переключился на новую задачу – «Проект “Дети”». Тогда и пришла идея создать садик?

У нас была попытка отдать детей в обычный сад. Мы получили место, когда старшей было года четыре. Я привела ее, огляделась... И мне стало физически плохо. Не потому что ремонт не новый или игрушки не те – не понравилась атмосфера. Сказала мужу, что наши дети в сад ходить не будут. Он, человек «правильный», удивился: «Как так? Все же ходят». Я говорю: «Не знаю, как все, а наши – нет. Я что-нибудь придумаю».

И придумали.

Пришлось. Тогда как раз родился третий, с деньгами стало туго, с работой – никак: кто возьмет мать с тремя маленькими детьми, которые часто болеют? Я же еще и подвести боюсь (ответственная, помним!) – если устроюсь, а они заболеют?.. Я так не могу. Я старшая сестра, мы за всех и про все думаем. И единственным решением виделся свой бизнес. Причем казалось, что если купить готовый, то будет проще. И так как в детском образовании я уже была подкована, мы с мужем провели маркетинговый анализ – три месяца смотрели спрос, тренды, франшизы (я же человек цифр) и в итоге решили, что будет садик. Нашли «Бэби-центр» на Тонкинской: сто квадратов, работал уже лет шесть. Продали вторую машину – и купили. Я ничего не понимала в бизнесе, училась по ходу, но как найти подход к детям – знала точно.

Многие закрывались в 2020 году, в пандемию. А для вас это стало, наоборот, толчком к тому, чтобы развивать образовательный проект дальше?

Всегда говорю: в любом кризисе есть возможности, кто-то падает, а кто-то растет. Мы выросли – хотелось уже именно школу. И параллельно случилась личная история, которая все ускорила.

Расскажете?

Старшая дочка пошла в школу. Не буду говорить, в какую, но там было... сложно. Меня как маму ругали, что я не делаю с ребенком уроки. А разве я должна? У меня трое детей. Я работаю. Хочу реализовываться в социуме. Дети ведь вырастут, скажут мне «до свидания», а у меня в душе черная дыра. Чем заполнять? Я не хочу в эту грустную историю – жить только жизнью детей. Я пыталась объяснить, что вкладываюсь по-другому – разговорами, книгами, поддержкой. Но нужно было, чтобы я была продолжением школы дома. Чтобы я заставляла, контролировала, натаскивала.
А потом я заметила, что мой ребенок сгрызает ногти. Никогда этого не делала, а тут – по одному. К концу четвертого класса я поняла: всё, хватит. И забрала документы.

Ваша школа тогда только начинала складываться, не было страшно – взять ответственность за обучение не только своих, но и чужих детей?

Нет, ведь я уже точно знала, какой она будет. Той, где учитель – не «говорящая голова», а родители не должны доделывать его работу, объяснять и сидеть с детьми над уроками. Той, где ребенка не унижают, потому что он другой. Той, где дети не боятся, чувствуют поддержку. Понимают, зачем им нужны знания и что для этого нужно работать.

Как сами оцениваете, получилось?

Есть цифры и факты. Сегодня у нас 170 детей и 340 родителей, которые доверили нам самое ценное. 50 педагогов, которые выбрали нашу среду. Мы прошли лицензирование и получили госаккредитацию, чтобы выдавать аттестаты. Но для меня есть еще один важный маркер. Недавно ученик пятого класса спрашивает: «Татьяна Сергеевна, а когда вы на IPO выйдете? Я ваши акции покупать буду!» Представляете? Такая вера. Как я могу их подвести? Или вот: дети придумали квест и попросили открыть для них школу в выходной. Они не побоялись прийти с этой просьбой. А я и не смогла бы отказать. Их инициатива говорит о доверии ко мне как ко взрослому, отсутствии страха.

Есть стереотип, что частная школа – это все-таки история больше про бизнес, сферу услуг, чем про образование. Что вы думаете об этом?

Скажу с позиции директора: если ты начинаешь думать о школе как о бизнесе, у тебя будет бизнес, а не школа. Действительно, я видела частные школы, где дорогой ремонт, высокие потолки, красивая картинка – но внутри... Моя правда в том, что любая школа – это знания и воспитание. Для этого очень важна команда. Люди. Наши педагоги мотивируются не деньгами – хотя я считаю, что важно предлагать достойную оплату и она у нас в полтора-два раза выше, чем в госшколах. Они мотивируются тем, что их поддерживают, доверяют внедрять эффективные методики, которые в госшколах могут быть недоступны, передавать детям не только чистые знания, но и раскрывать их навыки. У нас есть учитель истории, ему 26 лет: ушел из юристов работать в школе, подрабатывал ночью, чтобы остаться в профессии. Потому что призвание! Таких людей сложно найти, но они есть. И они приходят, когда видят, что здесь можно дышать – делать то, во что веришь.

Вы верите, что можете поменять систему?

Я верю, что можно менять по чуть-чуть. Вот мои дети, родители, педагоги. Если они унесут отсюда что-то другое – другое отношение к жизни, другой взгляд, – они передадут это дальше. По закону Парето: когда 20% людей начинают думать иначе, меняется все.
Раньше думала: может, надо идти в министерство, в Москву, подниматься выше? А потом поняла: если я встану в систему, я вынуждена буду подчиняться ее правилам. Я должна буду делать по регламентам, а хочу – исходя из своего видения. Из чувства, что существующие паттерны часто не подходят тем, кто мыслит нестандартно. Хочу создавать пространство, где становление и развитие возможно для каждого – даже для самых необычных.

II

В чем ваша невидимая сила, которая движет видимыми изменениями?

В том, что я слышу – и себя, и окружающих. Принимаю и люблю людей за то, что все такие разные. 
Яблоки падают постоянно, а некоторым и на голову. И только Ньютон сообразил про силу притяжения. Почему? Потому что он был немножко другим. А Эйнштейн – создавал теорию относительности, опираясь на экспериментальные данные. Когда они не подтвердили существующие теории, одни сказали: «Эксперименты неправильные». А он сказал: «Теория неправильная». У него хватило смелости увидеть мир иначе.
Я никогда не боялась смотреть на проблему под другим углом. Решение есть всегда, надо только поискать. 

Вы – по сути своей математик, но в вас так много нежности и теплоты. Как это уживается в одном человеке?

Это частый вопрос: «Как ты можешь быть такой прагматичной и при этом такой чувствительной?» А я не разделяю. Для меня расчет – это про эффективность. Чувства – про то, чтобы не пропустить важное.
Вот недавно история была. Возвращались с мужем из Москвы, полпервого ночи. Видим – собака сидит, замерзла, плачет. Я говорю: «Сереж, надо забирать». Он: «У нее хозяин есть». Я: «Она ж замерзнет» – не могу иначе. Для меня это живая душа. Если я пройду мимо, я потом не смогу с собой жить. Хозяин, и правда, потом нашелся.

Откуда же столько эмпатии?

Нейропсихологи сказали бы, что у меня очень развиты зеркальные нейроны (смеется).

Вы – материалистка?

Я человек науки и понимаю: шанс, что мы вообще появились на этой планете, – один на триллион. Зарождение жизни, разумной жизни – это невероятное стечение обстоятельств. И каждый из нас – это чудо, которое могло не случиться.
Понимаете? Ты родился – это уже невероятно. И если ты есть, ты должен беречь других, у кого эта жизнь тоже есть.

Родители в вас верили?

У меня очень теплые отношения с мамой и папой, я им благодарна за все, что они сделали. Но тогда, в девяностые, родители выживали. Мне не хватало эмоциональной близости – мне казалось, я должна что-то доказать, в том числе и родителям, чтобы меня заметили. Во втором классе я получила единицу по окружающему миру. Посмотрела на нее и подумала: «Меня это не устраивает». Я сама решила, что таких оценок больше не будет. И до девятого класса держала уровень, мне пророчили золотую медаль. А в десятом классе поняла: не хочу больше никому ничего доказывать. Я и так знаю, чего стою.

Это был бунт?

Нет, это понимание, что ты хочешь от жизни, и готовность за это бороться. В школе меня называли неудобной. Сначала в обычной, там училось много детей из неблагополучных семей, и меня, ботаничку, которая тянет руку и хочет отвечать, просто ненавидели. Потом я перешла в лицей – но и там оказалось нелегко. У меня на все было свое мнение, которое я не стеснялась высказывать, я и задачи решала по-своему… Мне говорили: «Не выпендривайся». А я не выпендривалась. Просто думала иначе.

В 13 лет вы сделали выбор, который многое определил в вашей жизни. Расскажите эту историю.

Мы тогда жили в Нижнем, но родители решили переезжать в маленький город под Воронежем. Я к тому моменту уже поступила в лицей, нашла свое место. И вдруг все рушится. Я помню свои мысли: если я сейчас уеду, я потеряю все. В той маленькой школе я не получу нормальных знаний. Я не смогу поступить в хороший вуз. Мне нужно остаться в Нижнем.
И я сказала маме: «Я никуда не еду. Я хочу, чтобы у меня было будущее». Она меня поддержала, за что я ей до сих пор благодарна.

Как пришло такое понимание ценности знаний?

Сложно сказать, правда. Я рано почувствовала: никто за тебя твою жизнь не проживет. Ни родители, ни учителя, ни муж потом. Только ты сама. И если ты не вложишься в себя сейчас, потом будет поздно.
Одна из моих любимых книг тогда – «Джейн Эйр». Про девочку, которая одна против всего мира. Я прочитала ее в 13–14 лет. И для меня тогда это была история про любовь, про служение, про то, как надо верить. Я плакала над ней. Мне казалось, это так красиво. И еще на меня оказывал влияние пример моей бабушки: ее жизнь была в служении. Для других – должна, а для себя – нельзя. Поэтому и я долго жила с этим ощущением, поэтому и жертвенная любовь воспринималась как нечто прекрасное. А потом, уже став взрослой, поняла: это же ловушка. Закон сохранения энергии никто не отменял: если ты все отдаешь другим и ничего себе – внутри образуется пустота.

Кстати, про любовь. У вас ведь была – та, которая чуть не разрушила ваш стройный план?

(Улыбается.) Ох, любовь... На первом курсе, угораздило же. Так не вовремя. Я же всегда была такая правильная, такая целеустремленная, все по полочкам. А тут – бац! – и на полгода я просто выпала из жизни. Влюбилась по уши, ничего не видела, не слышала, учебу забросила. И конечно, меня отчислили.

И знаете, что самое смешное? К тому времени, когда меня отчислили, любовь уже начала потихоньку угасать. Думала тогда: неужели я все потеряю? Столько пахала и все насмарку? И такая злость взяла – дикая. Собралась и начала все заново. Подала документы везде, куда могла. В строительный – меня там уговаривали остаться, в педагогический на математика. И в политех, конечно. Его и выбрала.

Тогда вы прислушались к родительскому мнению. А своим детям часто даете советы? Какими вы хотите, чтобы они выросли?

Прежде всего думающими людьми, ответственными, при этом я не заставляю их воплощать какие-то мои амбиции. Мы разные, и они живут свою жизнь. 
А еще я вижу будущее своих детей только в России, нигде больше. И это я транслирую им с самого детства: здесь, на родине, вы можете быть по-настоящему реализованы. Потому что, когда ты стоишь на своей земле и чувствуешь свои корни, ты ощущаешь себя в разы сильнее.

Во что вы верите? В Бога, в судьбу?

В себя и свои силы. Верю, что есть поле, единое информационное пространство, связывающее всех. Запускаем мысли с чистой душой, запускаем идеи – возможности, ресурсы, люди находятся. А вот в жизнь после смерти – нет, не верю. Мне кажется, это самообман. Движение электронов в голове останавливается – и все. Но для меня это осознание не повод для грусти, наоборот: оно дает энергию жить и делать здесь и сейчас.

Текст: Карина Весновская
Фото: Арина Федотова
Макияж, волосы: Мария Рябова
Стиль: Анастасия Копейкина