Киносценарий на театральной сцене, зритель внутри действия и худсовет, который решает, каким должен быть фильм: режиссер Галина Зальцман поставила в Русском драматическом театре «Причал» Геннадия Шпаликова как историю о путешествии, любви и хрупкости искусства.
 Галина Зальцман, режиссер |
«Причал» Геннадия Шпаликова изначально написан как киносценарий, предполагая монтаж, смену планов, движение камеры, работу с реальным городским пространством. Что происходит с таким материалом, когда он попадает на театральную сцену?
Самым важным для нас было создать ощущение движения. Этот сценарий задуман как абсолютный роуд-муви: путешествие здесь и есть сюжет. Для театра движение – сложная задача, а здесь именно перемещение из одного места в другое создает атмосферу и само становится содержанием. Поэтому мы решили использовать все пространство театра: сцену, зрительный зал, балкон, входы и выходы, пространство между рядами.
Вообще, мне кажется, воображение зрителя в театре более подвижно: он готов дорисовывать по фрагментам, опираясь на звук, свет, ощущение. К примеру, в сценарии есть момент, когда по улице едет настоящий самолет – мы создаем это ощущение с помощью звука, который накрывает зрителя, как будто он сам находится под брюхом самолета. В отличие от кино, театр в гораздо меньшей степени претендует на реалистичность. То, что в кино можно показать, в театре можно дать почувствовать. Хотя бы попробовать.
Какие возможности сцены открылись вам именно благодаря тому, что «Причал» по своей изначальной задумке – это киносценарий? И что, наоборот, оказалось невозможно сохранить из замысла Шпаликова?
В спектакле есть важный сюжет: приемка фильма. В зале сидит худсовет, который решает, каким фильм должен дойти до зрителя, и сам зритель как бы становится частью этого художественного совета. В конечном итоге он видит, как тонок и хрупок мир искусства, как сложно создать и как легко все разрушить. Зритель не просто наблюдает за процессом со стороны, а как бы находится внутри него.
Мы перенесли действие в кинотеатр, в который все время возвращаемся. Мы как бы находимся в двух реальностях: приемки фильма худсоветом и самого фильма, который вторгается и наполняет собой этот кинотеатр. Очень важным для перевода языка кино на язык театра стал свет. Переменой света, локальными точками, световыми вырезками персонажей мы наследуем прием монтажа, когда внимание с общего плана переходит на крупный.
Есть ли в «Причале» что-то, что для современного зрителя может оказаться особенно острым?
Мне кажется, неожиданно острым может оказаться не только разговор о цензуре, но и то, что худсовет иногда бывает прав. Мне было важно сделать людей, которые вмешиваются в фильм, не карикатурными. Они задают неудобные вопросы, иногда действительно видят то, чего не видит режиссер. И зрителю приходится самому решать: где требование ясности превращается в упрощение, а где художник прикрывает словом «сложность» собственную ответственность.
Шпаликов не пытается сделать героев правильными – они могут быть смешными, нелепыми, добрыми, жестокими, растерянными, иногда всем этим одновременно. Сегодня особенно важно смотреть на человека без готового вывода – не оправдывать и не осуждать, а позволять ему оставаться сложным.
Что вам хотелось бы, чтобы зритель почувствовал после спектакля?
Мне хочется, чтобы осталось ощущение, что жизнь гораздо больше любой попытки ее объяснить. Что человек может ошибаться и оставаться человеком. Что любовь есть, но она не всегда побеждает. И что жизнь – это большое путешествие, в котором мы очень часто не знаем, куда именно идем.
Русский драматический театр,
с 16 октября 2026 года
Фото: Булат Гайнетдинов, Александра Торгушникова
12+
Комментарии (0)