Спортсмен по прозвищу «Башкир» – один из самых опытных российских бойцов ММА и лауреат нашей премии «ТОП 30. Самые знаменитые люди Уфы» – 2026. Он выступает с 2000 года, а в ноябре 2025 в возрасте пятидесяти лет одержал победу нокаутом над Маратом Балаевым – экс-чемпионом АСВ в полулегкой весовой категории. Бой двух ветеранов стал одним из самых обсуждаемых событий года.
Ваш последний бой с Маратом Балаевым приковал к себе огромное внимание. Он чем-то выделялся для вас на фоне остальных?
Для меня все бои важны, к каждому подхожу одинаково ответственно. Но этот, конечно, выделяется. Два ветерана в таком возрасте. Я выступаю практически с самого зарождения профессиональных боев в России, с 2000 года. Марат появился позже, но у него своя история: десять лет заключения, потом стремительная и яркая карьера. Понятно желание болельщиков увидеть нашу встречу.
При этом мы оба этого боя не хотели. Марат очень хорошо обо мне отзывался, говорил, что единственный, с кем он не будет драться, – это я. Я таких заявлений не делал, но после его слов желания выступать против него, конечно, не было. Однако лига, можно сказать, вынудила нас обоих. Марат попросил прощальный бой, ему сказали: только со мной или никакого. И мне объявили, что очередной поединок я должен провести именно с ним, другого соперника не дали бы.
Сам бой получился ярким. У Марата, наверное, побольше поклонников, он активный в соцсетях, и, допускаю, не всем эта развязка понравилась. Но как получилось. А к определению «ветеран» я отношусь спокойно. Все-таки и возраст, и то, что я так долго выступаю. В России, наверное, уже нет бойцов с более длинной карьерой.
Значительная часть вашей жизни связана с Уфой. Какое место этот город занимает в вашей судьбе?
Уфа для меня родной город. Хотя родился я в Стерлитамаке и переехал оттуда в семнадцать лет, в Уфе прожил двадцать – большую часть жизни. Там прошли юность, молодость, там я начинал выступать. У меня много друзей и родных, родители до сих пор там живут. Я с удовольствием приезжаю. И когда выступаю, чувствую ответственность перед городом. Много слов поддержки идет из Уфы, многие следят, переживают. Поэтому всегда передаю привет Уфе и всему Башкортостану.
Драться в Уфе – это дополнительная моральная нагрузка. Понимаю, что мое поражение многих огорчит, поэтому подхожу к таким боям с особой ответственностью. Было бы проще выступить в другом городе, но я не отказываюсь. Стараюсь радовать болельщиков, которые ждут.
Вы застали эпоху «боев без правил» – 90-е и начало 2000-х. Какие моменты того времени сегодня вспоминаются особенно ярко?
Выделить какой-то один безумный бой сложно – шкалы нет. Много всего бывало. Вспоминается случай в Казахстане, на так называемом чемпионате мира по панкратиону, хотя по сути это были те же бои. Я на сопернике сверху, в партере, добиваю, а за сеткой начинается драка болельщиков. Прямо с другой стороны сетки идет активный бой – и в зале, и в клетке одновременно.
А еще была история в Уфе, в «Огнях Уфы». Бои тогда проходили на боксерском ринге. Соперник – из Дагестана – сверху на мне, активный граунд-энд-паунд, я защищаюсь. И тут в зале начинается драка. Видимо, его земляки выясняли отношения. И мой соперник бросает меня, перепрыгивает через канат и бежит туда, помогать своим. Я, признаться, удивился. Но мне это пошло на пользу: восстановил силы, отдохнул. Его потом вернули в ринг, мы продолжили, и я выиграл досрочно. Он явно потратил силы в зале. Что у него было в голове – не знаю. Видимо, решил, что происходящее там важнее профессионального боя.
Еще один случай – тоже Казахстан, финал чемпионата мира. Я дрался с местным бойцом, а на меня, видимо, сделали ставку болельщики из Таджикистана. В финале я был сверху, соперник пытался вылезти, и у меня вылетело колено. Щелкнуло – и не могу встать на ногу. Нас подняли в стойку, а я снялся с боя. Зрителям судья ничего не разъяснил, видеотрансляции тогда не было. Они решили, что я продался. Начали кидать бутылки, шуметь, оскорблять. Я уезжал – тогда мы еще поездами ездили. Иду на вокзале, хромаю, нога перевязана, опухшая. Они приехали, извинились. Их было много, навезли еды, угощений в купе. Говорили: «Мы были не правы, простите». Пытались загладить вину. Но в целом публика тогда приходила более-менее адекватная, какой-то откровенной жести я и не припомню.
В 2004 году вы встречались с Александром Шлеменко – сегодня его называют легендой ММА. Как вы воспринимаете ту победу сейчас, спустя годы?
Для меня это был не второй бой, а примерно двадцатый или тридцатый. Я знал Александра, видел его выступления: он дрался в более тяжелых весах, в среднем или тяжелом, а наш бой проходил в семидесяти или семидесяти пяти килограммах. Я удивился, как он смог согнать вес. Понимал, что я более опытный, но он тяжелее и физически сильнее. Я его в основном переигрывал, но не мог досрочно завершить именно из-за его массы и силы. Бой был очень тяжелый, тогда он сломал мне ухо.
Любая победа приятна, а над таким сильным бойцом – особенно. Конечно, я не предполагал, что он станет настолько яркой звездой. Приятно вспоминать, что этот успех есть в моем активе. Но справедливости ради: в следующем бою Александр взял реванш. Его мощь сказалась – сломал мне ребро ударом ноги. Так что бои с ним легко не давались.
За двадцать пять лет в клетке изменилось ли то чувство, с которым вы выходите на бой?
Такого страха, как в первых поединках, уже нет. Адаптировался. Понимаю все, что может произойти. Сейчас это скорее не страх, а волнение – за результат. Боишься не боли, не пропущенного удара, не нокаута. Боишься сделать ошибку, опозориться, проиграть нелепо, из-за собственной глупости. Потому что всего не предусмотришь, слишком большое разнообразие приемов. Есть шанс пропустить даже от не самого сильного бойца.
Еще добавляет волнения атмосфера Уфы: когда много знакомых, родни, шумиха. Вот это накладывается. Но того животного страха, как в первые два-три боя, уже давно нет. Все намного проще.
От профессионального спорта перейдем к вашей гражданской позиции. В 2020 году вы встали на защиту шихана Куштау. Что для вас значил тот шаг?
Думаю, все сошлось в одной точке. Я родился в Стерлитамаке, долгое время жил в районе Строймаш, а оттуда открывается вид на шихан Куштау. Этот образ горы вдали – из моего детства, он всегда был в памяти. У меня есть друзья-экологи, они задолго до событий говорили, что ситуация вокруг Куштау ухудшается. Я был в курсе. А когда началось, мы понимали, насколько это серьезно и что потом сложно будет что-то переиграть. В такой момент оставаться в стороне невозможно.
Так получилось, что я был в Уфе на сборах, выходной день. Увидел у знакомого обращение: он собирался ехать на Куштау с утра. Сразу же ему позвонил, договорились. Сделали видеообращение и вместе со всеми поехали.
В вашей жизни, как и в любом поединке, есть долгосрочная стратегия. Вы не раз говорили, что не готовы завершать карьеру. Что дальше?
Мне хотелось продлить спортивную жизнь как можно дольше. Но сейчас уже обозначается предел. У меня контракт на три боя. Думаю, после повешу перчатки на гвоздь. Чувствую возраст: сложнее готовиться, держать форму, травмы накапливаются.
Чем буду заниматься после – конкретного видения пока нет. Варианты имеются, ближе к тому моменту буду решать.
Что все эти годы удерживает вас в профессии, помимо азарта?
Это не только азарт и адреналин. Это моя основная профессиональная деятельность. У меня есть ответственность, как у любого мужчины: жена, дети, родители. Если бы эта работа не позволяла содержать семью, я бы, наверное, завершил намного раньше. Возможность зарабатывать и обеспечивать близких – вот что главное. Переживаю за будущее семьи, это и мотивирует. Тем более спорт связан с тренерской деятельностью: я и выступаю, и тренирую. Все взаимосвязано.
Кстати, о тренерской работе. Вы видите молодых бойцов, которые приходят сегодня. Какими они вам кажутся?
Вижу, как на спарринги приходит много молодых, и они уже более техничные, более подготовленные, чем мы в свое время. Тогда не было такого количества информации по тренировкам, по техникам. Мы многие приемы сами придумывали – я даже названий их не знал. В схватках, в спаррингах проходило что-то интересное – запоминал, повторял. Потом ездил на семинары по бразильскому джиу-джитсу, и там показывали те же приемы, до которых я дошел самостоятельно. Приятно было это осознавать.
У нынешних ребят большое преимущество в информированности. И конкуренция выше, и соперники такие же подготовленные. Но для зрителей это плюс – бои стали ярче, бойцы техничнее. Раньше было сразу видно, с какого вида спорта пришел человек: боксер – значит, только боксирует, борец – только борется. Это было такое соревнование видов: бокс против борьбы. Сейчас многие с детства начинают именно с ММА, это их базовый вид, и это большое преимущество.
И в завершение – немного о жизни за пределами зала. Чем наполнено ваше время вне тренировок и боев?
Я, наверное, домашний человек. Люблю в тишине почитать, посмотреть фильм. Люблю готовить, получаю от этого удовольствие. Даже уборка меня успокаивает – навожу порядок, и это расслабляет.
Но в основном отдых у меня активный. Раньше много играл в футбол – как ни странно, это успокаивало. Сейчас из-за проблем с коленями переключился на хоккей. Еще появились падел, пляжный волейбол, бадминтон. Когда с семьей на отдыхе, мы все время играем: пляжный волейбол, бадминтон, футбол на песочке. Так что если я дома – это чтение или могу в «танки» поиграть на компьютере, а в остальном – активные игры.
Текст: Наташа Губачева, фото: Эдгар Сафин, личный архив героя
«Уфа.Собака.ru» благодарит за поддержку партнеров премии «ТОП 30. Самые знаменитые люди Уфы» – 2026:
Федеральную аптечную сеть «Фармленд»
Центр красоты и здоровья Giovane
Концептуальный коттеджный поселок «Аул»
Клинику антивозрастной медицины «Джен»
Федеральную компанию-дистрибьютора по поставке медицинского оборудования «Гемера»
Международный медицинский центр им. В.С. Бузаева
Автомобильную компанию VERRA
Рекламное агентство полного цикла «Арго»
Краснодарский бренд Chateau Tamagne
Креативную продакшн-студию Tip-Top Team
Мастерскую флористики и декора Anree
Телеканал «Россия-1. Башкортостан»
Деловое радио Business FM
Рекламное агентство Non Stop
Комментарии (0)