Один из лучших каратистов планеты Эрнест Шарафутдинов: «Хабиб Нурмагомедов – мой кумир с юности и по сей день»

Вы с детства в каратэ. Такие истории часто начинаются с желания родителей чем-то занять ребенка. У вас так же?

Отец отдал меня в секцию для саморазвития и здоровья, без далеко идущих планов. Я занимался, но лет до тринадцати это было скорее послушание, чем страсть. А потом начались первые международные старты, победы – и отношение к тренировкам стало меняться. Хотя по-настоящему все переосмыслил позже, годам к девятнадцати-двадцати. Понял, что хочу не просто тренироваться ради пояса или физической формы, а добиваться конкретных результатов. Тогда и начался, наверное, тот путь, который привел меня в сборную и в итоге в мировые рейтинги.

Все детство вы провели в Черниковке. Как уличная жизнь уживалась с дисциплиной восточных единоборств?

По-всякому. Я рос в обычном дворе, где все гоняли мяч или просто тусовались. Мои друзья до сих пор со мной, мы с тех самых дворовых времен вместе – кто-то пошел в бокс, кто-то в тхэквондо, спорт нас и связал. Но в детстве моменты были непростые. Когда все выходили играть, а я шел на тренировку, внутри сидела обида. Казалось, что жизнь проходит мимо. Сейчас я понимаю, для чего это было нужно, и та обида давно ушла, но воспоминание осталось. Наверное, именно такие моменты и воспитывают характер – когда делаешь не то, что хочется, а то, что надо.

Учиться успевали?

Худо-бедно успевал. А вот влюбляться не успевал совершенно – не до этого было. Спортсмену и школьнику совмещать график тяжело, а когда серьезно начал выступать на международном уровне с тринадцати лет, приоритеты расставились сами собой.

У многих в единоборствах есть фигура, на которую равняются. Ваш ориентир?

Хабиб Нурмагомедов. Для меня это человек, который построил себя сам, вместе с отцом. Абсолютная дисциплина, идеальная карьера, никакой суеты. Он шел к своей цели и добился ее – такого в мире единоборств немного. Это мой кумир с юности и по сей день.

По итогам прошлого года вы вошли в топ-10 лучших каратистов мира, а сегодня уже на третьей позиции в своем весе. Это воспринимается как внезапный скачок или закономерное развитие?

Я никогда не гнался за этим рейтингом. Понимал, что если планомерно работать, рано или поздно окажусь в десятке. Так и вышло. Сейчас я третий в рейтинге, и это не повод останавливаться. Двигаемся к первому месту.

Какие еще цели остались в каратэ?

У каждого спортсмена есть стандартный набор мечт: Олимпиада, чемпионат мира, Европа, Россия. Чемпионат России у меня уже есть, чемпионат Европы – тоже. Золото чемпионата мира пока не взял, это главная цель. Наш вид не олимпийский, поэтому чемпионат мира – вершина, которую я должен покорить.

Какой момент карьеры вы назвали бы самым запоминающимся?

Золото чемпионата Европы в мае прошлого года в Армении. Это самое яркое пока. А самый сложный момент, наверное, происходит прямо сейчас. Именно этот год. Почему – пока объяснить не могу, но чувствую, что иду через серьезный этап. Возможно, он станет определяющим.

Вы сказали, что каратэ – это уже образ жизни. Что это значит для вас вне зала?

Ежедневные тренировки воспитали во мне потребность в движении. Я не могу просто сидеть на диване несколько дней подряд – физически нужно куда-то тратить энергию. Поэтому помимо каратэ хожу в тренажерный зал, играю в футбол, зимой – в хоккей, на каток выбираюсь. Но каратэ остается главной любовью. Это не только физическая нагрузка, но и воспитание духа, дисциплина. Восточные единоборства – это система, которая пропитывает все.

Когда цели в каратэ будут достигнуты, видите ли вы себя в другом виде единоборств? Возможно, в ММА?

Не хочу говорить, что это невозможно, но скорее нет, чем да. Пока не все вершины взяты, о чем-то другом говорить рано. Но мысли о том, чтобы попробовать себя в одной из организаций после каратэ, появляются. В ближайшем будущем, наверное, уже буду всерьез над этим думать. А пока – только каратэ.

Текст: Наташа Губачева
Фото: Дамир Абсалямов

16+