Группа «майк рафонс» возникла из репетиционной химии, смеси инди, эмо, слоукора и шугейза с уфимской меланхолией. За год они стали своими на Shau Karau, выступили на московском «ИМИ.Фестивале» и доказали, что их песни работают за пределами дружеского бара. Мы поговорили с участниками группы о том, как Уфа звучит без башкирских мотивов, почему дружба — вполне рабочий метод, а сто дослушавших до конца людей иногда важнее миллиона свайпов.
Репетиционная химия и другие обстоятельства
Давайте сначала представим всех по-человечески. Кто сейчас в группе и кто чем занимается вне «майк рафонс»?
Артем Вежнин: На данный момент нас четверо – Тимур на барабанах, Илья на басу, Юрсель на гитаре и я на гитаре и вокале. Вне группы пока работаю учителем информатики в школе.
Юрсель Мухеев: Я инженер-проектировщик строительных конструкций.
Илья Фахрутдинов: Последние несколько лет занимаюсь разработкой сайтов, а в свободное время музыкой.
Тимур Масков: Работаю в небольшой организации, которая оказывает услуги компаниям в области электроэнергетики.
Кто из вас первым сказал: «Давайте соберем группу»? И почему остальные согласились?
Артем Вежнин: У нас сначала был проект «маки» – мы делали его с Тимуром и моим другом Егором. Проект прожил с весны по осень 2024 года. После небольшой паузы Тимур предложил поджемить, сказав, что знает одного очень крутого басиста. С первой же репетиции, пока без Юрселя, родился скелет «семилетней», и мы, вдохновленные, решили делать музыку вместе.
Илья Фахрутдинов: Меня позвал Тимур. Мы с ним вместе начинали в «Обруче», и после одной из первых репетиций он предложил поиграть еще в одной группе. На первой репетиции мне было неловко, но у нас сразу случился музыкальный коннект. Потом вторая, третья репетиция – так и случилась группа «майк рафонс».
Юрсель Мухеев: Я пришел в группу последним, так что «давайте соберем группу» – это не ко мне. Я тогда только переехал, никого в городе не знал и тупо мониторил ВК-паблики в поисках тусовки. И натыкаюсь на пост в «Шугейз генерейшн». Зашел в плейлист к Артему, послушал и думаю: «О, чувак шарит». Написал. А уже потом выяснилось, что Артем тот пост выложил, вообще ни с кем не согласовывая. Остальные ребята были против второй гитары. Плюс у них уже все было сыграно. Партии были готовы, звук – настоявшийся, все друг к другу привыкли. И тут прихожу я, и мне надо было аккуратно вписаться в микс, не ломая то, что уже работало.
Что у вас общего, кроме музыки?
Артем Вежнин: В первую очередь культурный код. У нас очень интересная разница в возрасте. Вот если с Юрселем она полгода, то с Тимуром – 13 лет, а с Илюхой – 11 лет. И, несмотря на это, есть ощущение, будто мы все росли в одно время под одной крышей.
Тимур Масков: На самом деле масса всего. К примеру, когда ехали все вместе в купе, мы отсняли ремейк, если так можно выразиться, видеоанекдота «...а я и не сплю». Думаю, мы его никогда не смонтируем и никто это не увидит, но это и неважно. Важно то, что нам было очень весело в процессе. Ну с кем, как не с людьми, с которыми много общего, можно заниматься такой ерундой?
Илья Фахрутдинов: Чувство юмора и любовь к шаурме!
Группе «майк рафонс» вроде бы всего год, но вы уже мелькаете в лайнапах так, будто всегда тут были: Shau Karau, «Последний день лета», «ИМИ.Фестиваль» в Москве. Когда вы сами поняли, что это уже не просто концерты для друзей?
Юрсель Мухеев: А я, кажется, до сих пор не понял. Выходишь ты такой на сцену, смотришь в первый ряд, а там стоит тот же самый чувак, который год назад одолжил у тебя патч-кабель. Приезжаешь на Shau Karau, а там те же лица, что и на прошлом. Те же люди, те же разговоры, тот же вайб. Просто локация сменилась. Для меня это до сих пор «собрались и играем для своих».
Илья Фахрутдинов: Думаю, большую роль сыграло то, что все участники группы знакомы с организатором Shau Karau и ему наша музыка нравится. Отсюда и быстрый старт. А после пары концертов на Shau Karau пришло понимание, что нас слушают не только друзья.
Лайв «майк рафонс»
Спальные районы и медленные гитары
В описаниях вас называют инди-роком, нойз-попом, слоукором, мидвест-эмо и шугейзом. А вы сами как объясняете свою музыку?
Юрсель: Мы говорим: «Это инди и эмо-музыка». Точка. А дальше как пойдет. В одной песне у нас слоукор, в другой внезапно вылезают элементы мидвест-эмо, в третьей вообще непонятно что. Мы не привязываемся к жанрам. Каждая песня сама решает, кем ей быть. Мы просто не мешаем.
Илья: Сложно описать нашу музыку каким-то одним стилем. Мы не задумываемся о том, чтобы играть в рамках какого-то стиля. Словом, просто делаем то, что душа просит.
Уфа слышна в вашей музыке?
Юрсель: Уфу в наших треках не услышать в виде каких-нибудь башкирских мотивов. А вот эта уфимская меланхолия, эти бесконечные улицы и спальные районы – они сами по себе звучат как наш инди и эмо. Мы просто перекладываем то, что видим вокруг, на гитары. Так что да, Уфа тут определенно есть. Просто не в нотах, а в самой атмосфере.
Ваш первый EP называется просто «майк рафонс». Почему решили назвать его именем группы?
Юрсель: Знаете, мы этот релиз готовили неприлично долго. И не потому что сводили или мастерили, а потому что искали обложку. А когда наконец нашли картинку и сели придумывать название, у нас уже просто не осталось моральных сил, и мы просто назвали его self-titled.
На релизе четыре трека – «2», «семилетняя», «бетон», «полароид». Какая песня появилась первой?
Артем: Первой появилась «семилетняя». Я принес на первую репетицию небольшую зарисовку с идеей для текста, и мы за одну репетицию сделали для песни скелет, на который в ближайшие дни я дописал текст. С нее, можно сказать, и начались «майк рафонс».
Москва, Shau Karau и нормальное внимание
Shau Karau для вас уже почти домашняя площадка? Что вообще дает молодой группе фестиваль: новых слушателей, дисциплину, чувство сцены или все сразу?
Илья: Все сразу. Локальные фестивали – это, наверное, лучший способ найти локальную аудиторию и новых фанатов. А опыт выступления на сцене – это вообще отдельный навык, который стоит прокачивать, и тут особенно ценен неудачный опыт. Еще фестиваль – это возможность обкатать новый материал и посмотреть на реакцию аудитории.
Вы выступили на «ИМИ.Фестивале»! Москва подтвердила, что вы все делаете не зря?
Илья: Было круто! Даже не верится, что мы там выступили. Для любой группы приглашение выступить за пределами родного города уже о чем-то говорит. Для нас же это был первый выездной концерт, еще и в Москве, и планку нам, конечно, высоко задрали. Классный опыт, хочется еще. Вообще я эту поездку рассматриваю как знак того, что мы движемся в правильном направлении и нужно продолжать.
Юрсель: «ИМИ.Фестиваль» – это, конечно, был сюр. Ты стоишь в Москве, вокруг куча крутых групп, тусовка, индустрия... И ты думаешь: «Блин, а мы вообще из Уфы, мы достаточно инди для этой Москвы?» Если честно, Москва подтвердила главное: наши песни работают не только на наших друзей в баре. Люди в другом городе качают головой в тех же местах. Но если без шуток, да, это был мощный пинок.
Какой самый странный или точный фидбэк вы слышали после концерта?
Илья: Однажды сказали, что у нас все песни звучат одинаково.
Тимур: Мне запомнился фидбэк от звукорежиссера московской площадки: он очень обрадовался, когда на саундчеке понял, что мы играем без подложки, электронных пэдов и прочих новомодных штук – просто гитары, вокал и барабаны. Настроил нам классный звук.
Юрсель: После одного концерта к нам подошли и попросили табы на «полароид». Для музыканта лучше комплимента не придумаешь.
У молодой гитарной группы всегда есть романтический миф: репетиционная, плохой звук, первые афиши. У вас этот этап еще идет или вы уже хотите из него выбраться?
Илья: Полностью от этого уйти, мне кажется, нереально, и в этом есть что-то такое живое. Конечно, никому не хочется плохого звука на сцене, но это часть жизни инди-группы. Поэтому выбраться и не особо хочется.
Что сейчас происходит с уфимской инди-сценой?
Илья: Гитарная музыка продолжает жить и развиваться. В целом какой-то движ идет, не сказать, что бум, но жизнь определенно есть. Лично меня в последние два-три года радует развитие джазовой и околоджазовой сцены.
Тимур: Пациент скорее мертв, чем жив. Возможно, я ошибаюсь, потому что застал лучшие времена.
Артем: Мне кажется, все у нее хорошо во всем ее жанровом многообразии.
Нужно ли группе из Уфы уезжать, чтобы ее услышали? Или сейчас локальность, наоборот, становится преимуществом?
Илья: Мне кажется, важно развивать локальную сцену, а насчет аудитории – любая музыка найдет своего слушателя. В Москве и Питере возможностей выступить, наверное, больше, но в гостях хорошо, а дома лучше.
Тимур: Сейчас с развитием социальных сетей из комнаты-то выходить не обязательно, чтобы тебя услышали.
Юрсель: Очень много ребят из Уфы действительно перебрались в столицы. Уфимская диаспора в Москве и в Петербурге уже, наверное, свою собственную сцену может собрать. Локальность сейчас – это не провал, а фишка. Ты не очередная инди-группа из Москвы, ты – группа из Уфы, и это уже интересно.
Сейчас все борются за короткое внимание: сниппеты, вертикальные видео, алгоритмы. А ваша музыка требует времени, погружения и, кажется, нормального человеческого состояния. Как вы с этим живете?
Илья: Конечно, индустрия диктует свои правила: «Выкладывай фотки и ролики каждый день», «Выпускай сингл каждый месяц, на альбом забей», «Следи за трендами» и все в таком духе. Нам, мне кажется, такое не совсем подходит. У нас музыка более размеренная, вдумчивая и не тянет на себя внимание. По-хорошему нам надо как-то к этому адаптироваться и при этом не потерять себя. Со следующим крупным релизом, думаю, попробуем что-то придумать. Лично я люблю слушать музыку альбомами. Если альбом звучит целостно, то слушать его одно удовольствие и хочется вернуться к нему позже.
Юрсель: Мы, конечно, пытались играть по правилам этой игры: снимали ролики, каверы, акустику. Но если честно, это вообще не наше. Получается парадокс: наша музыка про то, чтобы остановиться, выдохнуть, погрузиться. А продвигать ее надо через контент, который заставляет людей скроллить еще быстрее. Лучше уж нас услышат сто человек, которые реально дослушают песню до конца, чем миллион посмотрит три секунды и свайпнет дальше.
Зачем вы вообще существуете как группа – кроме очевидного «играть песни»?
Тимур: Лично я отвлекаюсь от унылой реальности.
Илья: Хочется верить, что существуем, чтобы вдохновлять. Может, кому-то наша музыка поможет пережить трудный период, а может, кого-то вдохновит тоже заняться музыкой. Вообще, мы проводим время вместе не только на репетициях. Справляли Новый год вместе, прошлым летом ездили на дачу и в баньку ходили. Да и в целом, бывает, собираемся просто так погулять или поесть. В общем, мы не только музыканты, но и друзья.
Артем: Чтобы дружить, самореализовываться и вдохновлять других на дружбу и самореализацию. (Смеется.)
И совсем базовый, но нужный вопрос: почему «майк рафонс»? Кто это придумал и что это вообще значит?
Илья: Название родилось из шутки и, увы, шутка затянулась.
Тимур: Это отсылка к культовой инди-группе 90-х The Microphones, которую почти никто не понимает. А еще это очень кринжовое название. Релиз был на носу, а мы так ничего и не придумали, пришлось оставить.
Текст: Евгения Лунина
Фото: архивы героев
Комментарии (0)