Марат Ахмет-Зарипов: «От дирижера зависит, не заснет ли зритель»

В театре оперы и балета вы работаете уже 30 лет – редкий пример творческой верности одному коллективу! А помните, с чего все начиналось?

В детстве я жил с родителями в частном доме, зимой часто ходил за водой с коромыслом. Путь был неблизкий – и я, пока шел, сочинял стихи и песни. В школе их даже вешали на доску достижений. Слух начал тренировать с восьми лет: папин друг тогда подарил мне камертон – и я всегда носил его в кармане. Помню, как ездил на автобусе в музыкальную школу и, стоя на остановке, с помощью метронома проверял высоту звука ноты «ля».

Кстати, тот навык оказался полезным для моей профессии дирижера: сейчас, находясь в дирижерской комнате, я слышу по звукозаписи, как музыканты настраивают инструменты – и отмечаю: здесь низковато, там – слишком высоко. Возвращаюсь в оркестровую яму и корректирую настройки. Или улавливаю на слух погрешности в аккордах: слышу, какой инструмент – флейту, кларнет, тромбон, тубу, литавры – нужно настроить.

Что было после музыкальной школы?

Я поступил в Челябинское музыкальное училище имени Чайковского, на специальность «дирижер оркестра народных инструментов». Помню класс оркестровки и аранжировки у педагога Любовицкого: он поручил мне оркестровать русскую народную песню, но в процессе ему что-то не понравилось – начал стучать по клавишам фортепиано и восклицать: «Ну это же татарская музыка!» Потом вдруг спросил: «Ты татарин?» Я ответил: «Да» (по папиной линии я татарин, по маминой – башкир) – и он сразу спохватился: «Ну это очень мило, очень мило».

Чтобы получить высшее музыкальное образование, я переехал в Уфу: подал документы в Уфимский институт искусств. Там закончил сначала отделение народных инструментов, затем – дирижерско-хоровое, плюс факультативно обучался композиции у известного композитора Евгения Земцова. Те три года стали временем трепета и счастья! Потом была ассистентура-стажировка в Казанской государственной консерватории, после чего я снова вернулся в Уфу: некоторое время совмещал работу хормейстером в Государственной хоровой капелле и должность штатного дирижера в Театре оперы и балета.

Тогда же сделал судьбоносный выбор: Тагир Сайфуллин, мой научный руководитель и главный дирижер капеллы, предложил мне стать главным хормейстером. Я отказался, сказав, что мечтаю работать в опере – и до сих пор иногда вспоминаю об этом. Безумно счастлив в нашем театре, но хор люблю особенной любовью.

За годы работы вы дирижировали более 30 спектаклей – от Моцарта и Шопена до национальной классики. Есть среди них какой-то особенный для вас?

Все постановки для меня одинаково дороги и любимы! Но человеку, который впервые приехал в Уфу и хочет понять характер города через его культуру, посоветовал бы спектакль «Кодаса» – это легкая музыкальная комедия с прекрасной башкирской музыкой Загира Исмагилова. Из более академичных вещей могу порекомендовать оперу «В ночь лунного затмения» Салавата Низаметдинова (лауреат Российской Национальной театральной премии «Золотая Маска» в пяти номинациях!) по одноименной трагедии Мустая Карима.

Дирижера часто называют невидимым главным героем спектакля. А кем вы сами ощущаете себя в театре – лидером, строгим руководителем, хранителем традиции?

Очень точная метафора: во многом именно от дирижера зависит, не заснет ли зритель, не начнет ли зевать во время оперы. Я считаю, что дирижер – это маг и целитель, чья главная задача – сделать так, чтобы слушатели, исполнители и музыканты оказались полностью вовлечены в процесс и получили максимум положительных эмоций.

Какой самый важный совет вы дали бы молодому дирижеру, который выходит впервые на сцену?

Пожалуй, я попросил бы его сформулировать вопрос более утилитарно. Помню, как сам спросил совета, связанного с дирижированием, у знаменитого Арнольда Каца – основателя Симфонического оркестра Новосибирской филармонии. Он тогда рассказал мне, как нужно дирижировать вторую и четвертую долю – и должен признаться, я до сих пор благодарен ему за это.

Текст: Эльвира Галиева
Фото: Дамир Абсалямов

12+