Оператор-постановщик фильма-манифеста «Из Уфы с любовью» в 17 лет снял полнометражную картину «Моя звезда» на киностудии «Башкортостан», в 2025 году выступил оператором-постановщиком дорожной драмы «Автостопом до мечты», вся творческая группа которой состоит из уфимцев, а в 2026-м стал лауреатом премии «ТОП 30. Самые знаменитые люди Уфы».
В семнадцать лет вы уже были оператором-постановщиком полнометражного фильма «Моя звезда» на киностудии «Башкортостан». Что в том возрасте вы понимали про профессию и про кино такого, чего, возможно, не понимают взрослые искушенные профессионалы?
Карьера началась, когда папа привел меня на съемки клипа Юрия Шевчука «Мертвый город. Рождество». Мне было шесть лет. 1995 год, режиссер Андрей Сокуров, продакшн FM Image, развалины Гостиного двора в самом центре Уфы. Это место было жутким и прекрасным одновременно – осыпающиеся стены, особый свет, ощущение истории. Тогда я и влюбился в это дело – в то, что позволяет создавать миры и истории из того, что есть вокруг.
В семнадцать лет я был смелее. Пересматривая «Мою звезду» сейчас, я вижу решения, на которые сегодня, возможно, не решился бы. Говорю себе: «Ты был неплох». И это до сих пор заряжает – особенно когда критическое мышление уже сформировано и ты становишься предусмотрительнее, осторожнее. Опыт в семнадцать лет с полнометражной картиной – это фундамент на всю жизнь. Киностудия «Башкортостан» тогда переживала кризис не в оборудовании, а в головах. Никакой предприимчивости, никакого «возьми и сделай сам». А я пришел и захотел именно это проявить. Переход от пленки к цифре был в самом разгаре. На студию приехала Sony HDW-F900 – та самая камера, на которой Лукас снимал «Атаку клонов». Оборудование пылилось. Свет использовался едва на одну шестнадцатую от общей мощности. Я же грузил машину под завязку, брал все – даже рельсы, на которые все махнули рукой. Нагружал их, чтобы стыки не чувствовались.
Трейлер к фильму «Из Уфы с любовью»
Старшее поколение говорило: «Поставим камеру на штатив, свет в лоб – и хватит. Для большого кино нужны большие деньги». А я смотрел на Голливуд, на московское кино, потом на наше – и не понимал: камера есть, свет есть. Что мешает поставить его иначе? Нужно желание. Профессия оператора тем и хороша, что ты практически всегда молод. Я наблюдаю за коллегами – от совсем молодых до убеленных сединой – и вижу: оператор в зрелом возрасте работает ничуть не хуже. Операторское либидо пронизывает всю жизнь.
Смелость стала моим коньком. Я сдвинул точку. Показал: вот камера, вот свет – берем и делаем. Можно сколько угодно ждать больших денег, но они не появятся, если не сделать первый шаг. Это был вызов – себе и всем, кто говорил «нужны миллионы». Про профессию я понимал: здесь важна энергия. Про кино – что это сон для зрителя. Недавно нашел свое интервью 2007 года, времен съемок «Моей звезды». У меня спрашивают: «Что для вас кино?» Отвечаю одним словом: «Сон». Зритель погружается в иную жизнь, в иллюзию. Так и осталось.
Вы родились и выросли в Уфе, здесь же начиналась ваша карьера. Что в вашем отношении к композиции и свету – от этого города?
Уфа стоит на горе – и это не географический факт, это судьба. Свет здесь падает иначе, чем в любом другом городе, который я знаю. Блики скачут между домами, улочки живут в постоянном контрасте тени и солнца. Архитектура небогатая – но именно поэтому честная. Никакого глянца, никакой витринности. Только жизнь как она есть.
Уфимский взгляд – это взгляд человека, который привык видеть красоту там, где ее не ждут. Не в парадном фасаде, а в облупленной штукатурке, за которой – история. Не в широком проспекте, а во дворе, куда солнце заходит ровно на двадцать минут в день. Вот это и есть мое видение. Уфа научила меня смотреть вглубь, а не по поверхности.
Приезжие режиссеры и операторы снимают здесь открытки. Я снимаю город и смыслы. И еще: Уфа плодит невероятное количество творческих людей. Из года в год она это доказывает – появляются кинематографисты, музыканты, актеры, художники, поэты. Что-то в этом городе особенное. Я до сих пор не могу до конца объяснить, что именно.
С Айнуром Аскаровым вы прошли путь от короткометражного фильма «Еңмеш» до полного метра «Из Уфы с любовью». Как устроен ваш визуальный диалог с режиссером? Вы соавтор или переводчик?
Соавтор. У режиссера есть его история. И когда подключаешься к ней, неизбежно становишься соавтором: привносишь цвет, тон, динамику, знание города, его ритм и темп. В случае с «Из Уфы с любовью» – еще и собственное восприятие, потому что ты здесь живешь. Хороший режиссер понимает это и использует. Он не контролирует оператора – он доверяет ему. И тогда в картине появляются смыслы, которых не было в сценарии. Она становится глубже, чем задумывалась – как слоеный пирог, где каждый слой неожиданно вкусный. Плохой режиссер хочет переводчика. Получает картинку – но не кино.
С «Еңмеш» – это была среда, в которой вырос Айнур: он там жил, хулиганил, знал каждый запах. Мне нужно было открыться, впустить степной воздух, жаркий ветер, понять философию этих мест. Стать внутри – а не наблюдать снаружи. Оператор без истории – технический специалист. Режиссер без оператора, которому доверяет, – человек с замыслом. Кино рождается между нами. Красивый кадр зритель смотрит недолго, а хорошую историю – пересматривают.
Фильм «Из Уфы с любовью» стал признанием в любви к городу. Как вы находили ту самую уфимскую натуру, свет и фактуру?
Перед съемками мы были как натянутая тетива. Я долго бродил по Уфе – по местам, куда обычный горожанин не заглядывает. Тогда еще не было запрещенной соцсети, эти точки не были «открыты». А они были потрясающи – создавали характер города.
Чтобы снимать кино в Уфе, нужно в ней родиться и жить. Я видел, как приезжие режиссеры цепляются за внешнее, но проходят мимо глубины. Потому что не знают города. Идут по поверхности. Наша задача была другой: сказать – вот какие глубокие смыслы есть в Уфе! Открыть город для самих уфимцев заново. Уфимец, занятый работой, часто не замечает этой красоты – не хватает времени поднять голову.
Осознание, что мы снимаем нечто большее, пришло позже. Когда Айнур скинул мне ссылку на первую «рыбу» – еще некрашеную. Я смотрел в ноутбук в машине и подумал: складывается. А во время съемок мы боялись. Понимали, что делаем хорошее кино – но не знали, примут ли его. Мысль «мы снимаем энциклопедию» тогда не приходила. Может, так и должно быть.
Ваш новый проект – «Автостопом до мечты». Это дорожная история. Что стало для вас самым большим вызовом?
Роза Хайруллина сказала мне на площадке: «Тимур, всем уже надоело смотреть на выточенное, вышколенное кино. Давайте не будем считать зрителя за идиота». Вот это и был главный вызов – не мороз минус тридцать, не незаводящийся мотоцикл, не смена локации за день до Нового года. Главный вызов – решиться снимать иначе. Отпустить контроль. Сделать камеру живой, а не точной. Я привык выстраивать кадр. Здесь пришлось его ловить. Это другая профессия внутри той же профессии.
Актеры меняли мизансцены прямо на площадке – категорично, в моменте. И это нормально: актер тоже соавтор, а не исполнитель. Камера стала ручной. Свет в некоторых сценах – тоже импровизированным. Рождалось кино, которое не совсем то, что задумывалось на предпродакшене. Оно рождалось иным. Есть кадры, которые я называю браком. Но теперь думаю: может, это и есть честность. Идеальный кадр иногда лжет. Несовершенный – живет.
А природа нам помогала. Нужен был солнечный свет – он был. Нужна пасмурность – пожалуйста. С Башкортостаном у меня особые отношения: я еще на этапе чтения сценария представляю погоду – и она складывается именно так. Как будто Башкортостан мне говорит: «Давай, снимай – рәхим итегез!»
Вы работали в самых разных жанрах – от комедии до драмы. Как меняется ваш подход в зависимости от задачи? И есть ли у вас свой фирменный визуальный почерк?
Я сознательно отказываюсь от почерка. Это звучит странно – но объясню. Почерк – это когда зритель узнает оператора раньше, чем режиссера. Это красиво. Сергей Урусевский – человек, снявший «Летят журавли», «Я – Куба», «Неотправленное письмо» и создавший круговые операторские рельсы, – имел почерк, который невозможно спутать ни с чем. Максим Осадчий, Владислав Опельянц, Рома Васьянов – у каждого есть свой узнаваемый язык. Я их уважаю. Но в какой-то момент я понял: почерк может стать тюрьмой. Ты начинаешь обслуживать собственный стиль, вместо того чтобы служить картине. Повторяешь однажды найденное решение – и называешь это профессионализмом.
Драма полна оттенков и полутонов – так же как и комедия. Всякая история требует своего языка, и я хочу каждый раз начинать с нуля. Это страшнее. Это сложнее. Но так можно расти. На сегодня отсутствие почерка – это и есть мой почерк.
У меня есть личный пример. Я работал оператором на драме «Синдром жизни» режиссера Марии Шалаевой в Москве. В главной роли – Светлана Владимировна Немоляева, народная артистка, легенда нашего кино: «Служебный роман», «Гараж», «Небеса обетованные» Рязанова. Рядом с ней – Татьяна Догилева, Максим Виторган, Максим Лагашкин, Александр Лавут. Звездный состав, глубокая история: женщина после смерти мужа узнает, что он обманывал ее всю жизнь. Трагедия финала, когда уже ничего не исправить.
Такую историю, с такими артистами, с такой фактурой и глубиной – нужно было снимать иначе. Продюсеры настояли на съемке на телефон. Я пошел на компромисс – и каждый раз, пересматривая материал, понимаю: телефон не работал с этой историей. Он был ей чужд. Решение было плоским по отношению к тому, что происходило в кадре.
Поэтому повторю еще раз: оператор – соавтор. Можно рекомендовать, можно предлагать. Но когда продюсер вклинивается в визуальное решение драматической картины и настаивает – он рискует убить историю. Это мой урок.
Можете вспомнить кадр, который дался труднее всего, но в итоге стал для вас эталонным?
Дорог каждый кадр. Но если выбирать – финальная сцена «Автостопом до мечты». Мороз минус тридцать. Не заводился мотоцикл. Все прогнозы обещали другую погоду. Но сложилась та погода и тот свет, которые мы с Мишей Калининым и хотели.
Мы приехали в деревню Тюлюк за день до Нового года и сразу поняли: вот она – та дорога, та деревня, тот вид на Иремель. Спросили себя: где зимой найти мотоцикл с коляской? И он появился мгновенно – прямо за нашей спиной. Все складывалось само. Это было ощущение, что кино тебя ведет.
Кстати, вся творческая группа фильма «Автостопом до мечты» состоит из уфимцев. Можно ли говорить о формировании особой уфимской школы кино?
Уфимская школа есть. Но я скажу неудобную вещь: мы рискуем ее угробить, если не изменим правила игры. Сейчас мы работаем по московской модели. Маленький бюджет, огромные усилия – и никакого участия в успехе фильма. Человек вкладывает себя целиком, картина собирает залы – и он об этом узнает из новостей. Это не партнерство, это найм с красивым названием. Приведу пример: в Голливуде сценарист получает отчисления всю жизнь: это его пенсия, его мотивация, его причина оставаться в профессии. Мы же платим людям разово – и удивляемся, почему они уезжают в Москву. Да потому что там хотя бы понятно, за что работаешь.
«Из Уфы с любовью» разошелся практически без копейки на рекламу – только сарафанное радио. Это значит, что продукт был живым. Но люди, которые его создали, не получили от этого успеха ничего, кроме морального удовлетворения. Долго так не протянешь. Роялти в независимом региональном кино – не роскошь. Это единственный способ удержать людей здесь и сделать так, чтобы уфимское кино строилось, а не выживало.
Вы работаете со светом и тенью в кадре. А в жизни – вы скорее человек, который ищет яркий свет, или тот, кто умеет ценить красоту полутонов и теней?
В жизни я ищу яркий свет. Но с возрастом понимаю: самые сильные высказывания часто сделаны в тени. Фотография из бразильского гетто может быть темной – и при этом ослеплять. Я ищу именно такую выразительность: не громкую снаружи, а мощную внутри.
И последнее. Если представить, что через много лет ваши фильмы будут смотреть люди, которые никогда не были в Уфе, – какой образ города вы хотели бы, чтобы они увидели на экране?
Город, который не избалован статусом мегаполиса. Город, где люди по-хорошему наивны – в лучшем смысле этого слова. Где умеют радоваться простым вещам. Где важны блеск в глазах, доброта, солидарность. Где люди не безразличны друг другу. Вот такими я хочу показывать Уфу и весь Башкортостан.
Текст: Наташа Губачева, фото: Анастасия Никонова
«Уфа.Собака.ru» благодарит за поддержку партнеров премии «ТОП 30. Самые знаменитые люди Уфы» – 2026:
Федеральную аптечную сеть «Фармленд»
Центр красоты и здоровья Giovane
Концептуальный коттеджный поселок «Аул»
Клинику антивозрастной медицины «Джен»
Федеральную компанию-дистрибьютора по поставке медицинского оборудования «Гемера»
Международный медицинский центр им. В.С. Бузаева
Автомобильную компанию VERRA
Рекламное агентство полного цикла «Арго»
Краснодарский бренд Chateau Tamagne
Креативную продакшн-студию Tip-Top Team
Мастерскую флористики и декора Anree
Телеканал «Россия-1. Башкортостан»
Деловое радио Business FM
Рекламное агентство Non Stop
Комментарии (0)