Драматург Рената Насибуллина: «Театр сегодня переживает ренессанс»

В вашем телеграм-канале есть запись: «Я далеко не настоящая женщина, и я это осознаю. Я художник, прикол, гибрид прикола и женщины». Пост датирован 2024 годом – с тех пор что-то поменялось?

Пытаюсь вспомнить, когда я это написала. Да, гибридом прикола и женщины меня называли друзья – сама я тогда ощущала себя котенком, который вроде уже что-то видит, но все еще боится сделать шаг. Примерно в то же время пошла к психологу, провела в терапии около двух лет – изучала разные психологические типажи на примере других людей, пыталась понять, кто я. Сейчас воспринимаю себя как человека, который может быть кем угодно – художником, дочерью, сестрой, подругой – но при этом сохраняет внутреннюю составляющую.

А если говорить о профессиональной идентичности? Как вы обычно представляетесь при знакомстве с новыми людьми – писатель, драматург, сценарист?

Если честно, представляюсь просто – «Рената». Потому что если скажу: «Меня зовут Рената Насибуллина, я драматург» – то сразу выстрою какую-то стену между мной и собеседником. Зачем делать это заранее? Нет, в первую очередь я – человек. Раньше подробно объясняла, в чем разница между драматургом и режиссером, а потом поняла, что не хочу этого делать: мы ведь встречаемся не на работе. К тому же зачастую мне куда интереснее слушать другого, чем рассказывать о себе. У меня есть талант – или навык, как угодно – я умею видеть, слышать, чувствовать истории других. Думаю, это важно для художника – рефлексия чужого опыта.

У Толстого есть фраза в дневниках – «Если уж писать, то только тогда, когда не можешь не писать». В какой момент вы поняли, что не можете не писать?

Когда я долго не пишу, начинаю испытывать непонятную внутреннюю боль – не такую, как если бы меня кто-то обидел и мне нужно было выплеснуть чувства на бумагу – нет, я вижу чужое страдание, подключаюсь к нему, стремлюсь передать его через определенный образ, найти и выразить какую-то глобальную проблему. Наверное, так и строится литература.

Писала я всегда: дневники, которые были, кажется, у всех девочек; стихи – недавно нашла их, кстати, и они такие… Ну, здорово, что была попытка. Вообще, стихи – это такая сторона меня, которую я не люблю показывать, боюсь критики. Иногда напишу стихотворение – но никому не покажу, спрячу – это мое, личное. Могу использовать его в какой-то пьесе, но очень-очень редко. Еще писала письма людям, но не отправляла – надеялась, что они почувствуют, как я хочу с ними связаться.

После школы поступила в Высшую школу сценических искусств на театроведа, но быстро поняла: мне не нравится сочинять рецензии, давать аналитику – хочу сама быть творцом. Поэтому перевелась в Литинститут на специальность «Драматург», и он стал для меня настоящей альма-матер: поддержка, которую здесь оказывают преподаватели, уровень образования, творческая среда – не знаю, какой еще вуз может все это дать. Однако драматургия – это падчерица литературы, и создается она совсем по другим законам. Чтобы их понять, я поступила во ВГИК на высшие курсы кино и телевидения – и, если честно, ни капли об этом не жалею: здесь учат собирать и разбирать сценарии как автомат Калашникова буквально, с закрытыми глазами – видеть, как сделан фильм или спектакль, как устроено действие. В этом году я заканчиваю оба вуза, и это увлекательное приключение: два диплома, две выпускные работы.

Звучит как настоящий марафон! В работе вы строгий к себе перфекционист – или типичный творческий, который может подолгу ждать вдохновения?

Перфекционистом меня сложно назвать (видели бы вы бардак на моем рабочем столе!), но и во вдохновение не особо верю: все-таки я человек, который работает. И если звонит заказчик со словами «срочно нужен текст» – я не могу ответить: «Извините, муза меня не посетила». Нет, конечно, я скажу: «Хорошо, сделаю». Очень помогает мое умение впечатляться: для меня каждый день – открытие, всегда происходит что-то интересное. Поэтому находить сюжеты, которые станут основой будущих произведений, мне несложно. А дальше это уже конструктор: начинаю собирать произведение как железную дорогу – чтобы поезд, который я поставлю на эти рельсы, куда-то приехал.

Так создавалась пьеса «Цветок папоротника»: мне позвонил режиссер Туймазинского драмтеатра Айдар Зарипов – сказал, что нужен текст, и предложил идею. Я пожила с ней какое-то время, придумала, как можно ее реализовать, и начала писать. В качестве прототипов старалась брать реальных людей. Получилась история о женщине, которая подавляет мужское эго, сталкивается с его бунтом – и ее жизнь начинает рушиться: из этого сурового существа, кремня, кусочка железа расцветает та самая женщина. Тот самый цветок.

В творчестве вы часто обращаетесь к национальной тематике – это принципиальная позиция?

Еще во время учебы во ВШСИ я хотела исследовать национальный театр: он уникален, потому что живет по своим законам, отличается от любого московского театра – вообще от любого другого. Мне близка идея сохранения культуры каждого народа – вижу ее своей большой миссией. Поэтому углубиться в чужую мифологию для меня не проблема: воспринимаю ее как родную. Театр сегодня переживает ренессанс, сюда приходит много молодых людей – и я считаю огромной победой, если хотя бы один человек выйдет со спектакля с интересом к своей культуре, своему прошлому.

Какие у вас отношения с Уфой, кстати?

Хорошие, часто приезжаю к семье. Я сейчас живу в Москве – но все-таки люблю Уфу, просто никогда не признавалась ей в этом. Не знаю, что будет дальше: мне не нравится подолгу сидеть на месте, часто куда-то езжу – обожаю маленькие города! Для меня они гораздо ценнее мегаполисов с точки зрения культуры, живущих там людей. С радостью пожила бы несколько месяцев в Волгограде, Рязани, Ижевске.

В Тверской области есть такой город – Белый, на карте его тяжело найти – абсолютно заброшенный: там живет несколько сотен человек. К сожалению, у меня пока нет водительских прав – иначе я бы уже тысячу раз туда рванула. Каждый месяц смотрю фотографии оттуда, читаю новости и понимаю, что очень хочу там пожить. Как драматургу, мне нужна эта культура, этот опыт – причем не из книги, а из первоисточника.

16+

Текст: Эльвира Галиева
Фото: Михаил Жаров