Художница, чья живопись, графика и художественный текстиль хранятся в музейных собраниях Башкирии, Чувашии и частных коллекциях по всему миру – от США до Таиланда, в 2025 году приняла участие в Балканской биеннале текстильного искусства с проектом «Таш сәсһәм дә сәскә үҫәр» («Даже если я посею камни – вырастут цветы»), а в 2026-м стала лауреатом нашей премии «ТОП 30. Самые знаменитые люди Уфы».
Вы говорили, что решение стать художницей пришло внезапно. Можете вспомнить тот момент, когда вы решили для себя: «Я буду художницей»? Что это был за день?
Мне было четырнадцать лет, училась в средней специальной музыкальной школе-лицее. И однажды моя учительница по домре Лилия Ахметовна попросила меня сфотографировать ее. Я беру фотоаппарат, настраиваю кадр… Тогда еще ничего не понимала в композиции, но мне вдруг стало важно, как падает свет. Я просила ее чуть повернуть голову, встать иначе, а она смотрит на меня и говорит: «Нелли, ты же не музыкант, у тебя художественное видение. Тебе надо идти по этому пути». Внутри что-то щелкнуло. Наутро я пришла на кухню и сказала родителям: «Я буду художником». Они удивились, конечно, но поддержали. Пройдя подготовительные курсы, поступила в Училище искусств на дизайн. С тех пор ни разу не засомневалась в своем выборе.
Вы родились и начинали в Уфе, потом уехали в Петербург. Какой была для вас Уфа в самом начале – питательной средой или пространством, от которого хотелось освободиться? Что вы искали в Петербурге и нашли ли то, что искали?
Помню 2006 год, я стою на пороге Уфимского училища искусств и понимаю, что мне невыносимо скучно. В те годы Уфа казалась совсем иной: медленной, сонной, очень провинциальной. Все ее культурное многообразие умещалось на пальцах одной руки. А я хотела учиться дальше, развиваться, стать настоящим художником. Когда впервые оказалась в Москве, а следом в Петербурге – мир перевернулся. Особенно Петербург. Это была любовь с первого взгляда. Я им грезила, мне казалось, что сам город шепчет: «Приезжай». Там я почувствовала настоящую свободу. Вдохновение сыпалось гроздьями. Архитектура, культурные пространства, люди – все дышало в унисон. Помню: иду по улице и будто подлетаю, ноги не чувствуют мостовых. Настолько легко, настолько по-настоящему хорошо мне там было. Сейчас я думаю иначе. И сама Уфа очень изменилась за эти годы. Стала живее, смелее: появилось больше независимых инициатив, выставок, молодых художников, а такие институции, как Музей современного искусства Zaman, во многом формируют новую культурную среду города. Но, наверное, изменился не только город, изменилась и я сама. Сегодня мне очень комфортно жить и работать в Уфе. Здесь есть важное для меня ощущение сакральности земли, внутренней тишины и связи с собственными корнями. А в «столицы» мне уже интересно не убегать, а скорее время от времени выезжать – за новым воздухом, встречами и сменой оптики.
Кстати, о корнях. Ваш проект «Таш сәсһәм дә сәскә үҫәр» («Даже если я посею камни – вырастут цветы») в 2025 году участвовал в Балканской текстильной биеннале. Это название звучит как личное заклинание. Что для вас значит этот образ – прорастить цветок из камня? Это про творчество, про жизнь или про что-то третье?
Это и про жизнь, и про творчество, и про конкретное исследование, которое я делала во время резиденции ЦСИ «Баймак». Там мы с куратором Ляйсан Азаматовой работали с понятием «художественная целинность» – ситуацией, когда в городе практически отсутствует опыт современного искусства и актуальных художественных практик. Меня очень зацепила сама мысль о том, как что-то новое и живое может прорастать в пространстве, где, казалось бы, для этого нет подготовленной почвы.
И фраза «Хоть камень посею, цветок вырастет» для меня как раз про это внутреннее упрямство жизни. Про способность человека сохранять в себе возможность роста даже в жестких и неплодородных обстоятельствах.
Вы работаете с текстилем – материалом, который исторически связан с женским рукоделием, но вы поднимаете его до уровня концептуального искусства. Что такого есть в ткани и нити, чего вы не можете выразить маслом или графикой? Это сознательный выбор или материал, который сам вас выбрал?
Любовь к текстилю родилась еще в детстве. Моя ненейка Факия Гумеровна учила меня всему, что умела сама: прясть, вязать, вышивать, шить. Еще помню, как она вязала шали и, постирав, натягивала их на деревянные рамы. А еще она варила и красила ткани в большой кастрюле, и этот запах вареной ткани и хозяйственного мыла до сих пор у меня в памяти. Когда встал вопрос об учебе в вузе и кафедре, я сразу же выбрала художественный текстиль в Академии Штиглица. С тех пор работа с этим медиумом – мое все, хотя и живопись, и графику не оставляю. Игла – это та же кисть или карандаш, а ткань – это поверхность. Ее можно красить чем угодно, придавать любую форму, создавать огромные инсталляции.
Еще один ваш проект – «Эхо стоянки: перкенчек» от ZAMAN Museum. Там арт-объект отсылает к архаике, к памяти, к остановке во времени. Если представить, что это покрывало может накрыть что-то очень личное и хрупкое – от чего в вашей собственной истории оно могло бы защитить или сохранить?
От событий, которые потрясли. Когда мир, в котором ты жила, вдруг разлетается на куски. И ты не знаешь, как собирать себя заново. А это покрывало – оно бы просто укрыло тебя и сказало: «Ты имеешь право бояться. И плакать – тоже. Все будет хорошо».
Вы активно используете тюркские образы и смыслы, но работаете в поле современного искусства. Не возникает ли внутреннего напряжения между желанием говорить на языке традиции и необходимостью быть понятой международным арт-сообществом?
Нет, внутреннего напряжения у меня не возникает. Никогда специально не ставлю перед собой задачу «говорить на языке традиции» – она и так существует внутри. Меня с детства интересовала тема предков, памяти, происхождения, я изучала свое генеалогическое древо, впитывала башкирскую и татарскую культуры через язык, быт, текстиль, орнамент, отношение к земле и дому. Поэтому мои работы не реконструируют, а переосмысляют традицию – и исследуют, как она может говорить языком современного искусства, сохраняя глубину.
Ваши работы находятся в музеях и частных коллекциях от Уфы до Таиланда. Как вам кажется, что считывает зритель из Чувашии, Израиля или США? Есть ли универсальный код, который работает вне зависимости от культурного контекста?
Как мне кажется, универсальный код, который работает вне контекста, – делать то, что тебе очень нравится, искренне. Я просто исследую свои корни, свою память, иду от своего детства и земли, где выросла, или исследую и нахожу смыслы в тех местах, в которых бываю. И если все это находит отклик у зрителей в любом уголке земного шара, значит, он считал что-то свое, понятное без перевода.
К слову, о масштабе. У вас была коллаборация со Сбербанком – выход на совершенно другую аудиторию. Что для вас было самым ценным в этом опыте: возможность масштабировать свое искусство или проверка на прочность?
Для меня самым ценным в этом проекте была возможность вывести тему башкирской идентичности в совершенно другие масштаб и контекст. Обычно такие вещи существуют внутри локального культурного поля или музейной среды, а здесь появилась возможность говорить о башкирском орнаменте, памяти и визуальном коде народа через повседневный объект, который оказывается в руках у очень разных людей. Мне было важно показать башкирский орнамент не как декоративный элемент, а как живой визуальный код, в котором зашифрованы память, мировоззрение, связь с землей и природой. Основой работы стал кускар – древний символ плодородия, трав, движения жизни.
Мы много говорим о творчестве, но мало знаем о вас за пределами мастерской. Есть ли у вас ритуалы, привычки, маленькие радости, которые помогают вам оставаться собой, когда вы ничего не создаете?
Я люблю утренний кофе, слушать музыку, гулять по городу новыми интуитивными маршрутами. Выезжать на природу, путешествовать по разным городам России и по миру, фотографировать на пленку. Выращивать цветы. Готовить блины. Топить самовар на даче. Купаться в бане. Вылавливать интересные предметы интерьера на «Авито». Встречаться с друзьями и придумывать совместный творческий досуг. И кошек. Кошек очень люблю.
Оглядываясь на свой путь – от Уфимского училища до международных биеннале и музейных собраний – какой момент вы считаете точкой настоящей профессионализации? Когда внутри себя поняли: «Я состоялась»?
Я не чувствую, что «состоялась». Скорее наоборот: каждый новый проект отбрасывает меня в начало. А может быть, когда почувствую, что состоялась, – это и будет конец? Пока сомневаюсь, пока ищу – я живу.
И последнее. Если представить, что ваши работы вдруг исчезли и остались только вы и ваша память – какой один образ, запах или ощущение, связанные с Уфой или Башкортостаном, вы воссоздали бы первым, чтобы заново понять, кто вы такая?
Наверное, это был бы июнь и запах нагретой солнцем земли после дождя, цветущего чабреца и спелой земляники на горе Сусак-тау.
Текст: Наташа Губачева, фото: Дамир Абсалямов, личные архивы героини
«Уфа.Собака.ru» благодарит за поддержку партнеров премии «ТОП 30. Самые знаменитые люди Уфы» – 2026:
Федеральную аптечную сеть «Фармленд»
Центр красоты и здоровья Giovane
Концептуальный коттеджный поселок «Аул»
Клинику антивозрастной медицины «Джен»
Федеральную компанию-дистрибьютора по поставке медицинского оборудования «Гемера»
Международный медицинский центр им. В.С. Бузаева
Автомобильную компанию VERRA
Рекламное агентство полного цикла «Арго»
Краснодарский бренд Chateau Tamagne
Креативную продакшн-студию Tip-Top Team
Мастерскую флористики и декора Anree
Телеканал «Россия-1. Башкортостан»
Деловое радио Business FM
Рекламное агентство Non Stop
Комментарии (0)