В Уфе открылась выставка с итогами кочевой арт-резиденции «Стоянка», прошедшей прошлым летом в чувашском селе Абашево. Месяц художники из Башкортостана, Чувашии и Татарстана жили в палатках на берегу реки Рыкша, а теперь их работы, пропитанные запахами костра и полевых трав, переезжают в музей. Кураторы проекта Александра Никитина, Мария Сарычева и Дамир Хатмуллин рассказывают, почему это надо увидеть.
Что такое «кочевая арт-резиденция»?
Дамир Хатмуллин: Это резиденция для художников, которая не привязана к конкретной географической точке, она перемещается с места на место в поисках новых сюжетов и воспевает кочевничество как исследовательскую практику. Сегодня художники все чаще кочуют между странами, городами, резиденциями. Это глобальное движение, которое подстегивают интернет, цифровизация и доступность перелетов. «Стоянка» – часть этого процесса, но с нашей локальной спецификой: мы уходим не просто в другую страну, а в поле, в лес, в палатку.
Чем опыт жизни в палатке отличается от работы в мастерской?
Мария Сарычева: Примерно всем. У многих художников вообще нет мастерских, но для тех, у кого они есть, это кардинальный выход за пределы рабочего места. Мы сознательно не требуем от участников готовых идей – наоборот, создаем среду, где можно отказаться от привычных методов. Жизнь в палаточном лагере диктует свои условия: утром ты просыпаешься от жары, вечером клонит в сон с заходом солнца, греешься у костра, моешься под душем с не всегда нагретой водой. Ты постоянно на людях, поэтому приходится балансировать между работой и общением. Но главное – твои рабочие процессы разбросаны по всему селу: можешь читать в гамаке, говорить с коллегами, а можешь, как я однажды, целый день строгать деревянный меч вместо работы. Прокрастинация здесь совсем другая – без телефона, зато с живым общением.
Как родилась идея уехать именно в Абашево?
Александра Никитина: Идея созревала постепенно. После Первой чувашской биеннале (прошла в ноябре 2022 г. – прим. ред.) мы подружились с директором посольства ZAMAN MUSEUM Алией Ахмадуллиной, и когда начали готовить вторую, у нас уже был замысел арт-резиденции. Формат «Стоянки» идеально подошел, и мы пригласили ребят в Чувашию. Абашево я выбрала неслучайно – я там родилась и выросла. Для чувашской культуры важно, чтобы тебя воспринимали как своего, тогда возникает доверие. Мое происхождение помогало создать эту атмосферу. К тому же Абашево намного старше – на территории нынешнего села находятся курганы, где были обнаружены следы людей, жившие в бронзовом веке – те, кто позднее были названы людьми абашевской культуры. Все это – само по себе интереснейший материал для исследования.
Название «Перкенчек» с чувашского переводится как «покрывало». Почему именно это слово?
Александра Никитина: Мы вложили в название несколько смыслов. Первый – бытовой: в лагере был большой тент, который укрывал художников от солнца и дождя, напоминая, что искусство может рождаться из простых вещей. Второй – театральный: первую выставку мы делали на сцене сельского клуба, и ее бархатный занавес тоже стал своего рода покрывалом, отделяющим сцену от зала, реальность от вымысла. И третий, самый глубокий, связан с чувашской культурой: покрывало – важный обрядовый элемент, оно скрывает и одновременно приоткрывает. Художники словно пытались заглянуть за это покрывало, уловить невидимое. Название оказалось очень емким.
Кто участвовал в резиденции и как формировалась команда?
Дамир Хатмуллин: У нас было восемь художников: Нелли Акчурина, Радик Мусин, Анастасия Павлова и Ляйсан Азаматова из Башкортостана, Олеся Волкова и Татьяна Пуховская из Чувашии, Альфия Шамсутдинова и Денис Волков из Татарстана. Команда кураторов и организаторов тоже большая. Менеджер нашего музея Анна Кондрашова была также менеджером проекта – договаривалась с фермерами, столовой, занималась логистикой. Координаторы лагеря Тимур Еникеев и Тагир Мусакалимов отвечали за быт: чтобы всегда была вода, не выбивало электричество, все работало. А мы с Машей занимались кураторской частью. Подготовка началась еще за два года до самой резиденции.
А как был устроен быт?
Дамир Хатмуллин: Завтраки каждый готовил себе сам (или просил помочь, если не было настроения). Обедали почти всегда в местной столовой – идти до нее полтора километра, зато очень вкусно и колоритно. Вечером разжигали костер, собирались у «свечки»: делились впечатлениями дня, говорили, кому нужна помощь, благодарили друг друга. Основные правила простые: не мусорить, убирать за собой, не шуметь, когда другие спят. Никакой жесткой дисциплины, но взаимоуважение работало безотказно.
Насколько сильно природа повлияла на работы художников?
Мария Сарычева: На многих – очень сильно. Те, кто уже работал с найденными объектами, углубили свои методы. Например, Радик Мусин для серии «Культурный слой» использовал куски гранита и мрамора, которыми местные жители укрепили дорогу – такие вот парадоксы сельского ландшафта. Нелли Акчурина создала инсталляцию «Укрой меня, небо. Защити меня, земля»: ткани окрашены растениями, собранными вокруг лагеря: лесной геранью, крапивой, лопухом, корой, хвощом. Некоторые фрагменты она расстилала прямо на тропинках, по которым мы ходили, и они вбирали следы. А Альфия Шамсутдинова в работе «Ива Электрическая» записывала звуки ветра в траве возле ЛЭП – треск проводов, шуршание одежды, и это стало музыкой для танца, рожденного из ощущений земли.
Сколько времени нужно, чтобы переключиться и войти в резонанс с местом?
Дамир Хатмуллин: Мы начали готовиться за два месяца: проводили коллективные созвоны, где художники могли задавать вопросы, делиться идеями. Это сэкономило время на адаптацию. Но мы знали по прошлому опыту, что на месте все может пойти иначе. Поэтому первую неделю заложили на адаптацию, вторую – на формирование идей, третью и четвертую – на создание работ и выставку в сельском клубе. Кто-то нашел себя уже на второй неделе, кому-то понадобились все четыре. Но коллективный настрой помогал: если видели, что художнику нужна помощь, бросали все силы, чтобы работа состоялась.
Что увидят посетители на выставке в Уфе?
Мария Сарычева: Надеюсь, они увидят разницу исследовательских подходов – от произведений, буквально выросших из земли, до дневниковых наблюдений за собой и коллективными процессами. «Эхо стоянки: покрывало / перкенчек» – это пересказ пересказа, но через работы художников зрители смогут глубже погрузиться в чувашскую культуру отдельно взятого села и почувствовать Абашево, с которым мы за месяц сроднились. Мы всегда стремимся передать атмосферу резиденции: уважение к местности, диалог с пространством, игру и внутренние шутки. Жанрово будет все: цианотипия, фотография, инсталляции, тексты, видео, перформансы, звук.
Когда работы попадают в музей, не теряется ли свобода кочевья?
Александра Никитина: Музей – это стены, архивы, инвентарные номера, а «Стоянка» была про движение и временность. Но мне кажется, кочевье не исчезает, оно просто меняет форму. И музей становится не клеткой, а одной из точек маршрута – художники остановились здесь, как останавливались в Абашево. Возможно, именно напряжение между свободой и институцией, между полем и залом, между покрывалом-укрытием и покрывалом-занавесом – и есть главный сюжет выставки.
Планируете повторить «Стоянку» в этом году?
Мария Сарычева: Арт-резиденция – это всегда эксперимент. Мы не приезжаем туда, куда нас не зовут. Не хотим быть похожими на этнографические экспедиции, которые собирают знания и увозят их, не показывая местным. В какой-то момент мы решили делать резиденцию раз в два года: чаще – тяжело. Мы ведь не просто ставим палатки в лесу. Сейчас мы открыты к приглашениям – где окажется «Стоянка» в 2027 году, пока неизвестно. Но «Эхо» будет звучать.
проходит в ZAMAN MUSEUM
с 20 марта по 30 мая 2026 г.
0+
Текст: Наташа Губачева,
фото: Анна Кондрашова, Евгений Разумов, Дамир Хатмуллин,
личные архивы героев
Комментарии (0)