Как светский интроверт Ирина Оганова сделала из собственной пластической операции блокбастер-контент и стала амбассадором новой бьюти-искренности?

Я — за честность: рассказывать людям, что омолодилась расторопшей, не стану

Вы примкнули к новейшему тренду и сделали из собственной пластической операции не тайну — но блокбастер-контент. Что набирает больше лайков (то есть комплиментов диджитал-эры) — вы до, вы после или вы в процессе? И насколько эти лайки-комплименты вам важны?

Я сделала это сознательно. Если скрывать, все равно будут обсуждения, слухи, домыслы. Считаю, лучше говорить открыто. Зачем создавать почву для слухов? Давайте я буду рассказывать, что я огуречным соком омолодилась? Расторопшей? Лучше я честно скажу людям, как это все выглядит. Я ведь все-таки рупор, как-никак.

Комплименты, комменты и лайки важны. Но знаете, какой для меня самый страшный и нелепый комплимент? «Ты так прекрасно выглядишь для своего возраста». Я его получаю всю свою жизнь, начиная лет с тридцати. Те, кто так говорили, уже выглядят как лесовички, а я продолжаю преображаться.

Вы делали довольно деликатные медицинские репортажи в соцсетях — по сравнению с той же Викторией Шеляговой. Но тема пластики все равно острая: помимо комплиментов вы получили дозу хейта? 

Вика — смельчак, я так не умею: я деликатна, я без экстрима. Удивительно, но при огромных просмотрах моих репортажей я не получила сильного хейта. Пишут, конечно, что-то вроде: «Нет ни одной женщины, которая помолодела после пластической операции». Я отвечаю: «Я». Или спрашивают: «Ну что, нельзя жить без пластики?» Я пишу: «Можно, конечно. Просто мне нельзя». 

Понимаете, надо сломать эти стереотипы, чтобы люди относились с пониманием к выбору человека. Вот захотел он стать моложе — пусть станет. Захотел приподнять свои уставшие брови — пусть он это сделает. В последнее время мы совсем лишились терпимости, потому что у людей на всей планете стало много проблем и они агрессию выдают очень мощно. 

Тогда давайте поясним: почему кому-то можно жить без пластики, а вам нельзя?

Есть люди, у которых собственные возрастные изменения в зеркале не вызывают отторжения и неприятия, они сфокусированы на другом. Я устроена иначе. Для меня операция — это перестройка отношения к возрасту и к себе. Это мощный стимул выйти на новый виток. Я выглядела нормально, с этим можно было жить. Но наступил момент, который все изменил.

Мой врач, которая много лет делает мне ботокс, снимала меня на айпад крупным планом. Я случайно увидела это изображение — и это был шок. Мне сказали не смотреть, это рабочий материал, но я настояла и два дня изучала свои крупные планы. В жизни у меня есть харизма, я умею производить впечатление, и многие вещи сглаживаются. Но теперь я знаю правду — крупным планом. И именно это подтолкнуло меня к решению.

Но как вы правильно заметили, никто, абсолютно никто (даже вы) вас не видит так, как айпад на максимальном приближении. Это не правда — это правда под микроскопом! Но тем не менее вы приняли смелое решение.

Я не считаю это смелостью — это просто принятие решения. Когда есть цель, остается путь. Я понимала, что будет реабилитация, отеки, сложные ощущения, но не сомневалась. Я никогда не ною и не жалею о принятых решениях. 

Боялась ли я пластической операции? Я была спокойна. страх создает стресс

Решение «Делаю!» сделано. Что было дальше?

Я выбрала врача Ирину Анатольевну Серб. Я уже видела работы Ирины Анатольевны, а потом познакомилась с ней лично в гостях у подруги, которую она оперировала. Ирина Анатольевна мягкая, спокойная, уверенная. На консультации я подробно объяснила, чего хочу: никакой гиперкоррекции, максимум минус пять-шесть лет, естественный результат, незаметные швы. Она сказала, что понимает меня и сможет помочь. Более того, предложила сходить к другим специалистам за вторым мнением, но я отказалась. Мне был нужен врач, которому я полностью доверяю.

Откуда берется полное доверие пластическому хирургу?

У меня не было сомнений и метаний. Я нашла человека, беспрецедентно преданного своему делу. Она не устает, понимаете? После семичасовой операции бодро идет консультировать пациентов. Потому что искренне любит свою работу. И она невероятно заинтересована в результате. Когда шла реабилитация, Ирина Анатольевна, кажется, радовалась больше меня! А недавно она мне говорит: «Я так боялась вас оперировать». Я говорю: «Почему?» Отвечает: «Вы мне казались такой капризной. А оказались одним из лучших пациентов». У меня действительно есть особенность производить неоднозначное первое впечатление. Это манера, которая закладывается в семье: как ведут себя родители, как они разговаривают, как они себя презентуют. Да, я очень доброжелательный человек, тактильный, всегда обниму при встрече, но во мне нет панибратства. Я никогда никого не назову «девчулей». Кто-то считает, что это очень сближает. Может быть. 

Понятно, что врач важнее клиники. Но давайте обсудим, где именно вы оперировались?

Первое посещение клиники Rami Residence тоже стало важным моментом. И я была потрясена даже не интерьером, а уровнем операционных. Это пространство высочайшего класса, где продумано все. Хирурги общаются с внешним миром через экраны во время операций. Я увидела все это и сразу поняла, что хочу оперироваться именно там. Таким образом, мой выбор был осознанным и последовательным. Это все же не спонтанное решение только из-за фото в айпаде, а результат длительного внутреннего процесса, наблюдений, анализа и готовности к изменениям.

В мире антиэйджа у лица есть стратегический план на всю жизнь. Сначала долгие годы правильного ухода, инъекций и аппаратки, и только потом — нож, так?

Когда-то давно, когда только появились уколы и филлеры, я их ставила, о чем жалею. В то время это было распространено. А в последнее время, на протяжении примерно десяти лет, я практически ничего не делала — кроме фильтров в соцсетях. Я не ставила никаких нитей, ничего подобного. Но я сделала терапевтический SMAS-лифтинг овала перед операцией по направлению моего врача. Это к мифу о несовместимости этих вмешательств.

К операции было несколько показаний. Мне нужно было немного скорректировать щеки. У меня от природы щеки, от папы. С возрастом, как и у него, они стали опускаться: как будто яйцо разбиваешь, и оно растекается. Когда я разговариваю, в мимике все выглядит живо, а свои статичные фотографии я перестала любить. В движении все выглядит лучше. Кстати, Ирина Анатольевна сказала: «У вас прекрасный овал». Я совсем немного скорректировала его. А вот шея, безусловно, была в плохом состоянии. Я сделала все, что рекомендовал врач. Эндоскопию, среднюю треть лица. Сейчас нет понятия круговой подтяжки: есть разные техники, которые сочетаются. Все выполняется через небольшие разрезы, в том числе за ухом, и выглядит очень деликатно. Кроме того, мне немного приподняли нос. С возрастом нос может опускаться, и доктор сделала так, чтобы при улыбке он не шел вниз крючком.

Лицо выглядит бесшовным! Сколько длилась операция?

Операция длилась около пяти часов, плюс примерно сорок минут на подготовку и введение наркоза. Для такого объема работ это немного. Это говорит о том, что Ирина Анатольевна трудилась без остановок. Некоторые хирурги могут проводить такие операции до одиннадцати часов, делая перерывы — например, на кофе. 

Я проснулась сразу после операции. Ирина Анатольевна удивилась: сказала, что я один из немногих пациентов, кто сразу открыл глаза и осознанно отреагировал. Такой у меня контролирующий мозг. Я склонна контролировать, но не склонна драматизировать. Проснулась и захотела пить: точно помнила, что в холодильнике был яблочный сок. К вечеру уже вставала, ничего не болело. Боль купируется препаратами. Меня предупреждали, что иногда бывают сильные головные боли после эндоскопии, но у меня этого не было. Основное — это отеки и чувство распирания. Еще есть участки с пониженной чувствительностью. Но это постепенно проходит.

Когда говорят о сильной боли, это чаще связано с индивидуальным восприятием. И когда люди говорят: «У меня такие боли, ой, я с ума сходила!» — это такой сорт истеричных людей, которые небольшую боль воспринимают как гигантскую. Есть же обезболивающие, они всё купируют. Удивительно, но после такой операции у меня ничего не болит — палец порежешь, и то больнее. А тут, считай, уши отрезали!

Вы оценивали риски? Вы вообще боялись?

Я не из тех, кто постоянно думает о рисках. Я прошла полное обследование. Две недели меня проверяли и только за день до операции дали допуск. Я была спокойна. Страх создает стресс. Важно правильно настроиться: от этого многое зависит.

Есть исследования о том, что раны лучше заживают на тех, кто уверен, что все пройдет и заживет. 

Именно: у меня даже синяков почти не было, всего один. Хотя я склонна. А люди после таких операций синие! У меня и швы отлично заживают. Нельзя себя настраивать на негатив. Не стойте на пути у регенерации! Я была уверена в результате — и осталась собой. Просто выгляжу моложе. 

Но чего-то как будто не хватает. Точно — синей подводки!

Да! Я жду момента, когда выйду в свет при полном образе. Прямо составляю список гостей! Одарю всех своей ослепительной улыбкой. У всех свои радости. Если пластическая хирургия существует, значит, она кому-то нужна. 

Реабилитация — это тяжело? Сколько по шкале страдания?

Важное условие — это соблюдать все рекомендации. Делать необходимые ­процедуры — в Rami Residence у меня были разные лампы, микротоки, барокамера. Спать только на спине. При этом я как раз люблю спать на спине. Но сейчас все время нестерпимо хочется перевернуться на бок. Удивительный парадокс.

В целом я дисциплинированный пациент и умею доверять врачу. Но есть одна проблема: голову вниз опускать нельзя, наклоняться нельзя, чтобы не было лишнего давления, а я отказываюсь носить ошейник — воротник Шанца. Говорю доктору, что ношу, а сама не ношу. Из-за этого скапливается жидкость в шее, приходится откачивать. Ну не могу я ходить в воротнике, не могу не вращать шеей, не могу не кивать! 

Возвращаясь к реабилитации. Было так: три дня я оставалась в больнице, дольше оставаться не было необходимости, тем более я каждый день могла приезжать в клинику. К тому же в клинике выдают специальную косметичку и список лекарств, которые обязательно нужно принимать.

Никто не бабушка в 50 лет. Женщина, потеряв, фертильность, осталась желанной и активной

Пластика — это процесс. Вы уже наметили, что еще улучшить?

Нет, я не из таких. Если бы была моложе, возможно, не остановилась бы. Например, после двух родов можно было бы скорректировать живот. Но кто меня любит, обожает мой живот. Менять нос я не хочу — это моя индивидуальность. Увеличивать грудь я тоже не хотела, мне не нравится искусственная грудь. Это эффектно, но не мое. Мне нравится естественная грудь, которая слегка подвисает, в этом столько женственности. Мне это близко. Я не люблю слишком идеальные формы. Молодым, возможно, это подходит, но для меня важна другая красота. Естественность, женственность. Легкий жирок на животе тоже может быть красивым. Для меня это привлекательнее, чем чрезмерно спортивная форма. 

Но лицо — это твоя вывеска. У меня есть подруга: она маленькая, она крепенькая, у нее не самая лучшая фигура, пропорции. Но у нее божественное лицо. И ты не видишь больше ничего. Она просто красавица. Вот для меня лицо — это самое важное. Я люблю красивые лица людей. Не обязательно каноничные: вдумчивые глаза, милая улыбка.

И конечно, ты отмечаешь женщин в определенном возрасте, когда ты не знаешь, что у них сделано, но что-то сделано. И сделано классно, естественно. Потому что сейчас очень сместилось личное время, возрастные рамки расширились. Раньше было так: мне тридцать, я иду на дискотеку, а за моей спиной шушукаются: «А эта куда приперлась? Старуха». Тридцать, понимаете? Сейчас взрослые женщины прекрасно себя чувствуют. У них прекрасная фигура, они следят за собой, у них красивые лица, у них активная личная жизнь. Они востребованы сейчас.

Возможно ли это без пластики?

До определенного возраста — да. Примерно до 55 лет можно сохранять свежесть. После 58–60 возраст становится заметен. Есть исключения — очень стройные женщины, которые всю жизнь ухаживали за собой. Но и у этих редчайших экземпляров появляются мелкие морщины. Поэтому если хочешь выглядеть моложе, нужно что-то делать. Либо принять себя полностью.

Что вы в себе не могли принять?

Я всегда считала себя симпатичной. Просто в какой-то момент мой внутренний мир не совпал с внешними изменениями. Почему? Потому что внутри я молода, потому что у меня горит глаз, потому что за мной ухаживают молодые люди, проявляют ко мне внимание. Мне это не надо, но это приятно. Либо ты принимаешь это несоответствие, либо двигаешься дальше. Так многие к своему весу относятся. Я ничуть никого не осуждаю и считаю, полные женщины бывают совершенно очаровательными. Но они принимают свою полноту. А есть те, которые всю жизнь страдают, ноют, изводят себя, но при этом не худеют, ничего толком не предпринимают. Пластическая хирургия — это состояние души. 

Нейробиологи утверждают, что пластика перепрошивает нейронные связи.

Конечно. Когда видишь себя обновленной, меняется восприятие. Меняется поведение, походка, ритм жизни. Я стала раньше ложиться спать, легче просыпаться. Я из породы людей, которые обычно просыпаются уже уставшими. Теперь иначе: появилось ощущение приподнятости. 

И тем не менее время нам отправляет два полярных месседжа — раз: старость естественна, ее нужно принять и прожить как часть пути. Два: старость — это дефект и ошибка, которую нужно исправить. В первом случае вас подержат за руку высокодуховные, осознанные особи и Наоми Уоттс, а во втором — капиталисты, биохакеры и Николь Кидман. При этом есть двойной стандарт старения: мужчина некоторое время стареет достойно, а вот женщины после 50 исчезают — об этом недавний манифест Джиллиан Андерсон и L’Oreal.

Поэтому пластическая хирургия с каждым годом становится все более востребованной, потому что женщины хотят прожить более длинную активную жизнь, оставаясь интересными и красивыми. Никто не бабушка в 50. Никто не должен исчезать. Если у человека есть возможность и желание, я считаю, это совершенно нормально — стремиться быть красивым. Это называется: починка, ремонт.

А люди, которые осуждают пластику, делятся на категории. Кто-то не может себе позволить, кто-то боится, кто-то просто огульно критикует. Многие ведь думают, но не решаются. Проблема именно в этой фрустрации зависания. Моя мама, ей сейчас 90 лет, всю жизнь хотела сделать пластику, но так и не решилась. Хотя сейчас жалеет. Она была невероятно красивой женщиной. Но страх оказался сильнее. 

Включайте взгляд, выходя из дома: это плюс к вашей молодости

Несколько лет назад вы говорили, что старость уродлива. И что когда она вас настигнет, вы уединитесь на побережье Финского залива и станете писать мемуары. Это все еще рабочий план? 

Я говорила о старости как о немощи. Это не про внешность. Есть люди, которым 85 и даже 90 лет. Прекрасные, красивые люди. Знаете, почему они красивы? Они самостоятельны. В этом случае старость достойная — хоть с пластикой, хоть без. А старость, которая становится немощью, не может быть красивой. Там есть только страдание. И большое счастье, если рядом оказываются родственники, друзья, дети, которые могут поддержать человека в этом состоянии. Потому что нет ничего страшнее полной беспомощности. В чем здесь красота? И если я буду в таком состоянии, я бы хотела вести уединенный образ жизни. Но я знаю, что мои дети будут рядом, как я сейчас рядом со своим отцом. 

Мой брат, к сожалению, погиб по ошибке врачей. А отец теперь — это мой ребенок. Я ухаживаю за ним: купаю, потому что он уже на грани немощи. Он еще двигается, но многое уже не может. При этом сохраняет ясный ум. Когда я ухаживаю за ним, он стесняется. Он сильно похудел, на коже появились возрастные пятна. Папа был очень красивым мужчиной. Сейчас он сгорбленный старик. Я смотрю на него и думаю, насколько странно проявляется немощь. Я не могу назвать это красивым, но в этом нет пренебрежения. Есть только грусть и отчаяние. Это важно правильно понимать. Я считаю, что правда одна. И когда мне говорят, что у каждого своя правда, я не согласна. Да, у каждого есть мнение, но правда не может быть разной. Ее не бывает две.

Скажите правду, сколько стоит такая операция, как ваша?

Это вопрос к клинике. Стоимость всегда индивидуальна и зависит от объема работы. Очевидно, что опытный хирург стоит дороже. Моя важная мысль: не гонитесь за дешевой пластикой. Если у вас есть цель, просто копите на нее. При этом в России цены значительно ниже, чем, например, в Америке, где операции могут стоить сотни тысяч долларов — цены доходят до полумиллиона.

Критик и нью-йоркская достопримечательность Фрэн Лебовиц говорит так: There's three ways to look — young, old, or surgical. То есть можно выглядеть только молодым, старым или оперированным.

Я преклоняюсь перед талантом Фрэн, но это не женщина, а явление.

Поэтому она может судить как угодно. Я знаю много лиц, которые не выглядят surgical. Они выглядят очень естественно. Здесь главное: запрос клиента и руки хирурга. Если все совпало, тогда это шедевр. А лица, которые выглядят прооперированными, — это, как правило, гиперкоррекция. Хирург должен быть еще и скульптором, художником. Он должен видеть красоту лица. Очень много работ, когда ты не понимаешь про операцию, но точно видишь: ну не может человек так выглядеть в этом возрасте. Ну просто не может. А если, помимо помолодевшего лица, у него есть харизма, у него есть огонь, молодой взгляд! Я всегда говорю: включайте взгляд, выходя из дома. Вы можете его гасить, когда возвращаетесь. Вышли, включили — и с этим взглядом вы должны идти. Это плюс вашей внешности, привлекательности, молодости. 

Старость — это выключенный взгляд? 

Старость — это выключенное внутреннее состояние молодости. А молодость — это когда ты хочешь соответствовать времени, ты хочешь быть красиво и модно одетым, а не донашивать или комбинировать то, что есть. Когда ты живешь новыми именами, выставками, знаешь какие-то течения молодежные. Тебе может быть не так уж интересно, но это увлекательно. Когда ты разбираешься в современном искусстве. Вот это и есть молодость — хоть в 90.

Как думаете, какую операцию нужно сделать, чтобы сохранить в себе это состояние?

Я ничего не предпринимаю... Это моя натура, это мое ДНК. Меня так родили. Моему папе 96 лет. Он с колоссальным желанием жить, при том что уже немощь подкатывает. Он хочет жить, у него горят глаза. Наследственное!

При этом есть мнение, что старость и старение маргинализированы. И вместо того чтобы менять отношение общества, женщина меняет себя — в операционной, чтобы соответствовать навязанным стандартам. Вокруг этого складывается гигантская индустрия с оборотом в 321 млрд руб. в год только в России: запускается машина маркетинга, вокруг все молодеют, нужно соответствовать.

Никто ничего не навязывает. Это все придумано какими-то людьми, которые хотят быть чем-то заняты. Я не верю в это все. Как можно навязать? 

Изменилась жизнь, изменились временны́е стандарты жизни женщины. Женщина, потеряв фертильность, осталась желанной, востребованной, активной. Она занимает руководящие посты, она создает бизнесы. Она не хочет себя чувствовать старой, она занимается спортом, ходит в походы, путешествует, ощущает себя молодой. А к молодой душе она хочет еще молодое лицо, подтянутую грудь. Это нормально. Женщина обретает свободу выбора.

Вокруг меня два главных тренда: все делают операции и все пьют антидепрессанты. Это точно следствие свободного выбора? 

Я как раз из тех, кто пьет антидепрессанты. Почему? Потому что в свое время я пережила один за другим тяжелейшие стрессы. Стресс нанес дикий ущерб. Я иногда плохо слышу, у меня скручивает челюсть, еще что-то. У меня постоянно было тягостное состояние. Я могла с ним жить, но мне с ним жить было плохо. И в один прекрасный момент я вся покрылась крапивницей, попала в больницу. И мне назначили антидепрессанты. Я пропила год и два месяца, тихо слезла, все. И прожила 7 лет до нового стресса. Мозг, как сказал мне мой психиатр, запоминает все, и состояние может вернуться. Людям сейчас стало трудно жить, психологически трудно. Много проблем. Они не понимают, что будет дальше. Кто-то не видит будущего, кто-то не может принять какие-то моменты. Люди мучаются, их терзают панические атаки, настроение постоянно угнетенное. Они идут к врачам, и это нормально. В мире так сейчас устроено. Америка тоже на антидепрессантах. Почему? Потому что это то, что дает возможность мозгу перестроиться. Это качество жизни, понимаете? 

Я честно скажу, это величайшее изобретение. Вот мое мнение. Сродни пенициллину. Потому что психологическое состояние спокойствия — это залог счастливейшей жизни. У меня на руке татуировка — график ровного пульса. Мое счастье — состояние покоя сердца. 

Да, я выхожу в свет. Но я интроверт. И всегда нахожу время для одиночества 

Мемуары откладываются, потому что вы снова молоды. Ждать ли нам от вас медицинскую новеллу?

Я сейчас пишу десятый роман. Моя героиня в связи со всевозможными жизненными обстоятельствами — измена мужа, даже не измена, а просто предательство, и прочими — идет на пластическую операцию. Как говорит ее подруга, если женщина пошла на пластическую операцию, значит, ищи, что у ее мужа вторая семья.

Это расхожий стереотип. Насколько пластика действительно маркер личных коллизий?

Конечно, маркер: каждый человек понимает, что если ты сделал пластическую операцию, значит, ты не удовлетворен собой либо у тебя что-то в жизни случилось. Там вариантов немного. Предательство мужа или появление молодого любовника. И третье — неудовлетворенность собственным видом. Третий пункт — иногда все равно следствие первых двух.

У вашего десятого романа уже есть название?

Это моя первая книга, у которой нет названия. Оно родится в конце, потому что я же не знаю, о чем я пишу. Я никогда не знаю. Так рождаются книги со своим смыслом. Но я люблю, когда ярко написано. Я часто записываю аудио собственных текстов, чтобы понять, меня это цепляет или нет. Текст должен цеплять, даже если это просто пост. Я не люблю бездушных текстов. 

Давайте обсудим архетип вечной молодости в культуре. Вы же видели фильм «Субстанция»?

Да. Придумали какую-то историю. Но я не вижу в ней для себя ничего поучительного. Это просто хоррор, ужастик. Портрет Дориана Грея гораздо интереснее для меня.

Продали бы душу за вечную молодость?

Во-первых, это невозможно, потому что никто мне ничего не предложит. Помним, что я писатель-реалист. Но даже если последовать за мыслью — могла бы? Нет. Не смогла бы, потому что стала бы изгоем. Потом, я верующий человек. Плюс придется платить. Поэтому я уж лучше как все.

Есть фундаментальное исследование важнейшего для нашей беседы феномена — это книга Симоны де Бовуар «Старость», которую совсем недавно издали в Ad Marginem. Давайте на ней погадаем!

Так, страница 225. Третья строчка сверху.

«Пенсия и распад семьи делают положение старика одиноким, бесполезным, мрачным» — написал один французский социолог.

Так и есть, конечно. Пенсия — потому что ты лишаешься работы, ты лишаешься своего дела. Но мне это не грозит, я писатель. Распад семьи, да, но это тоже мне не грозит, потому что у меня очень дружная семья. Хотя на сегодняшний день моя старшая дочь живет в Москве, младшая — в Америке. Я не видела младшую, Анну, четыре года. Она учится в магистратуре. Но я пока не еду, потому что она слишком занята. Поэтому жизнь моя спокойна. Я окружена друзьями. Родители со мной, старшая дочь часто приезжает, у нее дача в Комарово. А то, что нет суеты — прекрасно. Я интроверт. Моя младшая дочь — в меня. Когда я ее спросила: «Аня, ты скучаешь?» Она говорит: «Мама, хочешь честно? Нет. Я вас всех очень люблю, но я не скучаю».

А как ваша дочь Аня — и вы — выражаете вашу любовь?

Общаемся каждый день, переписываемся, но «скучаем» — это нытье. Мы самодостаточные. Когда надо, сплочаемся, а когда не надо, мы не достаем друг друга. Анна с 12 лет проходит свой жизненный путь самостоятельно — училась сначала в Швейцарии, потом в Америке. Она так хотела. 

Мои родители практически всю свою жизнь прожили за границей. Папа занимал важные посты: например, курировал в Венеции строительство кораблей на верфях. Я, в принципе, тоже самостоятельный ребенок. Я не могла жить с ними, будучи школьницей, приезжала в гости. Тогда такое время было — СССР. Мой брат жил с ними, потому что был еще дошкольником.

А как и зачем такой интроверт, как вы, назначил светскую жизнь собственной судьбой? 

Поневоле! Но несмотря на то, что я интроверт, я очень люблю наряжаться, люблю ощущение востребованности, люблю нравиться людям. Это очень приятно. И приходится идти на жертвы. Ничего страшного. Да, я выхожу в свет. И да, я ухожу первой. У меня есть определенный тайминг получения информации и удовольствия. Я показалась, посмотрела, я со всеми поздоровалась и обмолвилась, мне больше нечего здесь делать. Мне неинтересно.
И я всегда нахожу время для одиночества. Уезжаю на дачу в Комарово. Гуляю, иду в ресторан. Я очень люблю ходить в ресторан одна.

Текст: Юлия Машнич

Фото: Елена Резвова

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Стиль: Игорь Шунто 

Визаж и волосы: Регина Садыкова

Ассистент продюсера: Дарья Белова

Свет: Николай Балясников Octa Light