20 февраля в Новосибирске открылась персональная выставка — дебютный проект молодой новосибирской художницы Оксаны Бехтольд. Событие для начинающего автора долгожданное, волнительное и... скандальное. В экспозиции выставки посетительница обнаружила копии картин немецкого художника Руперта Кауфмана. Ни в этикетаже, ни в анонсе мероприятия об этом не сообщалось.
Статья публикуется с разрешения художницы Оксаны Бехтольд.
История могла бы превратиться в показательную порку, но вместо этого обернулась поводом поговорить о том, как устроена (или не устроена) система организации выставок в Новосибирске. И о том, что искусство XXI века давно живёт по другим правилам — просто не все об этом знают.
В истории искусства и массовом сознании людей существует устойчивый миф: гениальный художник — творец, который создает нечто абсолютно новое, никогда не виданное прежде. Этот миф красив, но он далек от реальности.
Со второй половины XX века именно заимствования стали одним из главных инструментов искусства. Постмодернизм, эпоха тотального цитирования, пересобрал само понятие авторства. В XXI веке, когда доступ к визуальной информации безграничен, а технологии позволяют воспроизвести что угодно, бороться с копированием так же бессмысленно, как запрещать дышать. Вопрос не в том, копирует ли художник, а в том, как именно он это делает и говорит ли об этом честно.
Для начинающего автора копирование — естественный этап ученичества. Это способ набить руку, понять композицию, найти свой язык. Проблема наступает тогда, когда эти работы оказываются в выставочном пространстве без сопроводительного текста, без диалога, без предупреждения.
В случае с художница, по ее собственному признанию в соцсетях, постеснялась рассказать организатору о работах "с отсылками", испугалась, что ее не поймут и не дадут шанса. Куратор выставки не проверил работы, не задал лишних вопросов, не заметил сходства с немецким художником.
В результате — разоблачение посетительницей, закрытие выставки и удар по репутации всех участников истории.
В Новосибирске, культурной столице Сибири, произошел важнейший прецедент, который наталкивает арт-сообщество на прояснение регламента организации выставок и отбора работ на них. Сейчас большую роль играет насмотренность конкретного человека и его личное чувство вкуса.
Мы попросили комментарий у куратора выставки «Возлюбленная. Разрушение мифа» Марии Сухаревой, которая так же экспонирует работы Оксаны, цитируем: «Как куратор проекта и человек с высшим искусствоведческим образованием (СПбГИК), я считаю необходимым обозначить профессиональную позицию в отношении ситуации вокруг. В представленных работах действительно прослеживается композиционное заимствование, что не требует дополнительных доказательств.
Это видно невооруженным глазом даже обыкновенному посетителя. Однако искусствоведческий анализ показывает, что речь идёт не о механическом копировании, а о переработке пластической схемы через иной живописный язык и иную колористическую систему. Оксана работает с формой, стремясь уточнить тональные отношения, гармонизировать цветовое поле, смягчить контраст и привести композицию к более сбалансированному решению в рамках холодного спектра. Это учебный и профессиональный процесс: попытка осмысления и трансформации источника, а не его присвоения. Ошибка заключалась не в самом факте работы с заимствованной композицией, а в отсутствии артикулированного контекста внутри экспозиции. Современное искусство строится на диалоге, цитировании и интерпретации, и наша задача как институции: создавать условия для честного разговора, а не для клеймения. Я поддерживаю художницу в её готовности к открытому обсуждению и дальнейшей работе, поскольку профессиональный рост всегда связан с рефлексией, а не с безошибочностью. Я подробнее расскажу о методе Оксаны в нашем телеграмм-канале «ПЕРФОМО», на примере конкретных работ художницы».
Скандал вокруг — отличный повод поговорить о системных проблемах. Что мы вообще считаем художественной ценностью? Где граница между заимствованием и плагиатом? И как должны быть устроены кураторские процедуры, чтобы в следующий раз молодой автор не боялся признаться в своих источниках вдохновения?
Ответ на самом деле прост. Хорошая выставка — та, где художник и куратор говорят со зрителем честно. Если работа вступает в диалог с другим автором — об этом нужно написать. Если художник учится у классиков — это однозначно не повод для стыда.
Представьте, как могла бы выглядеть, если бы команда заметила заимствование и не испугалась их, а предложила: «Давай сделаем это темой выставки. Давай расскажем, как ты училась у Кауфмана, как искала свой язык.» Вместо клейма «плагиатор» мы получили бы честный разговор о природе творчества.
К чести Оксаны Бехтольд, она не стала прятаться и согласилась с тем, что не донесла до зрителя суть отсылок к немецкому художнику в своих работах. Художница принесла извинения, признала ошибку и пошла дальше — к мольберту. В пространстве kapustacore в рамках выставки «Возлюбленная» (где, кстати, представлены её самостоятельные работы) Оксана устроит перформанс: на глазах у зрителей она допишет одну из своих скопированных работ и подарит ей новое прочтение. Этот акт, про то, что ярлык «вор» не прилипает навсегда, если ты готов рефлексировать и работать дальше. И про то, что искусство — это процесс, а не застывший увековеченный результат.
Будем верить, что локальный скандал станет поводом для новосибирского арт-сообщества пересмотреть свои привычки. Пора перестать полагаться на миф о гениальном творце и начать выстраивать прозрачные, понятные процедуры по критериям отбора, создать правила диалога между художником, куратором и зрителем. Это не убьёт искусство — это сделает его взрослее. Если, конечно, сообщество готово учиться на своих ошибках.
Текст: Маргарита Филимонова
Фото: работы Оксаны Бехтольд
Комментарии (0)