В российский прокат с 9 апреля выходит документальный фильм Валерии Гайи Германики «Емельяненко» — о скандальном бойце смешанных единоборств Александре Емельяненко, на протяжении своей карьеры не раз попадавшем в крайне сомнительные ситуации: от длительных запоев и дебошей до реального тюремного срока. Собака.ru рассказывает, почему у режиссера получился по-своему нежный портрет этого противоречивого персонажа, который можно трактовать как метафору необузданной русской души.
«Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» — цитата из русской классики хоть и не звучит в фильме о главном спортивном анфан террибле России Александре Емельяненко, но на подкорке избавиться от нее невозможно все полтора часа. Валерия Гайя Германика зацепилась за его историю еще в начале 2020 года: муж постоянно смотрел ролики с его боями и в какой-то момент сообщил — вот он, стопроцентно твой герой, бери и делай.
Формально кино строится вокруг подготовки Емельяненко к поединку с Магомедом Исмаиловым — но Германика, конечно, снимает не спортивную драму (даже не зная результата, сразу нетрудно догадаться, что для Александра все закончится плохо). «Емельяненко» можно воспринимать двояко: с одной стороны, как аттракцион с засовыванием головы в пасть льва, но с другой — как успешную попытку показать моментами чудовищно неприятного и опасного, но все-таки живого человека, строящего жизнь по одному ему ведомым хтоническим законам.
Германика и ее соавтор Антуан Каттин (уже в начале нулевых бывший звездой документального кино вместе с Александром Расторгуевым и Павлом Костомаровым — чего только стоит великая короткометражка «Трансформатор») провели вместе с Емельяненко год и зафиксировали весь набор эпизодов, которые открывают его практически со всех возможных сторон. Запои, немотивированная агрессия, задержание полицией и прочие сомнительные радости жизни соседствуют с тонкими и трогательными моментами просветлений: вот визит в гости к маме, вот поход на кладбище к отцу, вот попытки наладить контакт с дочерью (записанной в телефоне как «Принцесса»), вот тренировки и хоть какой-то период трезвой жизни, вот романтическая линия.
Валерия по-прежнему сильный документалист, которая делает ровно то, что умеет лучше всего. Строит отношения с героем (который, по ее словам, сразу к ней проникся, хотя остальные участники группы моментами чувствовали себя на пороховой бочке). Вытягивает вполне обычные эпизоды за счет монтажных акцентов. Минимально вмешивается в процесс — хотя в одном из самых тревожных эпизодов фильма Емельяненко чуть не задушил кальянщика, и выбор «уже пора звонить в полицию или обойдется» действительно стоял довольно остро.
Поэтому и зритель весь фильм катается на эмоциональных качелях: кому-то смешно, кому-то не по себе, кому-то отвратительно (особенно если есть эффект узнавания родственников с алкогольной зависимостью), кто-то обвинит режиссера в манипуляциях и попытках похайповать на не отдающем себе отчет больном человеке (а героя — в браваде на камеру), кто-то увидит хрупкий внутренний мир. Именно этим док и ценен: тем более что в нем очень велик соблазн разглядеть прозрачную метафору русской души: непредсказуемой, разрушительной для себя и других, моментами инфантильной, моментами гипертрофированно доброй.
Это чисто башлачевское ощущение непутевого Ванюши: «из песни в драку, от драки — к чуду». Впрочем, в финале звучит Высоцкий про несущихся в пропасть привередливых коней — и это тоже не кажется пошлостью и безвкусицей: в конце концов, какой герой — такие и песни.
18+
Комментарии (0)