Ольга Перетятько

Певица, которую именуют «серебряной колоратурой XXI века» и ангажируют «Метрополитен-опера» и «Ла Скала», дав концерт в родном Петербурге, снова вернулась к своей головокружительной мировой карьере.

С детства хотели стать певицей?

Я мечтала быть или певицей, или врачом, хотя увлекалась всем подряд. Мой папа служит в Мариинском театре, но мама, которая не имеет отношения к музыке, скучать не давала: были и танцы, и математическая гимназия, и карате, и многое другое.

Вокальную карьеру вы начали в хоре?

Я пела в детском хоре Мариинского театра — до взрослого дело не дошло. Помню, как в одной из «Кармен», в которых я участвовала, Анна Нетребко выходила в партии Микаэлы.

Она сыграла роль в вашем становлении?

Если честно, я тогда не думала о сольной карьере. Просто получала удовольствие от пребывания на сцене Мариинки, от энергетики. Сегодня меня не перестают с ней сравнивать, называя второй Нетребко. Я, конечно, учусь у нее, смотрю, что и как она делает на сцене, восхищаюсь ее работоспособностью.

В Петербурге вы учились у Ларисы Гоголевской, одной из лучших исполнительниц Вагнера. Она научила вас петь Изольду и Брунгильду?

Она дала мне вокальную технику, позволяющую исполнять любые партии. О Гоголевской я знала, но не думала, что встречу ее в качестве педагога. Когда я решила заняться сольным пением, папа сказал, что проще всего начать в каком-нибудь доме культуры. Я пошла в ближайший к дому Выборгский ДК, где неожиданно встретилась с Ларисой Анатольевной, которая стала моим первым учителем пения. У нас начались очень серьезные занятия, на которых она открыла у меня верхний регистр: во время одной из распевок я неожиданно взяла ми-бемоль третьей октавы.

А почему вы выбрали учебу в Высшей школе музыки в Берлине, а не в Петербургской консерватории?

Я пробовала поступить в консерваторию — не взяли. Правда, я пела в плохом состоянии и подозревала, что не пройду. Но с меня как с гуся вода: значит, не мое, значит, в следующий раз. К Берлину я тщательно готовилась: нужно было выучить семь арий. Там я занималась у канадского педагога Бренды Митчелл, которая дала мне такую подготовку, что я теперь могу петь часами, не уставая.

«Если и есть завистливые взгляды,
я предпочитаю их не замечать»


Каково приходилось русской девушке в Берлине?

Мне никто не помогал, поначалу было тяжело. Иногда не хватало денег на еду: бюджет составлял десять евро в неделю — я питалась картошкой и макаронами. Поэтому пела где только можно — в госпиталях, в хосписах, участвовала во всех студенческих проектах, даже за сорок евро за концерт. Все это дало мне колоссальный опыт. После третьего курса я поняла, что пора на подмостки. В Гамбурге меня взяли в стажерскую труппу, я проработала два года, исполнив две большие роли. Потом начались вокальные конкурсы. Первый проходил в австрийском городке Дойчландсберге, а в жюри сидела великая певица Джоан Сазерленд. Я туда приехала наобум, не имея никаких связей, взяла третью премию и уехала вся в счастье и преисполненная уверенности. В 2006 году был «Дебют» в Гамбурге, на котором я получила моцартовский приз — довольно крупную сумму.

Вот тогда-то вы и поправили материальное положение?

Ну да. Если не считать того, что я потратила на очередные прослушивания в разных театрах. А еще в тот год я оказалась в Россиниевской академии, сыгравшей огромную роль в моей судьбе. Там я познакомилась с маэстро Альберто Дзеддой, которому буду благодарна всю жизнь. Он предложил мне Дездемону в «Отелло» Россини — и понеслось! А Фестиваль Россини в Пезаро, где я пела в этой опере, является большой витриной, посмотреть на которую съезжаются сотни музыкальных критиков со всего мира, и у певцов нет возможности ошибиться: или пан, или пропал. В 2010 году я спела там в «Сигизмунде» Россини и так познакомилась с моим будущим мужем — дирижером Микеле Мариотти.

Вы и ваш супруг — артистические личности. Как уживаетесь?

Наш союз держится на любви и равенстве. Бывает, что спорим, в том числе о музыке, отстаивая свою позицию, так как оба упрямые. Вообще, нам, конечно, не скучно. Мы очень любим вместе готовить, ходить в кино, играть в теннис. Вы нас легко найдете, если поблизости будет море.

Конкуренция оперных примадонн действует вам на нервы?

Какой смысл искать врагов? Если и есть завистливые взгляды, я предпочитаю их не замечать. Конкуренция есть везде, однако мне неизвестны дутые величины в оперном мире. Глянец глянцем, но когда выходишь на сцену, с галерки не видно твоего лица с обложки, и ты пением должна доказать, на что способна. Перед тобой четыре тысячи человек, и им не станешь рассказывать о контрактах с крутой звукозаписывающей компанией. Надо иметь крепкие нервы и сильный характер.

У певиц, как у балерин, тоже есть невидимые миру слезы?

Много всего невидимого. Это не только цветы, поклонники и шоколадные конфеты.

Ваш график надолго расписан?

Я знаю, что буду делать в 2017 году. Это меня забавляет, потому что давайте хотя бы до завтра доживем.
 

В 2007 году на патронируемом Пласидо Доминго конкурсе Operalia в Париже Перетятько получила вторую премию. Успела поработать со всемирно известными дирижерами Марком Минковским, Даниэлем Баренбоймом, Зубином Метой, Лорином Маазелем. В «Ла Скала» планирует петь в «Царской невесте» в постановке Дмитрия Чернякова. Успехом пользуется ее сольный альбом La bellezza del canto, изданный в 2011 году на Sony Classical.

Текст: Владимир Дудин
Фото: Артем Усачев
Благодарим Национальный оперный центр за помощь в организации интервью 


Наши проекты

Комментарии (3)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Гость 6 авг., 2014
    Комментарий удален
  • Гость 1 авг., 2014
    Комментарий удален
  • Гость 19 июля, 2014
    Комментарий удален

Читайте также

По теме