Как выпускник Политеха Антон Мамыкин снял фильм «Космос засыпает» с Марком Эйдельштейном (внеземная красота и сеттинг круче, чем у «Дюны»!)

Иван Яковенко, генпродюсер фильма «Космос засыпает» и главный в центре по управлению кинополетами в компании Bosfor Pictures (в их космической программе — главный хартбрейкер года с Хабенским «Здесь был Юра»), обсудил с Антоном, как открывать новые кинопланеты, как Маленький принц, и не попасть в черную дыру. Поехали!

Как заставить всех гуглить Шойну

ИВАН ЯКОВЕНКО: В твоем профиле на «Ки­нопоиске» можно посмотреть, какие оценки ты ставил. У «Космос засыпа­ет» — отметка 9. Почему не 10 из 10? Что это — режиссерская скромность?

АНТОН МАМЫКИН: Из-за алгорит­мов. По-моему, ты мне и расска­зал, что экстремумы не засчиты­ваются в среднее арифметическое. Так что девятка — наивысший балл. Я люблю «Космос засы­пает». Я им горжусь. И не стес­няюсь, что оценил свой фильм на максимум. Ну кто, если не я? (Улыбается.)

ИВАН: Если не ты, то я. Тоже поставил девяточку. Вот выйдет наше интервью в Собака.ru, может, на «Кинопоиске» его прочтут, посмеются и расскажут, что тако­го алгоритма на самом деле нет. И мы гор­до поставим десятки фильмам нашей ки­нокомпании Bosfor Pictures — «Бери да помни», «Здесь был Юра», «Шурале» и, конечно, «Космосу».

АНТОН: И закроем в профиле возможность посмотреть эти оценки! (Смеются.)

ИВАН: Давай объясним, как вообще появил­ся «Космос засыпает». Все ведь началось с уникального сеттинга для фильма — это село Шойна на берегу Белого моря за по­лярным кругом, которое заносит песком?

АНТОН: Да, я был подписан на канал то ли «Настоящая Россия», то ли «Региональная Россия» на YouTube про забытые деревуш­ки по всей стране. И вот там впервые уз­нал про Шойну. Вижу — дюны, пейзажи, как из фантастического кино. А местные жители вынуждены откапывать свои дома от засыпа­ющего их песка. Следом нашел документал­ку из 1990‑х: Шойну сняли как апокалиптич­ное место в удивительной цветовой гамме. Я влюбился в эту великую красоту. И при­думал героя, который выбирается из малень­кой Шойны в большой Петербург. Что будет, если он вернется на малую родину? Примет ли его село? Как он будет ощущать себя, ког­да его космос [мечты] засыпает [песком]? Словом, сценарий я написал до того, как впервые побывал в Шойне.

ИВАН: А мы с тобой уже тогда познако­мились: на фестивале «Короче» меня за­цепили юмор и интонация твоего филь­ма «Белым по черному». И даже сделали первый совместный короткий метр «Сна­ряды для девочки». Тут ты рассказываешь об идее «Космос засыпает». Я загуглил Шойну и сразу понял — надо снимать.

АНТОН: Так мы с небольшой командой поеха­ли в киноэкспедицию в Заполярье — снять тизер и увидеть, а какая она, Шойна, в ре­альности. Например, я подсмотрел деталь: перед входом в дом шойновцы ставят тази­ки с водой, чтобы окунать в них ноги, не не­сти песок в дом. Увидел, какие люди там жи­вут, и вписал их в сценарий. У нас не было возможности везти в Шойну большую груп­пу. Профессиональных актеров в «Космос засыпает» — пятеро, остальные — местные. Важно: все, что в «Космос засыпает» кажет­ся фантастикой, так и выглядит в реально­сти — вот эти дюны и среди них дома из де­рева, высохшего от соли и ветра.

ИВАН: Меня вы в киноэкспедицию не взя­ли. Только рассказывали, как ловили ми­дий, ходили в баню по-черному, катались на каракатах — это большие машины с на­дувными колесами, чтобы передвигать­ся по песку. Я такой: а вы точно в Шойну не в отпуск ездили? (Смеется.)

АНТОН: Мне нравится, что сейчас все гуглят Шойну.

ИВАН: Да, как когда-то гуглили Териберку по­сле «Левиафана» Звягинцева. Но в Терибер­ку еще можно из Мурманска добраться — по сложной дороге на авто. А вот попасть в Шойну — экспириенс. Туда можно либо из Нарьян-Мара на кукурузнике долететь, либо из Архангельска на вертолете. Рей­сы раз в неделю. Поэтому в Шой­ну мы отправили сильно сокращен­ную съемочную группу. Оператор просил хотя бы двух осветителей? Оставляли одного. Художнику ну­жен ассистент? Справлялся без помощников. Вот и меня, генпродюсера, из рабочего спи­ска вычеркнули. Теперь мечтаю побывать в Шойне как турист.

Как Эйдельштейн сыграл в заполярной «Дюне»

АНТОН: Магия места — Шойны — сработала на всех, в том числе на Марка Эйдельштейна, который играет главного героя Пашу. Марка утвердили в «Космос засыпает» еще в марте 2023‑го — за год до того, как в Каннах пока­зали «Анору». Мы не искали кого-то звезд­ного, просто в Эйдельштейне есть нужное сочетание мечтательности, интеллигентно­сти и внутренней наполненности. Когда че­ловек экстраверт, но есть в нем эта интро­вертированная полнота. Мне запомнился комментарий мамы, она посмотрела пробы и сказала: Марк — как живая вода. Настолько естественный, что это пробивает экран.

ИВАН: Про «Анору» Марк нам говорил, что снимается в «небольшом секретном инди-проектике». И мы не знали, что в «Аноре» они с Дашей Екамасовой тоже играют мать и сына, как и в «Космос засыпает». Дашу утвердили еще на этапе драфта сценария, мы давно хотели с ней поработать.

АНТОН: Скажи, ты получал какой-нибудь не­ожиданный фидбэк на «Космос засыпает»?

ИВАН: Все сравнивали пейзажи Шойны с «Дюной» Вильнева с Шаламе или «Жен­щиной в песках» Хироси Тэсигахары. А художник-постановщик, с которым мы по­знакомились, но в итоге не снимали эту историю, вдруг сказал: «Это же “Кин-дза-дза!” Данелии». В эту сторону я не думал. А у тебя?

АНТОН: Меня в тупик поставило, когда зри­тель на каком-то показе спросил: «А зачем вы вообще это сняли?»

ИВАН: Это даже интереснее вопрос, чем «О чем ваше кино?»! Кстати, о чем?

АНТОН: Если совсем просто, «Космос засы­пает» — про мечты и выбор. Если слож­нее — про потерю почвы под ногами. Во всех смыслах. Как ты пытаешься эту по­чву снова обрести, чтобы двигаться даль­ше. Про ощущение потерянности и неу­веренности, про душевный раздрай и как с ним можно справиться: лечь и лежать, как мама, героиня Даши Екамасовой, или пы­таться что-то делать, как ее сын Паша — Марк Эйдельштейн. Если ты не движешь­ся, тебя засыплет песок.

ИВАН: Согласен. В промо «Космос засыпа­ет» мы говорим, что эта история — про вы­бор между семьей и мечтой. Сепарация от родителей — базовая история, хотя обычно не такая драматичная, как в «Кос­мос засыпает». Есть ощущение, что в по­следнее время многие закапывают свои мечты — отказываются от них, чтобы быть рядом с родными и близкими.

Есть ли новая волна режиссеров прямо сейчас

ИВАН: Поговорим, как ты вообще пришел в режиссуру. Ты же Политех в Петербурге окончил? Что за перемена участи?

АНТОН: Я учился на рекламщика, работал копирайтером, сочинял слоганы и сюжеты для роликов. В какой-то момент понял, что придумываю истории, которые могут стать кино. Но мне не хватало знаний. Я по­пытался поступить в Московскую шко­лу кино, Московскую школу нового кино, слетел на втором этапе, но нашел годич­ные курсы киношколы «Свободное кино». Там не нужно было проходить вступитель­ные испытания, и обучение стоило копей­ки. По факту эти курсы для того, чтобы по­нять: близок тебе кинопроцесс или нет. Полгода я слушал теорию, а потом снял ди­плом — короткий метр «Белым по черно­му», попавший на фестиваль «Короче». Ты же тоже пришел из рекламы?

ИВАН: Да, у меня нет кинообразования, к сожалению. Хотя я бы от него не отка­зался. Я учился на практике на съемоч­ных площадках — помимо Bosfor Pictures у меня есть рекламный продакшн «Загра­ница». Считаю: реклама — отличный тре­нажерный зал для захода в кино. Здесь можно пробовать, экспериментировать, со­вершать ошибки — и потом использовать этот опыт, когда создаешь фильмы.

АНТОН: Согласен, если есть возможность начать с рекламных площадок, это супер. Но киношколу полезно иметь в бэкграунде хотя бы для связей. Вместе с однокурсни­ками вы формируете поколение киношни­ков. Становитесь новой волной.

ИВАН: А она вообще есть, новая волна ре­жиссеров? И кто они — «Сверхновые ти­хие»? Это по аналогии с «Новыми тихи­ми», как киноведы называли поколение Попогребского, Хлебникова и Бакурадзе в нашем кино начала нулевых.

АНТОН: Я для себя такие слова нашел: «Новые выжившие». (Смеются.) А если серьезно, это невероятно — делать кино сейчас, когда нет тех денежных вливаний и свободы, какая была у «Новых тихих». И при этом снимать не скудные высказыва­ния, а разные по жанрам и языку — такие, как, скажем, «Здесь был Юра» и «Шурале». Что думаешь?

ИВАН: Наверное, мы только позже поймем, есть ли сейчас эта новая волна или нет. Но да, нельзя отрицать, что за последние лет пять в стране появилось много дебют­ного кино и интересных молодых авторов. И оттого, что они разные, мне еще интерес­нее поддерживать их кино как продюсеру.

АНТОН: Как это — работать с дебютантами?

ИВАН: Слушай, мне нравится, когда боль­шой режиссер, оператор или продю­сер только начинают свой путь. Нравит­ся энергия, когда ты не делаешь так, как принято. В этом драйв и адреналиновая игла. Как-то так получилось, что Bosfor Pictures выпустили уже четыре дебюта. Мы их специально не искали. Встречный вопрос: а тебе важна как режиссеру оценка зрителей? Или для тебя снимать кино — это психотерапия? И не так важно, кто это увидит?

АНТОН: Делать кино, которое оценят два критика, глупо. Но желание понравиться всем — тоже глупо. Я за серединный путь. Снимать фильмы только для себя — это какая-то привилегия привилегий.

ИВАН: Про что кино в России 2020‑х? У тебя есть какое-то антропологическое обобщение?

АНТОН: Сейчас много кино про эскапизм. У кого-то он в деревню, как в «Бери да пом­ни» и «Космос засыпает», у кого-то в музы­ку, как в «Здесь был Юра», у кого-то в лес, как в «Шурале». Если сравнивать, рань­ше о чем говорили? Ну, была череда филь­мов про беззаботную, офисную, богатую жизнь нулевых в Москве. Глобально, на­верное, они тоже про человека, жизнь, смерть, любовь, но оптика у этого была со­вершенно иная. Сейчас эта беззаботная, москва-ситиевская эстетика ушла. Режис­серы говорят об общечеловеческих вещах на примере других историй. Про панк-музыкантов, которые вынуждены повзрос­леть, заботясь о дяде с ментальными осо­бенностями, или мечтающем о космосе мальчике, чьи надежды засыпает песком.

ИВАН: Но оптика твоя и других режиссеров, она же все равно полярная.

АНТОН: Да-да. Я понимаю.

ИВАН: Знаешь, если обобщать, то мне вот кажется, что после ковида люди вообще больше погрузились в себя. Поэтому ста­ло так много простых историй. Все устали от сверхэкшна и спецэффектов.

Как не отлететь в стратосферу

АНТОН: У меня вопрос — с космической ме­тафорой. Из чего состоит Вселенная гене­рального продюсера Ивана Яковенко?

ИВАН: Из звездочек. Мне понравилось, как ты в своих постах в соцсетях о филь­ме «Космос засыпает» называл так людей. Я помогаю дебютантам в кино, и как буд­то зажигается звездочка. Потом еще одна. И еще. Моя Вселенная состоит из таких людей-звездочек. Это режиссеры, операто­ры, художники, постановщики, администра­торы, осветители и все-все-все, кто прини­мает участие в съемках кино. А твоя?

АНТОН: Как у Маленького принца. Моя Все­ленная — это куча разных планет-фильмов. Я шагаю с одной на другую. Каждая плане­та — новое кино со своими историями и ге­роями. И есть те, что пока недостижимы — до них сотни световых лет.

ИВАН: Как, шагая с планеты на планету, не попасть в черную дыру депрессии?

АНТОН: Как в «Интерстелларе» — не при­ближаться к ней, иначе засосет. Надо не стоять на месте и карабкаться. Из конкретного: ну хотя бы холодный душ принять, побегать или в баню схо­дить. Встречный вопрос-метафора: как не отлететь в стратосферу?

ИВАН: Если хочется, можно и отлететь, но обязательно вернуться. И в черную дыру тоже можно погрузиться. Главное — нена­долго. И подзаряжать себя людьми и филь­мами. Мой последний фаворит — «Проект “Конец света”» с Райаном Гослингом. Тру-стори: мне недавно кто-то рассказывал, как подобрел аж на две недели после просмо­тра этого фильма.

АНТОН: Про стратосферу надо у Марка Эй­дельштейна спросить. Того, кто до космоса долетел, но остается человеком.

ИВАН: А у тебя есть топ фильмов, чтобы не попасть в черную дыру?

АНТОН: С такой формулировкой — «Кролик Джоджо». И мне нравится «Счастливый Лазарь» Аличе Рорвахер. В нем максималь­но много света и добра.

ИВАН: У тебя десятка на «Кинопоиске» «Теду Лассо» еще стоит.

АНТОН: Надо все-таки закрыть свои рейтин­ги в профиле! (Смеется.)

ИВАН: Что ты понял про мир и себя к июню 2026 года?

АНТОН: Что все возможно — продолжай ве­рить в себя. Я всегда это знал, но с вы­пуском «Космоса» это подтвердилось на практике. Теперь эту веру в себя нужно перенести в будущие проекты. Наверное, так. Прозвучало как слоган какого-то энер­гетика: «Все ты можешь». (Улыбается.)

ИВАН: Поддерживаю. Все возможно, нужно просто научиться ждать.

Текст: Елена Анисимова

Фото: Валентин Блох

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Стиль: Дмитрий Беляев

Визаж и волосы: Ольга Никифорова

Свет: Александр Балакин и Роберт Саркисян

Ретушь: Софья Полякова

Ассистент Стилиста: Инга Бауэр