Сохрани мою речь: как звучали голоса литераторов от Толстого до Пастернака?

Мягкие интонации нараспев Иосифа Бродского и отрывистые Владимира Маяковского, раскатистые декламации Сергея Есенина и вкрадчивые Бориса Пастернака, нежные переливы Беллы Ахмадулиной и сдержанность Ольги Берггольц – мы собрали 14 редких записей, как поэты и писатели читали свои стихи и прозу.

 

Лев Толстой читает сказку «Волк» 

Был один мальчик. И он очень любил есть цыплят и очень боялся волков.

И один раз этот мальчик лег спать и заснул. И во сне он увидел, что идет он по лесу, за грибами идет… И вдруг из куста выскочил… выскочил волк и бросился на мальчика. Мальчик испугался: «Ай-яй-яй! Он меня съест!»

Волк говорит: «Постой, я тебя еще не съем, а я с тобой поговорю».

И стал волк говорить человечьим голосом.

И говорит мальчику: «Ты боишься, что я тебя съем, а сам ты что же делаешь? Ты ведь любишь цыплят?»

Люблю.

Зачем же ты их ешь? Ведь они, эти цыплята, такие же живые, как и ты! Каждое утро — пойди, посмотри, как их ловят, как повар несет их на кухню, как перерезают им голову, как их матка кудахчет и плачет о том, видел ты это? — говорит волк.

Мальчик говорит: «Я не видал!»

— А не видал, так пойди, посмотри. А вот потом… Теперь я тебя съем. Ты такой же цыпленок, я тебя съем.

И волк бросился на мальчика, и мальчик так испугался, закричал: «Ай, яй, яй!» А закричал и проснулся. И с тех пор мальчик перестал есть мясо. И не стал есть ни говядину, ни телятину, ни баранину, ни кур.

 

Осип Мандельштам читает «Сегодня ночью, не солгу» 

Сегодня ночью, не солгу,
По пояс в тающем снегу
Я шел с чужого полустанка.
Гляжу — изба, вошел в сенцы,
Чай с солью пили чернецы,
И с ними балует цыганка...

У изголовья вновь и вновь
Цыганка вскидывает бровь,
И разговор ее был жалок:
Она сидела до зари
И говорила: — Подари
Хоть шаль, хоть что, хоть полушалок...

Того, что было, не вернешь.
Дубовый стол, в солонке нож
И вместо хлеба — еж брюхатый;
Хотели петь — и не смогли,
Хотели встать — дугой пошли
Через окно на двор горбатый.

И вот — проходит полчаса,
И гарнцы черного овса
Жуют, похрустывая, кони;
Скрипят ворота на заре,
И запрягают на дворе;
Теплеют медленно ладони.

Холщовый сумрак поредел.
С водою разведенный мел,
Хоть даром, скука разливает,
И сквозь прозрачное рядно
Молочный день глядит в окно
И золотушный грач мелькает.

 

Сергей Есенин читает «Исповедь хулигана»

Я нарочно иду нечесаным,
С головой, как керосиновая лампа, на плечах.
Ваших душ безлиственную осень
Мне нравится в потемках освещать.
Мне нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.

Так хорошо тогда мне вспоминать
Заросший пруд и хриплый звон ольхи,
Что где-то у меня живут отец и мать,
Которым наплевать на все мои стихи,
Которым дорог я, как поле и как плоть,
Как дождик, что весной взрыхляет зеленя.
Они бы вилами пришли вас заколоть
За каждый крик ваш, брошенный в меня.


Борис Пастернак читает свой перевод стихотворения «Синий цвет» Николая Бараташвили

Цвет небесный, синий цвет,
Полюбил я с малых лет.
В детстве он мне означал
Синеву иных начал.

И теперь, когда достиг
Я вершины дней своих,
В жертву остальным цветам
Голубого не отдам.


Владимир Маяковский читает «Послушайте!»

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит —
чтоб обязательно была звезда! —
клянется —
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!


Иосиф Бродский читает «Ниоткуда с любовью»

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.

 

Анна Ахматова читает «Музу»

Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.
И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?» Отвечает: «Я».

 

Иван Бунин читает «Христоса»

По алтарям, пустым и белым,
Весенний ветер дул на нас,
И кто-то сверху капал мелом
На золотой иконостас.

И звучный гул бродил в колоннах,
Среди лесов. 

 

Николай Гумилев читает «Словно ветер страны счастливой» 

Словно ветер страны счастливой,
Носятся жалобы влюблённых.
Как колосья созревшей нивы,
Клонятся головы непреклонных.

Запевает араб в пустыне —
«Душу мне вырвали из тела».
Стонет грек над пучиной синей —
«Чайкою в сердце ты мне влетела».

Красота ли им не покорна!
Теплит гречанка в ночь лампадки,
А подруга араба зерна
Благовонные жжет в палатке.

Зов один от края до края,
Шире, все шире и чудесней,
Угадали ли вы, дорогая,
В этой бессвязной и бедной песне?

 

Евгений Евтушенко читает «Москва-Товарная»

Москва-Товарная
студентов любит
и выручает —
дает работу.
Ночь над перроном идет на убыль.
Сгружают медики под песню уголь.
Сгружают лирики,
сгружают физики
дрова и сахар,
цемент и финики.
Состав с арбузами
пришел из Астрахани!
Его встречают
чуть ли на с астрами!
Студенты — грузчики
такие страстные!
Летают в воздухе
арбузы страшные,
и с уважением
глядит милиция
и на мэитовца
и на миитовца.

 

Андрей Вознесенский читает «Пожар в Архитектурном институте»

Прощай, архитектура!
Пылайте широко,
коровники в амурах,
райклубы в рококо!

...Все выгорело начисто.
Милиции полно.
Все - кончено!
Все - начато!
Айда в кино!


Ольга Берггольц читает «А я вам говорю, что нет» 

А я вам говорю, что нет 
Напрасно прожитых мной лет, 
Ненужно пройденных путей, 
Впустую слышанных вестей. 
Нет невоспринятых миров, 
Нет мимо розданных даров, 
Любви напрасной тоже нет, 
Любви обманутой, больной, 
Ее нетленно-чистый свет 
Всегда во мне, всегда со мной. 
И никогда не поздно снова 
Начать всю жизнь, начать весь путь, 
И так, чтоб в прошлом бы — ни слова, 
Ни стона бы не зачеркнуть.

 

Белла Ахмадулина читает «И снова, как огни мартенов»

Кто там первый?
Кто выиграл и встал с земли?
Кого дорогой этой белой
На чёрних санках повезли?
Но как же так! По всем приметам
Другой там выиграл, другой,
Не тот, кто на снегу примятом
Лежал курчавой головой!
Что делать, если в схватке дикой
Всегда дурак был на виду,
Меж тем как человек великий,
Как мальчик, попадал в беду...
Чем я утешу пораженных

 

 

 

Константин Симонов читает «Жди меня»

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

 

sobaka,
Комментарии

Наши проекты