Топ-менеджер JetBrains Андрей Иванов — о том, как он привел Google и «Яндекс» в Петербург и вырастил целое поколение программистов

Лауреат премии «ТОП 50»-2019 – Андрей Иванов, топ-менеджер IT-компании JetBrains, самого желанного работодателя для программистов Петербурга, курирует ее масштабные образовательные проекты: сейчас по ним обучаются пятьсот человек в трех городах России.

Сегодня вы вице-президент по инвестициям, исследованиям и образовательным проектам JetBrains — компании с петербургскими корнями, которую знают во всем мире: вашими продуктами для разработки пользуется едва ли не половина программистов. Но при этом вы в сфере IT личность легендарная, без преувеличения: благодаря вам в Петербурге появились и Google, и «Яндекс». Сложно было привлечь сюда гиганта из Силиконовой долины?

О, это интересная история. Я руководил офисом Borland (американская IT-компания с офисом в Петербурге, одна из самых больших в начале нулевых. — Прим. ред.), и в марте 2006 года нам сказали, что наш офис закроется 1 сентября. Мне нужно было предложить людям что-то взамен, чтобы они не разбежались, и компания выделила деньги на реплейсмент. Мы с моим помощником Павлом Фельдманом (руководитель одного из подразделений Borland и впоследствии руководитель петербургского офиса Google. — Прим. ред.) собрали сотрудников: «Так и так, ребята, хана, но мы хотим, чтобы вы не дергались и спокойно работали, потому что мы для вас все найдем». Брат одного из сотрудников работал в Google и познакомил нас с вице-президентом компании, который как раз занимался открытием новых офисов. Мы поехали в Калифорнию и два часа рассказывали, какая офигенная у нас команда. Вообще Google просто так офисы не открывает — там все систематизировано, есть план на много лет вперед, но мы их убедили. Они согласились приехать в Петербург и провести серию интервью: если по своим высочайшим критериям наберут десять специалистов, то откроют здесь офис. И набрали.

«Яндекс», узнав об этом, пытался общаться с нашими сильными людьми напрямую, но они отправляли ко мне — и через некоторое время закрутилась та же история: я ездил в Москву, встречался со старой командой «Яндекса» — Аркадием Воложем, Ильей Сегаловичем, Еленой Колмановской. И уговорил десантироваться в Питер. Мы были рады, потому что Google набирал всего десять человек, а я тремстам пообещал, что все будет хорошо. Сложность состояла в том, что у меня было предложение работы от Google, я должен был ехать в Маунтин-Вью знакомиться с Сергеем и Ларри (Сергей Брин и Ларри Пейдж, основатели Google. — Прим. ред.), и одновременно условие от «Яндекса», что запуск состоится только при моем участии. Я выбрал «Яндекс» — в основном потому, что обещал людям, что обеспечу им новое место работы. Многие крутили пальцем у виска, но я не жалею: это решение не сыграло большой роли в моей жизни. В «Яндексе» я провел один год, решил поставленные задачи, и стало непонятно, что мне там дальше делать: то, что мне могли предложить, для Атоса было слишком много, а для графа де Ла Фер — слишком мало, и мы расстались в хороших отношениях. Я отправился делать свой стартап, продолжая заниматься образовательными проектами.

А когда вы стали ими заниматься?

С 1995 года, еще когда я начал работать в одной IT-компании, которую потом купил Borland, а я стал там директором. Мы всегда брали на работу студентов, но я заметил, что они с каждым годом становились все слабее. В 2004-м кадровый голод стал очевиден, и я пошел в университеты спрашивать, как им помочь, чтобы к нам приходили более сильные выпускники. Мне отвечали: «У нас все хорошо». А в ИТМО Парфенов (Владимир Парфенов, декан факультета информационных технологий и программирования. — Прим. ред.) предложил сделать дополнительные курсы, и в 2005 году мы на деньги Borland создали Академию современного программирования. Она пережила Borland, после его закрытия Академии помогал OpenWay (международная компания, специализирующаяся на интернет-платежах. — Прим. ред.). Когда я перешел в «Яндекс», он тоже стал спонсором, аналогично — JetBrains. Незаметно образовательные программы стали делом моей жизни.


Создатель языка программирования Kotlin Андрей Бреслав — о недостатке женщин в IT, полиамории и психотерапии

Как вы оказались в JetBrains?

С основателями — Сергеем Дмитриевым, Валентином Кипятковым и Евгением Беляевым — я был знаком с 1990-х. Затем они создали JetBrains в Праге — первый офис компании был чешский. У меня после ухода из «Яндекса» была своя компания, она накрылась с кризисом 2008 года — и Сергей позвал меня выстраивать систему рекрутинга. Однажды пришел к нему поговорить про расширение Академии современного программирования, которую мы уже поддерживали, — в итоге он выделил мне определенную сумму. Потом я снова к нему пришел, он снова дал денег. На пятый или шестой раз Сергей сказал: «Слушай, мне надоело с тобой про это разговаривать, вот тебе один процент от оборота — делай с ним что хочешь. Задачи вот такие, цели такие — действуй». Компания росла, рос и один процент от оборота, я продолжал развивать образовательное направление. В 2012-м заработала первая Лаборатория языков программирования и компиляторов на матмехе СПбГУ. В 2015 году появилось объединение научных групп JetBrains Research — мы решили, что нужно оплачивать работу людей, которые занимаются исследованиями.

Ваши образовательные программы уже рассчитаны не только на студентов, но и на школьников.

Да, многие программисты знают нас с детства. В Питере работаем с ФТШ и физматлицеем № 239, в Новосибирске — со школьным кружком «Совенок» в Академгородке, выделяем стипендии лучшим ученикам и гранты преподавателям, помогаем с профориентацией, на каникулах устраиваем открытые школы, где преподают сильные специалисты, в том числе из MIT (Massachusetts Institute of Technology) .

Чем запомнился прошедший год?

Год был интересный. Закончился наш проект с Академическим университетом, в который было вложено много сил и средств, но начались новые сразу с тремя университетами. В питерской Вышке с нашей помощью появился факультет компьютерных наук — Санкт-Петербургская школа физико-математических и компьютерных наук НИУ ВШЭ. Второй проект — с бакалавриатом математики СПбГУ, который сделал лауреат премии Филдса Станислав Смирнов. Это, пожалуй, самый сильный в России бакалавриат по математике сейчас. Третий — совместная с Университетом ИТМО магистратура. Кроме того, у нас есть сотрудничество с ИТМО на уровне бакалавриата, межвузовский Computer Science Center, который мы создали с «Яндексом», в ЛЭТИ мы присутствуем на кафедре математического обеспечения ЭВМ, которую я оканчивал. В Политехе, как и в СПбГУ, у нас лаборатория. В Москве — магистратура в МФТИ, ее сделали вместе с компанией Acronis, в Новосибирске сотрудничаем с факультетом информационных технологий НГУ.


Наша компания должна вкладываться в развитие в Петербурге такой же инфраструктуры, как в Силиконовой долине

Но вам ведь не нужно столько студентов для работы в JetBrains!

Надо иметь разные горизонты планирования. Если вам требуются пять человек, которые завтра выполнят срочный заказ, то это один вектор развития. Но у нас все хорошо с интересом к вакансиям — студенты и так хотят к нам на стажировки и на работу, конкурс большой. Наша цель — улучшить качество образования этих студентов. Они должны быть сильными, заинтересованными, способными придумывать собственный продукт. Поэтому мы и совершаем инвестиции с большим горизонтом планирования — десять-пятнадцать лет. Почему люди продолжают открывать офисы своих компаний в Силиконовой долине, где все очень дорого? Из-за инфраструктуры, которая включает в себя Стэнфордский университет, компании с местами для выпускников, инвесторов, которые спонсируют стартапы, и те растут как грибы. Это такой «бульон», в котором появляются инновации и сильные люди. Считаю, что наша компания должна вкладываться в развитие похожей инфраструктуры в Петербурге.

То есть Петербург будет IT-столицей России.

Я не хочу, чтобы Петербург был единственной IT-столицей. Я бы хотел, чтобы в России была построена инфраструктура подготовки специалистов, которая повысила бы общий уровень образования. Сейчас государство вынесло на повестку соревнование между вузами. Это игра с нулевой суммой: если кто-то получает деньги, то другой — уже нет, и вузы воспринимают друг друга как противников — а должны быть партнерами. Количество знаний настолько огромно, что ни один вуз не может подготовить специалистов всех типов. Современное образование должно, как из кубиков, собираться в индивидуальные образовательные траектории. Все «кубики» не могут быть в одном университете, поэтому нужна мобильность студентов, чья учеба может начинаться в ЛЭТИ, продолжаться в ИТМО, а заканчиваться в МГУ. Для этого вузы должны дружить, а система образования — быть гибкой.

Но это не так.

Конечно, нет. Тут вторая проблема. Высшая школа — очень консервативная, забюрократизированная область. Плюс высшая школа — это место, где люди работают десятилетиями. Там есть профессора, которым по семьдесят, восемьдесят лет и которые считают, что по-прежнему дают актуальные знания. Это, как правило, не так. Но к ним такой уровень уважения, что делать с ними что-то не хочется. Третья проблема — кадровый голод. Ее даже мы не можем решить, потому что это не вопрос денег — просто людей нет. Мы несколько лет интегрируем в систему своих выпускников, но зарубежные страны манят сильнее: человек оканчивает магистратуру, работает пару лет и уезжает.

Вузы соперничают, а вы с «Яндексом» делаете совместные проекты.

Мы, как и «Яндекс», находимся в таком положении, что желающих работать у нас больше, чем рабочих мест. Это сильно понижает уровень конфликтов. Мы хотим, чтобы люди осознанно приходили именно в нашу компанию. Мы с «Яндексом» разные по направлениям деятельности, но схожи по философии. Синергии у нас гораздо больше, чем потенциала для конфликта.

Ваша супруга с вами работает?

Уже шестнадцать лет. Мы работали в Borland, оттуда Ирина напрямую перешла в JetBrains, какое-то время меня покормила, когда моему стартапу стало плохо, а потом я пришел к ней в JetBrains. То, что работаем мы в одной области и в одной компании, — это очень хорошо: можно подробно обсуждать происходящее на работе, новые идеи, проблемы. Когда человек знает тебя тридцать лет, это взаимопонимание, которого нигде больше не найти.


Жить в Петербурге круглый год — депрессивное занятие, потому что небо лежит на голове

Вы хотели, чтобы ваша дочь занялась программированием?

Вера окончила лицей №239, но не была там отличницей. Когда я ей начал предлагать варианты: «Доченька, смотри, вот тут на программирование учат и тут…» — она мне сразу сказала: «Папа, так. Я в 239 сходила? Сходила. Всё». Она ветеринар. Отучилась три года в Петербургской ветеринарной академии, уехала в Лондон, сейчас занимается в Университете Суррея, присылает фотографии со своих практик — например, как она принимает роды у овец. Красота! Курс Lambing у нее скоро закончится — поедет в Африку помогать носорогам. Я даже немножко ей завидую: это же жизнь, наполненная радостью.

Она планирует остаться в Англии?

Да, планирует, но жизнь так устроена… Вот я гражданин мира, живу в самолете, летаю в разные города.

И какой город у вас любимый?

Прага. Петербург хорош, чтобы приезжать сюда туристом в июне в белые ночи. Жить здесь круглый год — довольно депрессивное занятие, потому что небо лежит на голове. В Бостоне климат еще тяжелее — снежные шторма, даже в Питере зима мягче. Пока работы много здесь и в Америке. В Прагу поеду на пенсию.

Место съемки ЛЭТИ Ул. Профессора Попова, 3
Учебный корпус Электротехнического института из красного кирпича был построен в 1970 году архитекторами Наумом Матусевичем и Виктором Левиашем в стиле советского брутализма.
   

Текст: Виктория Пятыгина
Фото: Виктор Юльев

«Собака.ru» благодарит за поддержку партнеров премии «ТОП50 Самые знаменитые люди Петербурга 2019»:

главный универмаг Петербурга ДЛТ,

Испанский Ювелирный Дом TOUS,

glo,

Nespresso,

Премиальные классы Яндекс. Такси.

Комментарии (0)
Автор: andrey
Опубликовано:
Люди: Андрей Иванов
Смотреть все Скрыть все

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Наши проекты

Читайте также