Анна Козлова

Мастер жесткой реалистичной прозы прошла путь от свалки, куда отправился ее дебют «Плакса», до Первого канала, где Валерия Гай Германика запускает по ее сценарию сериал «Краткий курс счастливой жизни».

О чем будет сериал?

Об отношениях между мужчинами и женщинами, показанных через призму жизни четырех героинь. Мне хотелось рассказать то, что обычно остается за кадром: люди долго и упорно ищут любви, но, найдя ее, впадают в панику и не знают, что делать дальше. Многие даже не трудятся понять, что за человек рядом с ними, для них главное — соблюсти внешние условности. Неважно, что внутри одна фальшь, что конструкция отношений стоит буквально на ходулях и достаточно щелчка, чтобы она рухнула.

Работа над сценарием отличается от написания книги?

В литературе есть место размышлениям о жизни, от которых писатель может впасть в прелесть. Ему будет казаться, что он несет людям свет мысли, но на самом деле читать это, вероятнее всего, будет тяжело. Сценарий отсекает все лишнее, создает динамику: здесь герои не смотрят подолгу в окно и не говорят витиеватыми предложениями. И потом сценарий — это менее личная вещь. Книга, как бы ты ни старался этого избежать, всегда стриптиз.

У вас есть какой-нибудь ритуал, когда вы садитесь писать?

Как у Чарльза Буковски, который не начинал без классической музыки, сигары и виски? Я пью много кофе и раньше много курила, пока не бросила. Как правило,  я могу эффективно писать только в первой половине дня. Встаю в семь утра, гуляю с собакой, отвожу детей в школу и сажусь. После двух часов дня еще могу что-то редактировать, но внутренний процессор уже включает щадящий режим. 

Существует стереотип, что все писатели непременно наркоманы или алкоголики. Что вы думаете по этому поводу?

Мне не удалось совместить богемный образ жизни с работой. Вдруг оказалось, что, если я хочу писать, мне нужна голова. И хотя моя молодость прошла в стремлении достичь бездны с помощью всевозможных веществ, в какой-то момент я просто устала от этого.

В ваших книгах есть нецензурная лексика, сцены секса. Хотели бы вы, чтобы их читали ваши дети?

Ну, пока читать мои книги им просто рано: дочке — девять лет, сыну — пять. Но вообще, препятствий не вижу. Надеюсь, они поймут, что все написанное — условно. Я всегда хотела уберечь их от тупого кондового подхода к литературе, от этого стиля советских училок, когда все написанное принимают буквально и везде ищут скрытые смыслы. Литература не должна спасать мир. Она всего лишь способ, которым автор избавляется от своей боли и одиночества.

Писатель сама, вы и замуж вышли за писателя. Во время совместной жизни с Сергеем Шаргуновым между вами существовало соперничество?

Соперничество было: и кто круче пишет, и кто больше денег зарабатывает, и кто больший профессионал. Вдобавок творческая личность — это всегда нарциссизм и пестование собственного ума. А я считаю ум лишним качеством для мужчины в семейной жизни. На хрена мне твой ум, если он подсказывает тебе ограничивать мою свободу? Из этого брака я вышла с двумя установками: никогда больше не выходить замуж и никогда больше не выходить замуж за мужчину, который пишет.

Вас беспокоит влияние Интернета на книжную индустрию?

Книжную индустрию угробят не блоги, а подход издательств к делу. К примеру, если бы Сэлинджер захотел издать «Над пропастью во ржи» сегодня, он потерпел бы полный провал. Потому что, по мнению издателя, это: а) маленький неформатный текст, к которому придется еще подверстывать рассказы; б) он про подростков, непонятно для какой аудитории; в) из этого нельзя сделать серию. Это миф, что есть хорошие люди, которые хотят, чтобы народ читал книжки, и есть злобный Интернет, который не дает этого делать. Блоги — только благо. Во-первых, они дали русской литературе целую плеяду авторов короткой формы. Во-вторых, они безопасно высвобождают энергию большого количества сумасшедших. 

Когда-то вы писали статьи в «Лимонку», издание национал-большевиков. Вам близки их взгляды?

На самом деле статья была всего одна — смешное эссе о самосознании народов. В то время я только начинала писать, и получилось так, что самые интересные, талантливые люди, полные экзистенциального протеста и гнева, — все они состояли в НБП, а рупором поколения была «Лимонка». Я не увлекалась политикой — ни тогда, ни сейчас, — но эта среда была мне интересней, чем те, кто делал карьеру менеджера по продажам.

А на президентские выборы пойдете?

На такие выборы — нет! Я живу на Кутузовском проспекте, который через день перекрывают для проезда правительственных кортежей. Глядя на людей, который стоят в пробках, сигналят и ждут, единственное, что я чувствую, — это ноющее, как радикулит, раздражение сегодняшней властью.


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также