Текст: Олег Лукьянов
Иллюстрация: Петр Вечканов
Массис вошел в лифт, нажал на седьмой и устремил взгляд к счетчику этажей. Гостиница вроде японская, если судить по названию — «Асахи», да и находится в японском квартале Дюссельдорфа, но кроме названия в ней ничего японского. И лифт какой-то... Вдруг в уже закрывающиеся двери заскочила маленькая японка, но, может, конечно, не японка, а кореянка или, скорее всего, китаянка. Нажала на девятый, и они поздоровались, каждый на своем языке. Лифт зашуршал.
Сорокавосьмилетний Отто Массис не стал отворачиваться и прятать лицо от случайной попутчицы. Он давно уже кое-что понял в жизни и в своей работе. Теперь ему было не до игр в детектива, а тем более в агента 007. Получая очередное задание, Массис просто шел и делал дело, и как можно профессиональнее. Но при этом он знал свое место, не высовывался, не лез в глаза начальству, и жизнь его к пятидесяти годам уже как-то устоялась.
Три недели, каждый день Массис поднимался в этом лифте в свои апартаменты. У него даже сложилась своеобразная церемония. Ровно в восемь он выходил из здания вокзала. Электрички опаздывали очень редко, а от Кельна, где он снимал квартиру, до Дюссельдорфа ехать всего минут двадцать. Пересекал площадь, трамвайные пути, срезал угол, пройдя под зданием почты, через парковку, затем переходил улицу Курфюрстен. Вот и «Асахи», с корейским магазинчиком на первом этаже. Массис заходил к Киму, покупал на весь день еду и воду, бутылочку пива он позволял себе только после работы. Массис входил в гостиницу не через центральный вход, а отпирал служебную дверь своим ключом. Но и это не для конспирации. Просто дополнительная услуга от администрации отеля: не хочешь ни с кем встречаться лишний раз — открой себе сам.
Двери лифта раздвинулись. Массис увидел в фойе знакомый зеленый куст, чахлый, хотя и искусственный. Уже сделав несколько шагов по ковру, Массис услышал из лифта прощальное «чусс», адресованное ему, и тут же определил, что китаянка, или кто она там, живет в стране как минимум неделю, успела выучить, как модно сейчас прощаться у них, у немцев.
Массис открыл семьсот сорок девятый, бросил в холодильник запасы и скользнул взглядом по окну, которое выходило на площадь — развилку автомобильных дорог и свежевыкрашенное темно-красное здание. Это пятиэтажное строение и было его объектом. Вернее, не оно само, а GQ, разместившая в нем свои офисы пару месяцев назад. Задание было простое и от этого приятное: Массис должен был месяц вести наблюдение за сотрудниками этой, кажется компьютерной, компании, протоколировать мелкие события, происходящие в офисах; слава богу, жалюзи там никто никогда не опускал. Необходимо было отметить, например, кто опаздывает на работу и на сколько, курят ли на рабочем месте, часто ли собираются на оперативки или на кофе-брейк. Желательно еще было представить описание помещений, но не сколько в них столов и стульев или компьютеров, а отметить что-то характерное для конкретных людей, занимающих тот или иной офис. Выводы не нужны, но в задании было и то, чего делать не разрешалось: вступать в контакт с сотрудниками компании и входить в здание, а также делать аудио- и видеозаписи. Когда Массис услышал последнее, он сказал себе: «Отто, Отто, до чего докатился мир. Теперь, чтобы пошпионить, необходимо придерживаться законодательства».
Рабочий день у «них» начинался ровно в девять, но Массис уже в восемь тридцать стоял у окуляров. Первые дни ему была интересна сама задача — поймать на карандаш вечно опаздывающих растяп и гнусных курильщиков или курильщиц. Он так увлекся, что через неделю называл всех по именам, естественно, им самим же и придуманным. Вслух, конечно, он ничего не произносил, несмотря на то, что весь день гонял СНН — профессиональная привычка. И, кстати, попутно упражнялся в английском, слушая сто раз одни и те же новости. А к вечеру — те же новости на родном немецком. Через неделю Массис уже знал все про всех. Тридцать с небольшим человек жили на работе обыкновенной человеческой жизнью. Нелька, так он окрестил самую суетливую и вездесущую девушку, напоминавшую ему маленькую собачонку из детства с таким же именем, появлялась, казалось, одновременно на всех этажах и со всеми успевала покурить и поболтать. Четверо мужчин постоянно пили, вдвоем, втроем, вчетвером, и, наверное, поэтому Массис назвал их русскими именами: высокий — Иван, маленький, похожий на русского поэта, — Пушкин, лысый, в очках и вертлявый, напоминавший русского президента, — Горби, последний был с длинными немытыми волосами и запойный — Смирнофф, в честь одноименной водки.
Через неделю Массис уже знал все про всех.
Тридцать с небольшим человек жили на работе
обыкновенной человеческой жизнью.
Коллектив имел своего всезнайку, который часто прохаживался руки за спину, — Наполеон. Имелись и две парочки. Одна — Ромео и Джульетта, правда, уже сильно потасканные. Массис однажды поймал момент очень серьезных намерений приступить к самым интимным отношениям прямо во время работы, но влюбленные настолько потеряли контроль над собой, что забыли запереть дверь, и Нелька их, естественно, спугнула. Другая парочка — две дамы, которые явно предпочитали друг друга мужчинам, во всяком случае, на работе. Зита и Гита под видом того, что примеряют только что купленное белье, на самом деле переодевались в белье и одежду друг друга и при этом успевали пообниматься, поцеловаться и пошарить руками. Наверное, про них все знали, так как даже Массис заметил, что после своих ласк они надевают явно не свое и расходятся как ни в чем не бывало.
Но, по совести говоря, «они», конечно же, работали, сидели за столами, уткнувшись в компьютеры, отвечали на телефонные звонки, а развлекательные сценки случались редко. Массис методично скользил оптикой по окнам компании день за днем, неделя за неделей. Яркие личности уже были прочно зафиксированы автоматическим карандашом, и дело дошло до «сереньких мышек». На последнем этаже в угловом офисе трудился невзрачный, достаточно неопрятный волосатый мужчина с большим животом. Трудился прилежно и усидчиво, насколько можно было видеть через сизые клубы дыма, испускаемые трубкой этой «мышки». Сам Массис не курил, а всех курильщиков считал чуть ли не личными врагами. Массису этот Гаргантюа, понятно, не понравился, но служба есть служба. Что-то подсказывало нашему наблюдателю, что он один из тех в команде, на которых все и держится. Все говорило о том, что он вроде мозга компании или креатора, на худой конец аналитика. К Гаргантюа в кабинет почти не заходили, наверное, боялись навлечь на себя неприятности от этого громилы или просто не хотели травиться. Массис вдруг сравнил офис этого монстра с пивным баром. «Не хватает только пивных кружек и креветок на тарелках», — ехидничал он про себя. А главное, трудно все толком разглядеть. Массис стал ловить момент, когда можно будет осмотреть офис.
Гаргантюа сидел часами, не шелохнувшись и глядя в монитор. Только попыхивал. Даже не трогал клавиатуру. Иногда он изменял позу и смотрел так же тупо в другую сторону. Массис не мог понять, на что смотрит часами это чудовище. Это немного злило. Помогла смекалка. Массис дождался конца очередного рабочего дня и наблюдал за тем, как народ собирается за десять минут до звонка, чтобы ровно в шесть пулей вылететь на свободу. А позже уборщицы должны подойти, чтобы заняться своим делом. Вот тут-то умница Массис и рассмотрит все хорошенько. Все ушли, кроме угадайте кого? Гаргантюа не тронулся с места, даже ухом не повел. «Да он у вас еще и трудоголик... — зачертыхался Массис. — Ну что, пойдем на принцип...»
Прошел час, другой... Массис захотел есть. Он быстро спустился на лифте, обошел здание гостиницы, перешел дорогу и почти вбежал в чайна-ресторанчик, но не обычный, а что-то вроде неформального молодежного клуба. Повезло, что место еще было. Приди он чуть позже, было бы полно молодежи и дым коромыслом. Заказал чикен. Быстро принесли. Быстро съел. И, конечно, нечаянно разжевал несколько перчиков, карликовых, но атомных. Проклял всех китайцев вместе взятых, схватил бутылку пива, налил напиток в стакан и стал пить в надежде, что пройдет. Не прошло. Расплатился у барной стойки, побежал. Дорога. Лифт. В лифте две маленькие хихикающие китаянки, которые едят, наверное, этот омерзительный перец тоннами, и им все равно. Дверь лифта открылась. Выскочил. Побежал. И тут же понял, что выскочил не на том этаже: куста в кадке нет. Но лифт уже ушел вверх. Прошло еще несколько минут. Массис успокоился. Да и было бы из-за чего волноваться, господи... Открыл семьсот сорок девятый и сразу увидел, что за окном темно. Бросился к окулярам. Здание освещали уличные фонари, угловой офис был во мраке. Распахнув окно, Массис поймал себя на мысли, что хочет крикнуть что-нибудь ругательное, обидное туда, в темноту.
Массис Отто был еще далеко не лысый человек, роста выше среднего, разведен. Иногда после работы ему просто необходимо было с кем-нибудь пообщаться. Спускаясь к Киму за пивом, он понял, что не поедет сегодня домой, а переночует в номере. Ким был рад вечернему покупателю и тоже не прочь перекинуться словом. Поговорили о погоде, что снег впервые за последние пять лет целых два дня продержался в городе, что евро, конечно же, ошибка и скоро в Европе это все поймут. И еще что торговля идет плохо.
— А вы чем занимаетесь? — улыбнулся Ким гостю.
Уводя разговор подальше от этой темы, Массис спросил молодого продавца про возраст, про жену, про детей. И узнал, что Ким старше его на пятнадцать лет, его жене шестьдесят, а детей пятеро — в доказательство он позвал из подсобки узкоглазую улыбающуюся женщину. Как бы невзначай и непонятно зачем Массис спросил, не ходит ли кто в магазин из новой компании, из дома красного кирпича, что напротив. Ким почему-то сразу расстроился, так, во всяком случае, показалось, и завозился за прилавком. Массис бросил «чусс» и пошел восстанавливать в себе гармонию.
Утром Массис проснулся с уверенностью, что сегодня он поймает удачу за хвост несмотря на то, что спал не очень. За стеной, похоже, афронемцы подпевали и подтанцовывали модной русской группе «Тату», хотя девчонки пели, нет, визжали, почему-то по-английски. Глаза жадно изучали окна дома напротив. С профессиональным любопытством осматривая офис, Массис отдал себе отчет, что работа его победила. Один — ноль.
С профессиональным любопытством осматривая офис,
Массис отдал себе отчет, что работа его победила.
Один — ноль.
С утра опять шел дождь. Зима. Но, несмотря на то, что в офисе не было света, Массис разглядел и то место, куда так подолгу глядел Гаргантюа, и объект его изучения — шахматную доску с белыми и черными фигурами. Пока рука записывала положение фигур, мозг судорожно убирал со своих полок откровенно отрицательное по отношению к хозяину офиса. Массис любил шахматы. Он их обожал. Он в них играл. Он даже разбирал партии, искал лучшие продолжения, ходил летом в парк играть на деньги. И — о, фантастика! — помнил наизусть пару десятков шахматных позиций, которые казались ему божественным откровением.
Массис знал, что в шахматы, как ни странно, часто хорошо играют бывшие заключенные и моряки. Иногда он и в парке сражался за деньги именно с такими, у которых наколки в виде якорей, кольца в ушах... С большим трудом удалось переписать позицию, на которую часами глядел «моряк». Была, как полагал Массис, и возможность ошибки при перенесении координат фигур на бумагу, если принять во внимание расстояние, освещение, размер и положение фигур. Но ничего, это же его стихия. Если человек на работе часами любуется шахматной позицией, значит, она особенная и, скорее всего, известная. Присел и сразу стал ее анализировать. Но тут же прервался. Это же святое, нельзя заниматься этим вот так, извините, в нижнем белье.
Сутки спустя Массис был вынужден вернуться к наблюдению шахматной позиции в угловом офисе. Он нашел что-то похожее в анналах шахматной истории, но не был до конца уверен. На переписанной схеме не хватало одной фигуры. И теперь Массиса мучили вопросы: то ли он не видит фигуру, которая спряталась за соседней, более крупной, то ли «моряк» любуется случайной не доигранной партией. Прошло еще двое суток. Все было по-прежнему, и Массис не находил себе места. Должен же быть способ добыть информацию! Если бы не условия задания, проблем бы не было. С другой стороны, Массис знал себя, знал, что не успокоится. Два — ноль. Он проигрывал.
Под конец рабочего дня, когда «они» были готовы сорваться с работы, Массис тоже был готов. Он еще в обед позвонил охраннику, который только что заступил на службу, и предупредил о приходе специалиста по противопожарной безопасности. Нужно всего-то пройти по этажам и офисам и проверить наличие и сохранность сигнализирующих датчиков. Массис заверил, что эта прогулка займет не больше двадцати минут. Во время переговоров Массис наблюдал, как молодой парень в форме записывает в журнал сведения, продиктованные по телефону: фамилию, точное название противопожарной службы, номер удостоверения. Естественно, такие удостоверения имелись у Массиса в ассортименте, от налоговой полиции и сантехнической службы до разнообразных страховых агентств. Оставалось добавить только шляпу, слегка затемненные очки и усики.
Рука потянула дверь. Массис оказался в холле красного дома напротив. Охранник не улыбнулся и не двинулся в сторону вошедшего. Вечерний посетитель в шляпе, наоборот, источал открытость и доброжелательность. Он направлялся с удостоверением прямо к застывшему на посту секьюрити. И тут только Массис понял, отчего так напряжен охранник. Немного позади его стойки сидел на корточках какой-то человек с темноволосым затылком. Он, кажется, упаковывал пустые бутылки из-под напитков, которые, наверное, принесли уборщики. Черноволосый закончил с бутылками, распрямил спину и повернулся. Это был Ким. Кореец внимательно смотрел на якобы не Массиса. Но не долго. Он узнал своего покупателя, но при этом позабыл все языки, кроме родного, так как стал показывать Массису на усы и что-то лопотать по-корейски. Молодой охранник понял все по-своему, взял из рук Массиса удостоверение, сличил с записью в журнале и предложил подождать, пока он закроет за Кимом дверь. Ким уходить не хотел, держа в руках пластиковый ящик с бутылками. Наконец он смог выговорить, как попугай, заученную фразу:
— Заходите сегодня за пивом.
— Чусс! — взмахнул рукой Массис и послал Киму обворожительную улыбку.
Массис, пока водил охранника по этажам, ни на секунду не закрывал рта и рассказывал страшные случаи про пожары, что случились от недостаточного внимания к этому вопросу. Наконец они добрались до офиса «моряка». Открыли дверь, зажгли свет. Здесь Массис осматривал противопожарные датчики особенно тщательно и при этом говорил, что офис, по всей видимости, подвергается особому риску, о чем можно судить по запаху прокуренного насквозь помещения. Его спутник потерял всякий интерес к теме и оставил Массиса одного. Этого было достаточно. Вот шахматная доска. Массис склонился над ней, оценил позицию и все понял. «Морячок» искал продолжение знаменитой партии Алехина с Капабланкой, известной каждому любителю. С улыбкой дотронулся до фигуры — сейчас он сделает ход, который так долго ищет его подопечный. Массис с трудом оторвал ферзя от доски. Но не всего, а только его часть: дурацкая фигура оказалась зачем-то приклеенной. И теперь Массис крутил у себя перед носом обломок белой масти.
Охранник приближался. Он шел на звук, значения которого не понимал. Массис деревянной, совершенно чужой рукой попытался пристроить обломок к нижней приклеенной части. Но две половинки не хотели быть вместе. Резко повернувшись, Массис пошел навстречу парню, ослепляя того улыбкой, и открыл было рот, чтобы начать новую удивительную историю про непредупрежденные пожары. Однако секьюрити что-то почувствовал. Он обошел по периметру офис, внимательно все осмотрел, подошел к шахматной доске. Только сейчас Массис заметил, что парень совершенно белобрысый и сквозь волосы на голове кое-где проглядывает нежная розовая кожа. Блондин не отрывался от доски с фигурами. Он почти вплотную приблизил к ней голову и не меньше минуты разглядывал поле боя, затем вопросительно посмотрел на Массиса, но при этом голову не поднимал и ничего не говорил. Массис потерял нить своей душераздирающей истории и топтался возле стены, пытаясь в нее вжаться. Внезапно погас свет. Массис сообразил, что спиной нажал на выключатель, и начал судорожно искать клавишу в темноте. Блондинчик включил фонарик и резко скомандовал:
Массис знал, что в шахматы, как ни странно, часто хорошо играют бывшие заключенные и моряки.
– Вон из офиса!
Массис понял: объяснять, что это произошло случайно, и с выключателем, и с шахматной фигурой, бесполезно. Домой Массис, конечно же, не поехал и к Киму за пивом не пошел. Пришлось тащиться под дождем целый квартал в другой торгующий вечером магазинчик. Он не спал. Пил из горлышка пиво «Шумахер», темное. Бутылка была большая, возможно, литровая, с пробкой, болтающейся на проволоке возле горлышка. За стеной опять орали «Тату» и соседи. Утром Массис наблюдал, как «моряк», похожий на огромную немытую гориллу, вошел в офис, сразу увидел отломанную головку ферзя, покружил вокруг, взял в руки клетчатую доску с приклеенными фигурками, бросил на пол и вышел из офиса, а минутой позже и из здания.
Настала весна. Массис давно закончил наблюдать за компьютерной компанией, после этого он разыскивал пропавшую собаку элитной породы, потом следил за неверной женой клиента. Много заказов – много работы. Любитель сгонять партийку-другую под пиво, он снова стал наведываться в парк и, когда видел моряков, внимательно вглядывался в их лица. Но встреча произошла. Однажды Массис возвращался из парка. Солнце радовало теплом. В одной руке – коробка с деревянными шахматами, в другой – пустая бутылочка из-под пива. Он нашел специальный контейнер и сунул туда стекляшку. Бутылочное пиво – не разливное, это знают все от мала до велика. Ноги сами привели в знаменитый бар «Шумахер». Здесь, конечно, накурено, но жажда сильнее. Уже от двери Массис увидел своего бывшего клиента, который сидел в одиночестве с огромной кружкой. Для Отто Массиса настал миг истины. Он подсел к «моряку». Тот не возражал и с интересом глядел на незнакомца с шахматной доской. Массис, не поднимая головы, быстро расставил известную позицию и хитро посмотрел на старого знакомого. Их глаза встретились.
— Что, вы тоже? — спросил толстяк у Массиса очень даже приятным голосом.
— ?..
— Моя фамилия Новоцин. Я увидел, что вы расставили фигуры в знакомую для меня позицию, и сразу вспомнил любимую мною Японию. Мне посчастливилось там побывать, к сожалению, всего один раз. В этой стране много удивительного и красивого. Я туда поехал через год после смерти жены. Врач посоветовал куда-нибудь съездить, и я выбрал Японию. Работа совсем не клеилась. А заниматься виртуальной логикой... как это вам объяснить?.. Чтобы погрузиться в творческий процесс, который может начаться неожиданно и так же неожиданно закончиться, нужны некие врата...
— Врата?
— Врата, двери, неважно. Я нашел у японцев то, что искал. Мне показали сад камней. Знаете, что-то вроде бассейна, наполненного песком или мелким гравием. На гравий как будто набросали большие камни, и все как бы случайно, нет логики. Но так только кажется. Камней ровно четырнадцать, хотя все сразу их увидеть нельзя.
— Нельзя?
— Не в этом дело. Камни так расположены, что один всегда не виден.
— ?
— Между камней гармоничные волны из гравия, без начала и без конца. И если я захожу мысленно в этот прекрасный сад, то сливаюсь с космосом, с его логикой, и она становится для меня понятной, когда я двигаюсь между камней. Я привез из поездки сувенир — уменьшенную модель такого сада. Но, где бы я до этого ни работал, мои коллеги прятали в песке окурки, нарушая гармонию волн. Иногда запускали тараканов, и они носились по саду, оставляя следы и взбираясь на камни... Пришлось отказаться держать сад на работе. А работать я могу только в офисе. Дома только сплю. Остальное время — в баре. Так вот, я нашел замену. Во сне я увидел, как сад превращается в клетчатый ковер и обратно. Мне осталось купить коробку с шахматами и расставить фигуры. Наша добрая уборщица иногда вытирала пыль с доски, и ей приходилось убирать фигуры. Я вновь и вновь мучился, расставляя фигуры, пока не придумал их приклеить намертво...
— Может быть, сгоняем партийку? — оборвал Новоцина Массис и, боясь выдать волнение, стал суетливо расставлять фигуры, надеясь, что рассказчик не доберется до самого неприятного в своей душераздирающей истории — поступка неизвестного вандала.
— Я не умею.
Комментарии (0)