Манифестируем (и окончательно закрываем этот вопрос!): современное искусство — это не только про столицу! Советник генерального директора Государственной Третьяковской галереи Александра Федорищева доказывает, что город на Волге — полноценный арт-хаб — со своими героями (за которыми стоит следить!), правилами и безусловной свободой. О сверхискренности, развитии арт-туров и коллекционировании — в интервью с главным редактором Собака.ru Максимом Осиповым!
«Честно говоря, мне не очень близка сама идея «гонки за столичностью». Культурной столицей не становятся потому, что так решили или начали себя так называть»
Вы советник генерального директора Государственной Третьяковской галереи. Что удивляет федеральное музейное сообщество в региональных практиках больше всего?
Мне кажется, сегодня музейное сообщество интересуют практики, в которых сильная федеральная институция с богатейшей коллекцией, которую у нас есть возможность показывать, 170-летней историей и огромной экспертизой, становится не только выставочным пространством, но и частью жизни города. Важно не просто быть филиалом Третьяковской галереи, а встраиваться в локальный контекст: работать с историей места, соседями, жителями района, вовлекать сообщество в музейную жизнь через совместные проекты, тот же «Соседский огород». Именно соединение масштаба Третьяковской галереи и чуткой работы с локальной аудиторией, на мой взгляд, сегодня становится одной из самых интересных музейных практик. Хочется верить, что это приятно удивляет.
А есть ли у региональных музеев что-то особенное, чего нет у столичных институций?
Здесь меньше дистанция между посетителем и самим музеем. Обратную связь ты считываешь моментально — достаточно просто зайти в зал и посмотреть на людей. Тебе не нужны соцопросы и статистика соцсетей. В регионах вокруг институций формируется настоящее, крепкое комьюнити. Это касается не только Третьяковки — посмотрите, как Галерея «Виктория» собирает своего постоянного посетителя. И это именно про живую связь с аудиторией.
Что дает жителям региона сильная культурная среда?
Это дополнительная точка опоры. Поход в музей, театр или на концерт классической музыки в непростое время — это не эскапизм, а способ обрести равновесие. Культура напоминает, что человек живет не только повседневными заботами, но и смыслами, которые делают эту жизнь объемнее.
Как вам кажется, есть ли у Самарской области недооцененный культурный потенциал?
Я бы не сказала, что культурный потенциал Самарской области недооценен. Скорее, он еще не до конца раскрыт. Сильная культурная среда не возникает за один день — она складывается постепенно, усилиями музеев, театров, университетов, художников, бизнеса, органов власти и самих жителей. Это процесс, который требует времени, доверия и преемственности. Такие процессы невозможно ускорить искусственно, но, если развиваться последовательно, результат обязательно будет очень убедительным.
Что должно произойти в Самаре, чтобы о ней заговорили как о культурной столице не из вежливости, а всерьез?
Честно говоря, мне не очень близка сама идея «гонки за столичностью». Культурной столицей не становятся потому, что так решили или начали себя так называть. Да и, наверное, важнее не стремиться быть похожими на столицу, а развивать собственную культурную идентичность. Можно делать проекты такого же высокого уровня, оставаясь при этом самими собой.
Конечно, нам еще есть куда расти — и в количестве, и в масштабе, и в качестве проектов. Для этого очень важно укреплять связи внутри культурной среды. Очень многое начинается с простых вещей: чаще встречаться, ходить друг к другу на открытия, обсуждать проекты, поддерживать новые имена. Именно из такой профессиональной солидарности постепенно складывается сильная культурная экосистема.
Насколько важно музею быть не только хранителем наследия, но и общественным пространством? Где проходит граница между сохранением традиций и необходимостью экспериментировать?
Сегодня музей давно вышел за рамки классического представления о хранилище и выставочном зале. Это сложная экосистема, которая работает сразу в нескольких измерениях. С одной стороны, мы остаемся местом встречи с искусством и глубокой экспертизой. С другой, это общественное пространство, площадка для коммуникации, образовательная среда и все чаще — продюсер ярких культурных событий.
Нам важно, чтобы музей стал органичной частью повседневной жизни города. Чтобы на простой практический вопрос жителя: «Куда отвести ребенка на елку, где купить классный сувенир или поработать с ноутбуком за чашкой кофе?» ответ «Это можно сделать в Третьяковской галерее!» всплывал в голове одним из первых.
Реально ли культурным институциям конкурировать за внимание человека в эпоху соцсетей?
Музей по своей природе — это аналоговый опыт. Встреча с подлинным предметом, погружение в историю, отсутствие возможности что-то перемотать или пролистать — в этом наша сила. Не нужно стесняться этой «несовременности». Наоборот, сегодня в ней заключается главное конкурентное преимущество музеев.
Мы видим, что все больше людей осознанно ищут способы замедлиться: растет интерес к пленочной фотографии, винилу, бумажным книгам, прогулкам без телефона. Это не отказ от технологий, а попытка восстановить баланс. Культурным институциям не стоит пытаться играть по правилам социальных сетей. Контент нужен, чтобы рассказать о выставке и пригласить зрителя, но сам музей должен предлагать то, чего не даст ни одна лента: возможность остановиться, внимательно посмотреть и прожить опыт встречи с искусством.
«Когда в район приходит музей, преображается все вокруг, причем далеко за пределами музейного здания»
Как думаете, культура может быть инструментом развития территории наравне с бизнесом и промышленностью?
Безусловно. Посмотрите на филиал Третьяковской галереи в Самаре: когда в район приходит музей, преображается все вокруг, причем далеко за пределами музейного здания. Важно не только то, что происходит внутри, но и то, как выглядит остановка общественного транспорта рядом и доступна ли она для людей на инвалидной коляске, в каком состоянии находятся сад и соседние здания. Потому что музей не может существовать отдельно от города.
Когда культурная институция мыслит себя частью городской среды, она постепенно меняет и отношение людей к этому месту: посетителей, сотрудников, жителей соседних жилых комплексов... Культура формирует привычку замечать, беречь и чувствовать ответственность за пространство вокруг. А из этого складываются уже вполне осязаемые изменения: район становится более привлекательным для жизни и прогулок, появляются новые городские маршруты, развивается локальный бизнес, растет интерес туристов и инвесторов. Поэтому культура — это полноценный инструмент развития города.
Как вы относитесь к тому, что бизнес все чаще использует искусство как маркетинговый инструмент?
Это неизбежный процесс, и я не вижу в нем ничего плохого. Искусство и бизнес взаимодействовали всегда. Вопрос не в самом факте сотрудничества, а в его качестве. Даже в музеях сегодня есть сувенирные магазины: хороший музейный мерч — не просто коммерция, а возможность продлить впечатление от выставки и унести с собой частичку этого опыта.
При этом для культуры особенно важно партнерство, основанное не только на маркетинговых задачах, но и на разделении ценностей. Мы очень благодарны нашим меценатам и партнерам, которые поддерживают проекты Третьяковской галереи. Благодаря этому появляются выставки, образовательные программы, концерты и многие другие проекты, которые делают искусство доступнее для самой широкой аудитории.
Какая выставка должна появиться в Самаре, но ее пока никто не решается сделать?
Мне очень хочется, чтобы в Самаре появилась ежегодная выставка работ выпускников Художественного училища имени Петрова-Водкина с участием выпускников Института культуры. Более того, мне кажется интересной идея, чтобы этот проект полностью создавался молодыми специалистами: от концепции и экспозиции до образовательной программы. Молодым художникам очень важно как можно раньше выходить за пределы своих учебных мастерских, встречаться со зрителем, получать профессиональную обратную связь и чувствовать себя частью художественного процесса.
В Москве есть прекрасный пример такой инициативы — выставка выпускников творческих вузов в «Зарядье». Мне кажется, Самаре тоже очень нужен подобный проект. В прошлом году я была на защитах дипломов в Институте культуры и увидела много талантливых ребят. У них есть идеи, есть профессиональная подготовка. Им не столько не хватает площадки, сколько ощущения, что их здесь ждут, что ими интересуются и готовы поддерживать в самом начале пути. Я буду рада ошибаться, если вдруг выпускники уже показывают свои работы на внешних площадках. Возможно, не все попадает в поле моего зрения.
А теперь — о состоявшемся! Какая региональная выставка последних лет произвела на вас самое сильное впечатление?
Определенно, выставка «Бывшие» в Музее Модерна. Меня поразило, насколько деликатно и человечно можно говорить о большой истории.
«Моя коллекция молчит, но в ней иногда отражаются события моей жизни»
Есть мнение, что современное искусство стало слишком закрытым клубом для своих. Вы согласны?
И да и нет. Любая сфера интереса со временем формирует свой круг общения — люди встречаются на открытиях, обсуждают выставки, книги и новые проекты. Это нормально. Вопрос скорее в том, насколько глубоко вы готовы в это погружаться.
При этом мне совсем не кажется, что современное искусство — закрытый клуб. Войти в него гораздо проще, чем кажется, даже если вы переехали из другого города. Я тоже никого в Самаре не знала и искала людей, которым интересно искусство. Моей точкой входа стал арт-клуб «Худрук». Его основатели организуют арт-туры, встречи и мероприятия, куда может прийти любой желающий. Так когда-то сделала я и нашла своих людей.
Правда, есть один побочный эффект: можно неожиданно для себя начать коллекционировать современное искусство и строить планы на отпуск, сверяясь с датами ярмарок и биеннале.
Раз мы заговорили про коллекционирование — помните ли вы свою самую первую покупку искусства?
У меня было два этапа. Первый, скорее неосознанный, начался на ярмарке локальных брендов в Туле, где были представлены работы местных художников. Я покупала их скорее из желания поддержать авторов — мне нравились эти вещи, но тогда я рассматривала эти покупки как декор для дома.
Осознанное приобретение случилось позже — это была работа Саши Пучковой, междисциплинарной художницы из Москвы, родившейся на Байконуре. Я очень хорошо помню этот момент: он стал для меня переходом от спонтанных приобретений к более осмысленному формированию коллекции. В этой работе Саша создает художественный мир, связанный с образом космических амазонок, где соединяются фантазия, работа с нейросетями, множество эскизов и последующее воплощение в акварели.
Это был смелый шаг, к которому вы готовились?
Нет, не уверена, что готовилась. Просто захотелось с чего-то начать. Это случилось перед моим днем рождения, и я сделала себе такой подарок — купила ее работу.
Это было осознанное приобретение, которое я зафиксировала в памяти. Сейчас я веду специальную табличку, куда вношу все детали: дату, место приобретения, размер работы и ее стоимость.
Покупка искусства для вас — это импульс или взвешенное решение?
Это всегда совокупность. Есть импульсивные покупки, которые просто «попадают» в мой художественный вкус и эмоционально совпадают с моментом. Но есть и более выверенные решения, когда я понимаю, что хочу работу конкретного автора и подхожу к этому осознанно, учитывая ее контекст и ценность. А бывают и обратные ситуации, когда после личного общения с художником я понимаю, что это не мой выбор. И для меня это тоже важная часть процесса: живой контакт с автором часто влияет на решение не меньше, чем сама работа.
Преимущество приобретения работ локальных авторов точно в возможности познакомиться с художником лично, увидеть его практику вживую и лучше понять контекст, в котором он работает. Это делает выбор более осмысленным и честным.
Чьи работы из самарской школы представлены в вашей личной коллекции?
Назову только несколько имен: Яна Арбузова, Даша Емельянова и Алексей Журавлев с его графикой. Мне особенно важно, что современное искусство не обязано вызывать только комфортные или положительные эмоции — в работах Алексея есть выраженная тревожность, и для меня это скорее пространство для размышления и внутреннего исследования, чем для однозначного эстетического удовольствия.
Отдельная история — керамика Анны Афанасьевой, которую мне не так давно подарили. Поняла, что, определенно, надо глубже изучить эту сторону локальной сцены.
Как вы находите новых авторов?
Я нахожу новых авторов через несколько каналов: много хожу на выставки в Москве и других городах, езжу на ярмарки, слежу за профессиональными изданиями, медиа и блогами. Это позволяет быть в курсе событий и видеть новые имена в контексте.
В Самаре для меня важную роль играет «ЗИМ Галерея» — один из фильтров локальной сцены. Они очень активно работают именно с молодыми художниками — часто через их проекты я впервые узнаю о новых авторах. Речь не идет о приобретении, но они попадают в поле моего внимания: я начинаю следить за их практикой и уже дальше понимаю, насколько мне это близко.
Говорят, коллекция — это портрет коллекционера. Что ваша коллекция говорит о вас?
Моя коллекция молчит, но в ней иногда отражаются события моей жизни. Она не выстроена тематически — в ней сосуществуют очень разные направления и художники.
Мне близка мысль Михаила Алшибая о том, что коллекционирование — это «экспериментальный метод искусствоведения». Для меня это действительно способ исследовать и само искусство, и метод самопознания, возможность фиксировать свой взгляд на мир черерез искусство. И в каком-то смысле — возможность рассказывать о себе без слов.
У каждого коллекционера есть история об упущенной работе, о которой он жалеет. Есть ли такая у вас?
Жалеть нельзя, поэтому таких историй нет. Была забавная ситуация с Ирой Козаченко: мы на ярмарке «Контур» буквально вцепились в одну работу Яны Арбузовой. Ира держала ее в руках, а я говорила: «Беру!» В итоге я потом выбрала другие две небольшие работы, а Ира забрала первую. Договорились, что Галерея «Виктория» передаст нам их в Самаре, но в логистике что-то перепутали. В итоге работа, которая понравилась нам обеим, лежит у меня, а две работы, которые купила я, — вообще у Ани Радаевой. До сих пор не обменялись — так и живем.
Ирина — частый участник аукционов. Один раз мы боролись за одну работу на аукционе. В итоге она победила…
А я не удивлена! Как можно отказать Ирине?
«Уезжая из региона, художник все равно остается художником из Самары. И в профессиональной среде его чаще всего так и продолжают воспринимать»
Что вы отвечаете тем, кто считает современное искусство «непонятным» и утверждает, что «так сможет и ребенок»?
Современное искусство действительно может казаться непонятным, особенно если нет привычки его «читать». Но это нормально — оно не всегда считывается сразу и требует времени и насмотренности.
Фраза «так сможет и ребенок» обычно возникает из-за того, что не видны контекст работы и путь художника. В искусстве важны не только форма и жест, но и идея, авторский замысел и то, как работа встроена в художественный язык и практику. Современное искусство – это не загадка с правильным ответом, это приглашение к разговору, оно требует опыта зрителя.
У меня искусствоведческое образование, но я до сих пор чувствую, что ничего не понимаю в современном искусстве. Насколько важна теория и история для успешного художника?
На мой взгляд, это действительно важно. Современный художник может создавать сильные работы интуитивно, но в разговоре часто становится видно, что многие образы и решения он «считывает», не всегда осознавая их исторические источники.
История искусства и понимание преемственности стилей дают свободу: они позволяют не повторяться, а работать осознанно — в том числе делать отсылки и оммажи с пониманием контекста и собственной позиции.
Как вам кажется, что нужно изменить в локальном культобразовании?
Скорее даже не менять, а развивать профессиональные направления, связанные с историей и теорией искусства, кураторской практикой. В регионе сейчас очень живой культурный контекст: естественно, что со временем будет расти потребность в людях с соответствующей подготовкой.
Когда я переехала в Самару и узнала, что здесь есть Институт культуры, я сразу начала искать, есть ли там направление искусствоведения — тогда это казалось очень логичным шагом. Но такого направления для себя я не обнаружила (а с радостью бы пошла!).
Наблюдаем, что самарские художники часто уезжают в Москву или Санкт-Петербург. Что нужно сделать в Самаре, чтобы это прекратилось?
А нужно ли с этим «бороться»? Я не совсем согласна с тем, что сам по себе отъезд художников — это проблема. Уезжая из региона, художник все равно остается художником из Самары. И в профессиональной среде его чаще всего так и продолжают воспринимать. Я была очень рада, когда увидела работы Дарьи Емельяновой на выставке частной коллекции в Петербурге. В экспликации так и было написано «родилась в Тольятти, живет и работает в Самаре и Москве». Кстати, как-то в Нижнем Новгороде на ярмарке я услышала, как одна галеристка, рассказывая про ее работы, на секунду забыла фамилию, — я обернулась и подсказала: «Емельянова». И в такие моменты особенно ощущается, что наши художники уже присутствуют в общем художественном поле.
При этом, конечно, важно, чтобы связь с регионом не терялась. Для нас большая радость, когда художники, даже уехав, продолжают участвовать в региональных проектах. Возможно, задача региона не «удерживать», а скорее поддерживать эту связь, вовлекать и приглашать к совместным проектам.
«Когда ко мне приезжают гости, моя цель — сделать так, чтобы им захотелось провести в Самаре отпуск»
В других интервью вы рассказывали, что часто сопровождаете друзей и официальных гостей в поездках по культурным местам региона. Какая реакция на Самару удивляет вас больше всего?
Часто приходится слышать: «Ого, я и не знал, что в Самаре такая архитектура!» или «Даже не догадывался, что тут есть филиал Третьяковской галереи!» Обычно люди знают Самару как «запасную столицу» или центр космической отрасли, но не подозревают о невероятной архитектуре и красоте природы. Когда ко мне приезжают гости, моя цель — сделать так, чтобы им захотелось провести в Самаре отпуск. Я всегда спрашиваю: «На сколько дней приехали? Сколько лет детям?» — и в голове сразу выстраиваю индивидуальный маршрут.
Что вы показываете гостям в первую очередь, а что оставляете на потом?
Обычно первый визит — это классика: пешеходная прогулка по старому центру, чтобы «почувствовать» историю города ногами, и бункер Сталина. Важно понять, как город был образован и через какие события прошел. Если позволяет время, обязательно отправляем на прогулку по Волге. В зависимости от запроса и интереса, конечно, я стараюсь показать Художественный музей, Музей Модерна, Галерею «Виктория» и филиал Третьяковской галереи. А еще я мечтаю когда-нибудь встроить в маршрут гостей поход в театр-студию «Грань»! Но вы сами понимаете, какая это сложная задача. Кстати, про этот театр мне рассказывали еще задолго до переезда в регион.
Недавно в Самару приезжала арт-группа из Москвы и Санкт-Петербурга. Какова ваша роль в реализации этого арт-тура?
Моя роль была несложной. Это был групповой арт-тур школы masters. Я знакома с ее основательницей, так как сама иногда принимаю участие в проектах школы. Где бы я ни оказывалась, я всегда рассказываю про Самару — какая она интересная и почему ее стоит посетить. Когда у Полины Бондаревой и ее команды возникла идея привезти группу сюда, они обратились ко мне. Я порекомендовала им места, дала все контакты, список локаций для обедов и ужинов, подсказала какие-то логистические нюансы маршрута. Собственно, тур состоялся, и я очень этому рада.
Как вы думаете, может ли такой формат стать регулярным?
Почему бы и нет. Сейчас арт-туры становятся достаточно востребованы, и, как правило, это довольно привычные маршруты — зарубежные биеннале, ярмарки или уже освоенные культурные центры внутри страны вроде Нижнего Новгорода. Самара пока не была самостоятельной точкой притяжения в таких программах, хотя потенциал для этого очевиден.
Летом приехать в Самару на несколько дней, чтобы познакомиться с городом и его культурной средой, — уже сейчас звучит как очень хорошая идея, даже вне привязки к отдельным событиям. И я рада, что такие поездки существуют и в обратном направлении из Самары. Мне кажется, вне Москвы и Санкт-Петербурга, «Худрук» — единственные, кто это делают. А это уже многое говорит о сообществе и локальной зрелости.
«Искусство для меня — параллельная система координат, помогающая держать равновесие»
Каким было ваше первое сильное впечатление от искусства, которое осталось с вами на всю жизнь?
Сложно вспомнить первое. Точно перехватило дыхание от встречи с «Танцем» Матисса, но не в постоянной экспозиции Эрмитажа, а на выставке коллекции Щукина в ГМИИ. Иногда произведение по-настоящему раскрывается именно благодаря контексту, пространству и соседству с другими полотнами. Для меня это был как раз такой случай: хорошая выставка с экспозиционными и архитектурными решениями может дать новую удачную точку взгляда на всем известную работу.
А точкой отсчета в знакомстве с совриском стала выставка Марселя Бротарса в «Гараже» — моя первая встреча с концептуальным искусством вживую. Понимание того, что произведение может существовать как идея, а не только как материальный объект, этот тонкий баланс формы и содержания меня тогда глубоко поразили. К тому моменту я уже увлекалась историей искусства, но именно этот проект стал началом осмысленного интереса к современным авторам.
Есть ли произведение, к которому вы возвращаетесь снова и снова?
Я возвращаюсь скорее не к отдельным произведениям, а к самим музейным пространствам и их постоянным экспозициям. Бывая в Корпусе Бенуа Русского музея, обязательно рассматриваю коллекцию агитационного текстиля, а в московском Музее ДПИ всегда захожу посмотреть на фарфор. И конечно, если есть хотя бы полчаса свободного времени, точно стоит заглянуть в основные залы Третьяковкой галереи, Эрмитажа или ГМИИ.
Хочется разрушить миф о том, что в классический музей достаточно сходить один раз в жизни, а потом только водить туда детей. Особенно если речь про постоянную экспозицию! Меняемся мы сами, да и экспозиции на самом деле не всегда постоянны.
Как изменилось ваше восприятие искусства за последние 10 лет?
За это время не случилось резких перемен в профессиональном взгляде — скорее, это был плавный и логичный путь становления: через курсы, лекции, переподготовку, работу в музее и коллекционирование. Когда-то еще в школе мне нравился импрессионизм. Знала ли я что-то кроме него? Не уверена. Это было понятно и красиво.
Но в более широком горизонте времени я точно пересмотрела свое отношение к пейзажу. Когда в детстве нас заставляют писать сочинения по картинам Саврасова «Грачи прилетели» или Левитана «Золотая осень», от нас ждут восторга, к которому мы эмоционально еще не готовы. Я выросла в спальном районе Москвы, была абсолютно городским ребенком, поэтому пейзаж как жанр меня не трогал. Но в Самаре я открыла совсем другой тип связи с природой. У местных жителей контакт с ней невероятно тесный: семейное лето Заволгой, поездки по Самарской Луке — все это они видят с ранних лет своими глазами. Когда ты растешь на Волге, чувствуешь пейзаж изнутри, а не описываешь его по школьному шаблону. Думаю, волжанам писать такие сочинения гораздо проще, чем ребенку в Москве.
Какие качества помогает развивать человеку регулярный контакт с искусством?
Прежде всего — гибкость мышления и широта взгляда. Искусство учит удерживать в голове сразу несколько правд: восхищаться вещью и спорить с ней, видеть красоту в неудобном и тревожном. Оно не дает одного правильного ответа, а учит смотреть на вещи под разными углами.
Для меня это надежная точка опоры: когда вокруг происходят тяжелые и непонятные события, классика, современное искусство, театр и музыка остаются тем, что никогда не подведет. Искусство для меня — параллельная система координат, помогающая держать равновесие.
Есть ли эстетический тренд, который хочется отправить на пенсию? Какая тенденция в современном искусстве кажется вам тупиковой?
Вы что-то помните про NFT? Тогда художественные смыслы пытались искусственно привязать к технологическому ажиотажу. Как только волна спала, обнаружилась содержательная пустота большинства таких проектов, и тема быстро ушла из профессионального поля. Сейчас все внимание переключилось на искусственный интеллект и то, как использовать его во благо культуры.
«Если человек сознательно выберет что-то для своего кабинета, это будет гораздо лучше, чем если кто-то сделает этот выбор за него»
Какую картину вы бы повесили в кабинете каждого чиновника?
Здесь не может быть единого решения. Я бы хотела, чтобы это был осознанный выбор самого чиновника. Возможно, это стало бы поводом впервые пойти в галерею, познакомиться с художниками своего региона, что-то приобрести. Если человек сознательно выберет что-то для своего кабинета, это будет гораздо лучше, чем если кто-то сделает этот выбор за него.
Если бы вашу жизнь курировала галерея современного искусства, как бы называлась выставка?
Она бы называлась так же, как работа Вани Симонова, которую я привезла с последнего «Контура» из галереи «Пальто» Александра Петрелли. На металлической дощечке выцарапана фраза: «Вы на это просто посмотрите, а мне с этим жить».
Что такого лежит в вашей сумочке, что моментально выдает вас как человека из культсреды?
Мой рабочий пропуск и мятый билетик с какой-нибудь выставки. И, конечно, зарядка или пауэрбанк — я постоянно фотографирую на открытиях и профессиональных событиях.
Текст: Максим Осипов, Ксения Возгорькова
Фото: Анастасия Пудинова
Макияж и прическа: Маргарита Галявеева
Комментарии (0)