Художница Анастасия Альбокринова продолжает менять ландшафт самарского совриска. За последний год она — дважды! — открыла свое личное арт-пространство «Кабинет» и провела там два фестиваля отвергнутого искусства «БРАК». Идея проекта проста (и гениальна!): помочь художникам избавится от своих нелюбимых работ, справиться с синдромом самозванца и сделать первый шаг в коллекционировании, а заодно — стать частью творческого комьюнити, где «брак» — это почва для зарождения высокого искусства.
«Кабинет» — это экстериоризация моих желаний как художницы, а не как куратора Галереи «Виктория» или арт-директора «ВолгаФест»
«Кабинет» — это очень разностороннее пространство: арт-хранение, зин-библиотека, художественная студия и, конечно же, место для выставок и фестивалей. И в этом году проект обрел свой дом (второй раз!). Давай вспомним этот период переезда: что случилось с прошлой мастерской? Как ты искала локацию?
«Кабинет» — это экстериоризация моих желаний как художницы, а не как куратора Галереи «Виктория» или арт-директора «ВолгаФест». Это полностью мое место, которое работает по моим правилам.
Первый «Кабинет» я решилась открыть благодаря искусствоведу Дарье Волковой. Однажды я пришла на новоселье в ее новую студию в дореволюционном здании на перекрестке улиц Ульяновской и Галактионовской и увидела, что там есть еще свободные помещения с потрясающими потолками. Идея открыть свою студию на тот момент казалась абсолютно сумасшедшей. Я работаю без перерывов и выходных, и время, когда я могу заниматься чем-то для себя, очень ограничено. Но желание пересилило опасения, и я все равно сняла понравившееся мне помещение с деревянными стенами непередаваемого бордово-коричневого цвета. Кстати, пространство стало называться «Кабинет» потому, что оно выглядело точь-в-точь как чье-то рабочее пространство.
К сожалению, я, Даша Волкова, Кирилл Гуров и другие художники работали в этом здании недолго — перед новым годом нас попросили съехать. Всем экстренно пришлось искать новые пространства, и я позвонила Вале Зориной, чья фотостудия «КУБ» находилась в бывшей гостинице «Жигули». Это место для меня является альтернативным кластером — бывшие гостиничные номера в дореволюционном здании арендуют фото- и тату-студии, мастерские и ателье, просто оно менее хайповое, чем «Дом 77». И когда Валя ответила мне: «Насть, ты представляешь, мы как раз в декабре собирались съезжать», я тут же сказала: «Вы съезжаете — я заезжаю!»
Так «Кабинет» обрел свой второй дом. Символично, что у этого помещения уже есть художественная история. «КУБ» работал и как фотостудия, и как арт-пространство (периодически здесь проводили выставки!). Для двух экспозиций они приглашали меня куратором. Классно, что я сняла помещение, в котором уже вела творческую деятельность. Но сейчас оно полностью изменилось — раньше его держали с голыми стенами и меняли декорации для фотосессий, я же наполнила его вещами, связанными с художественным производством: стеллажами, коробками с материалами, собственными произведениями и своей коллекцией искусства.
Что можно увидеть в пространстве «Кабинет» сегодня?
В июне здесь проходит выставка «Товары, изъятые». Я разработала ее для 4-й Самарской Квартирной Триеннале от Галереи «Виктория». Посвящена она бюрократической тяжбе, в центре которой поэтические сборники, которые год назад у меня конфисковали на границе. Это были авторские издания, созданные мной методом цветной ризографии, и я уже успела морально с ними попрощаться, но буквально весной этого года произошло чудо: со мной связалась таможенная служба. Изначально они забрали мои стихи, так как посчитали меня контрабандисткой, везущей товары на продажу. Почему-то на таможне не верили, что я как художница могу создать что-то для себя и везти это из одной страны в другую. В итоге я заполнила очень длинную анкету, сделала доверенность, и мои сборники вернулись ко мне.
Выставка в «Кабинете» состоит из двух частей: одна часть — это сами поэтические сборники, а другая — бюрократическая пьеса, состоящая из документов, переписок, анкет и актов изъятия. Поэтому проект так и называется — «Товары, изъятые». Выставка поднимает вопросы о том, является ли произведение искусства товаром, кто имеет право запретить его циркуляцию в этом мире, может ли искусство кого-то оскорбить?
«Фестиваль «БРАК» не про заработать, а про возможность не хоронить то, что ты создал»
Ты придумала и запустила фестиваль отвергнутого искусства «БРАК»: он помогает многим художникам и дизайнерам найти дом своим не самым любимым работам. Как ты пришла к идее создать такой проект и как выглядела его организация?
Пару лет назад я решила организовать своп одежды для своих подруг. Все приносили ненужные вещи — мы развешивали их на вешалках, раскладывали на столах, обменивались, играли в «Снимите это немедленно». Все, что мы не присмотрели себе, — упаковывали в коробки и отвозили в благотворительный фонд. Такой своп проходил два раза в год, и в четвертый раз я решила принести несколько своих художественных работ, которые валялись без дела. Художница Наташа Прокофьева в тот момент сказала: «Здорово было бы сделать такой же своп, но с произведениями искусства», на что я ответила: «Наташа, мы должны это устроить!» И когда я собралась делать «БРАК», в первую очередь я пригласила в соорганизаторы Наташу. Мне одной не хватило бы ресурсов для создания такого проекта: каждый фестиваль (а их было уже два) — это коммуникация с парой десятков художников и десятками зрителей, объяснение правил игры и поддержание хорошей атмосферы.
Фестиваль «БРАК» — не про заработать, а про возможность не хоронить то, что ты создал. Художник может смотреть на некоторые свои творения как на вещи, которые не представляют ценность, а для другого человека это может стать открытием и радостью. Наш фестиваль о поддержке творческих людей — они передают свои произведения в хорошие руки, и для многих это отличный старт для коллекционирования. Ради таких встреч фестиваль и создан.
Помог ли фест лично тебе открыть для себя новые и сверхъяркие имена самарского совриска?
Моя проблема в том, что в Самаре я практически всех знаю. Единственное, чему я могу удивиться, так это работам, которые у художников лежат в закромах. К примеру, ты знаешь человека, который занимается абстрактным искусством, а он приносит ранние пейзажи, и ты такой: «Ну делааа…».
Классное знакомство у меня состоялось на последнем фестивале с Наташей Вадя — она переехала в Самару из Нижнего Новгорода. Для нашего города она абсолютно новая художница с классным и свежим стилем. Надеюсь, что на фестивале «БРАК» она познакомилась со многими интересными авторами и что теперь у нее будет связь с местным коммьюнити совриска.
Что для тебя значит «отвергнутое искусство»?
Если рассуждать с позиции художника, то отвергнутым искусством можно назвать то, что сам автор признал не лучшей своей работой. Например, часть из большой серии произведений, а также разные наработки и эскизы. Забавно, что даже в мире большого искусства эскизы могут котироваться и выставляться в музеях — как Репинские фигуры, которые он эскизировал отдельно, а потом собирал в большие сюжеты. Многие художники приносят на фестиваль «БРАК» зарисовки, которые являются либо подготовительными к полноценной картине, либо побочными по отношению к основной линии искусства.
«Ты никогда не уверен, что делаешь что-то правильно»
Можно ли сказать, что художники часто страдают синдромом самозванца?
Я думаю, да. Одна из работ на выставке «Товары, изъятые» — стихотворение под названием «Я самозванец». Оно посвящено моей кураторской деятельности и написано в период творческого кризиса. Как куратор я считаю себя самозванцем, потому что нигде не училась и все делаю интуитивно. Работая в творческой сфере, ты никогда не уверен, что делаешь что-то правильно. В некотором смысле стандарта профессии не существует. Речь не только о кураторской деятельности, но и о профессии художника в XXI веке. Раньше было проще — ты отучился в академии и теперь можешь называть себя художником, а сейчас прийти в искусство можно из любой сферы: из инженерии, литературы и даже ботаники. В этом случае человеку далеко не всегда понятно, какое место он занимает в этом большом мире искусства, и от этого много неуверенности в себе. Эту проблему я и рефлексирую в стихотворении «Я самозванец», перечисляя все странные вещи, которыми я занимаюсь. Главное, что заканчивается оно строчкой «Но каким-то странным образом я именно там, где я должна быть». Важно, чтобы человек пришел к ощущению, что, несмотря на все вопросы, на всю неуверенность, на все странности, ты там, где ты должен быть, и ты тот, кто ты есть!
Много ли у тебя отвергнутого искусства? И многие ли работы удалось продать на фестивале?
У меня мало отвергнутого искусства, потому что, к сожалению, мало времени, чтобы им заниматься. При этом я стремлюсь к оптимизации всего, что меня окружает, и стараюсь отделять вещи, с которыми готова расстаться. Для этого я и придумываю такие странные свопы. В идеале хочу прийти к экологичной системе, в которой я перестаю накапливать материалы и создаю новые работы из того, что у меня уже есть. С этой же целью мы с Наташей Прокофьевой создали Фонд Брака — большой коричневый чемодан, куда можно, зажмурившись, скинуть свои ненужные творения. Сейчас он лежит в «Кабинете», и в наших планах – переработать накопившиеся произведения во что-то новое и классное.
Как считаешь, фестиваль отвергнутого искусства «БРАК» может стать площадкой для объединения художественного сообщества и рождения новых звезд самарской арт-сцены?
«БРАК» уже является объединяющей площадкой для самарского арт-сообщества. В нем участвуют и художники, которых мы с Наташей знаем и приглашаем, и те, которые приходят сами из абсолютно разных сфер. На втором фестивале встречались как концептуальные художники, так и стрит-артисты, керамисты, фотографы и просто ребята, которые экспериментируют с коллажами.
Но, на мой взгляд, «БРАК» не способствует появлению новых звезд самарской арт-сцены. Чтобы появилась звезда, она должна сиять одна, а наш фестиваль больше про коллективность, коммуникацию и обмен опытом. Однако, если наш фестиваль помогает художнику лучше раскрыться в глазах других представителей арт-сообщества, то это значимо.
В чем, по-твоему, главная уникальность самарского совриска?
Это очень сложный вопрос, но я попробую ответить на него от обратного. В Самаре искусство очень развито, и в этом плане она не уступает другим городам-миллионникам и даже столицам. Но есть две вещи, которые у нас практически отсутствуют, — это искусство новых медиа и «мемное» искусство. К первому я отношу видеоарт, саунд-арт, кинетическое искусство, программирование и мультимедийные инсталляции. В Самаре таких художников — единицы, а если подобное и выходит на широкую публику, то скорее в музыкальной сфере. Тоже самое могу сказать и про юмор в искусстве. Раньше я об этом абсолютно не задумывалась, но прошлой осенью, во время исследования арт-сцены Сибири, увидела, что многие художники там шутят над собой, над местом, где они живут, над социальными проблемами, над глобальной культурой. А у нас все очень серьезные. Возможно, это связано с тем, как мы себя воспринимаем: боимся показаться глупыми, опасаемся, что нас не поймут. Но в том, что ты делаешь что-то смешное, нет ничего плохого, особенно для фигуры художника, который, по сути, артист. Юмор — тоже способ рефлексии.
Какие идеи, смыслы и образы ты ставишь в центр своего творчества сейчас?
На данном этапе я много занимаюсь текстом и его выходом в поле изображения. Я соединяю себя-поэта и себя-художника. Но в то же время хочется уйти от текста и шагнуть в сторону работы с материалами. У меня в «Кабинете» лежат ящики ткани и осколков фарфора, который я разбила во время одного из своих перформансов. Хочу заняться созданием текстильных и керамических объектов и меньше работать со словами и концепциями. Увидеть себя как визуальную художницу — это задача на будущее.
Каких проектов твоего авторства можно еще ждать в будущем?
Этой осенью стоит ждать возвращения на родину моей книги «Альбанак Т.2». Она сейчас выставляется в Музее современного искусства «Гараж» в Москве, и это самое большое произведение, которое я создала за последние два года. К осени выставка завершится, я буду очень рада наконец-то показать его в Самаре! А еще в музее-галерее «Заварка» можно увидеть мой путеводитель по Ленинскому району, в котором я вывернула наизнанку понятия «автор» и «читатель» и предлагаю самим людям рассказать, что они любят и презирают на улицах города.
Текст: Екатерина Узилова
Фото: Максим Монахов
Макияж: Нана Гаранина
Прическа: Марина Полтавец (Manufaktura beauty)
Комментарии (0)