Самара стала эпицентром «Заговора тополей» – второй части одноименного выставочного цикла, где арт-группа «НИИ Собачьих дел» (художники из Тюмени!) представила огромную инсталляцию «Живое обречено жить». Лада Ладная и Константин Росляков, известные своим метанаучным подходом, превратили три срубленных городских тополя, которые прежде росли у Галереи «Виктория», в футуристические антенны, способные улавливать и транслировать энергослепок – накопленную деревьями память места, историю города и вибрации времени.
«Мы позиционируем себя как метанаучная группа: заимствуем концепты из науки, магии, позднесоветских психоэнергетических и психотронных практик и трансформируем их в художественные эксперименты»
Нас как редакцию Собака.ru (!) очень волнует вопрос: как родилось название вашей арт‑группы?
Лада: Это случилось во время работы в Красноярске. Мы оба – не сговариваясь! – приехали с проектами о памяти места: у Константина – интернальная память пространства, у меня – более органическая и «сумасшедшая» память. Наши творческие работы были связаны с учеными. Так и было решено сделать акцент на работе научно-исследовательского института как источника самых смелых экспериментов. А что именно скрывается в этих лабораториях, как говорится, не наше «собачье дело». Выражение зацепилось как прикол и потихоньку превратилось в имя коллектива – из шуточного жеста получилось постоянное название.
Каких принципов придерживаетесь в рамках своей арт‑резиденции? Какие подходы уже опробовали?
Лада: Мы позиционируем себя как метанаучная группа: заимствуем концепты из науки, магии, позднесоветских психоэнергетических и психотронных практик и трансформируем их в художественные эксперименты. В работе мы интересуемся нечеловеческой агентностью – тем, как проявляется нечеловеческое, случайное и синхронное. Практически опробовали сеансы коммуникации с «сущностями», телепатические упражнения с картами (Зенера), создание шумовой музыки из радиосигналов, технологические устройства‑аналогии антенных структур, теперь и зеркала‑усилители (Козырева), которые фокусируют поля и создают медитативное состояние у зрителя.
«Это рассказ о тополях, которые были частью городской среды, наблюдали развитие места и людей и оставили энергетический отпечаток – энергослепок»
О чем рассказывает новая инсталляция?
Лада: Инсталляция – это попытка «поговорить» с тополями как с живыми или мертвыми организмами, сохранить их энергослепок и усилить его через технологию. Мы превращаем зрителя в приемник: через спиралевидные конструкции, зеркала и антенно‑металлические формы фокусируем и резонируем с накопленным «опытом» деревьев – их памятью места, историей города и визуально‑звуковыми отпечатками времени.
Какое у нее прошлое, какая история? Обычно творцы переживают эту историю: как это было у вас?
Константин: Закулисье связано с исследованиями памяти пространства и органики. Концепция выросла из идеи о том, что у деревьев остается некоторый энергослепок — след от их жизненной активности и наблюдений за окружением. В процессе создания мы переживали и технические, и мистические истории: работали с формой через L‑системы, печатали фрактальные «ростки», параллельно фиксировали синхронности и проявления. Для нас создание – это смесь рационального проектирования, технодизайна и работы с мистическим повествованием, переживание истории как у авторов у нас больше коллективное, через обмен знаниями и испытания материалов, а сильные переживания оставляем для зрителя при взаимодействии с инсталляцией.
Расскажите историю тополей, чьи голоса мы сможем услышать в Галерее «Виктория»?
Лада: Это вполне себе конкретные срубленные деревья напротив старого входа в Галерею. Мы продолжаем рассказ о тополях, которые были частью городской среды, наблюдали развитие места и людей и оставили энергетический отпечаток – энергослепок. История этих деревьев – история города, собрание событий, запахов, электрических и атмосферных измерений, которыми они набрались. В инсталляции мы пытаемся уловить и рендерить эти голоса как набор резонансов: от шумовых фрагментов радиосигналов до тональных и шумовых вибраций, превращенных в звуковую ткань.
О чем они будут говорить? Какие звуки?
Константин: Тополям не свойственна линейная человеческая речь. Их «речь» – это резонансы, заряды, шумы и паттерны. В звуке это проявится как шумовые сигналы, помехи, фрагменты радиосигналов, усиленные и сфокусированные конструкцией, также – ритмы и тональные сдвиги, вызывающие у человека медитативные состояния. В тексте кураторов и медиатора есть объяснение, но основной «диалог» – телесный: слушать помеху, почувствовать пульсацию, прочувствовать образ «радио-пня» и «соцветия» на нем.
Почему для новой инсталляции была выбрана такая громоздкая конструкция?
Константин: Мы исходили из метафоры дерева как антенны: крона собирает заряды, – такая антенна работает через контур «воздух‑земля». Поэтому нам нужна была структура, которая фокусирует поля, усиливает резонансы и одновременно ощущается физически: металл и масса дают сопротивление и «плотность» проживания. Философски это попытка объединить технологию и природу – показать, что техника может стать посредником между человеком и нечеловеческим опытом; избавиться от антропоцентрической оптики, дать человеку шанс стать приемником чужого масштаба бытия. Громоздкость – не только визуальная доминанта, но и телесный вызов: материал диктует поведение, человек испытывает преодоление, и через это происходит внутренний сдвиг.
Что в «ядре» спирали?
Константин: В ядре спирали сосредоточен фокус – точка максимальной концентрации резонанса и «тополевого опыта». Формально это и место, где зеркальность и антенны достигают перекрестного усиления полей, и символический симбиоз – «технологичных пней», место соединения памяти дерева, земли и человеческого восприятия. Пройти к ядру и обратно – значит пережить путь трансформации восприятия. Когда человек встает в самый центр, за его спиной находится то самое место жизни тополей, именно там они накапливали долгий опыт о части нашего большого мира. Звуки в «ядре» – это буквально резонанс от энергии прошлого существования тополей.
«Откликнулись те художники, к которым «прицепилась» тополиная «пушинка»
Тайна тополей‑агентов – это же про призыв исследовать, обратить внимание на проблему через нашу локальную катастрофу. Какой отклик удалось получить от других локаций благодаря «заговору тополей»?
Лада: На самом деле здесь стоит отметить концепцию куратора: она рассылала письма, вкладывая соцветия тополя, большому количеству художников. Думаю, всем знакомы тополиные «пушинки», с помощью которых тополя размножаются: они могут пролететь мимо, а могут «прилипнуть» к человеку. Откликнулись те художники, к которым «прицепилась» тополиная «пушинка». У всех авторов очень разные стили, методы, эстетика, даже способы мышления. Но «поле», образованное единственным выжившим тополем, выявляет тех, кто готов соотнестись с ним.
Тополя выступают бессмертными организмами: в какой плоскости они находятся? Что позволяет им существовать вне зависимости от неутешительной реальности?
Лада: Мы говорим не о буквальном бессмертии, а о сохранении энергетического отпечатка – о рекурсии, где прах или след дерева становится семенем для последующих художественных и социальных историй. Эти «поле‑следы» уходят в сферу знаний и воображения: они продолжают жить в коллективной памяти, в медиаресурсах, в художественных интервенциях. Таким образом тополь «существует» в пластах знания, памяти и резонанса – вне отрезка биологической жизни. Материально это также подтверждается тем, что почва и место становятся «почвой» для художников и новых работ – след живет дальше как стимул.
Какой идеальный итог от создания инсталляции вы ожидаете?
Константин: Идеально, чтобы человек вошел в пространство и вышел измененным: сдвиг восприятия, расширение интуиции, ощущение другого масштаба бытия. Чтобы переживание было не развлекательным, а трансформирующим: зритель мог чуть дальше увидеть, почувствовать связь с нечеловеческим, возможно, задуматься о своем месте в среде.
Текст: Аполлинария Булыгина
Фото: Ксения Глосса
Комментарии (0)