Юлия Сильверхуф: «Холстом может быть вообще все что угодно, хоть ненужная картонка или рекламная афиша»

Дофамин с нами! Знакомьтесь: Юлия Сильверхуф – художница, жизнь которой напоминает сценарий захватывающего (на несколько сезонов!) сериала. Прямо сейчас с ее творчеством можно познакомиться в самарском филиале Третьяковской галереи. А в ее истории – выставки в Америке и Франции, работа с Universal Music и Netflix, одно рукопожатие до мистера Брейнвоша и взгляд на Бэнкси, а еще – большая любовь к Самаре и Волге.

«Моя задача – не прятать работы в стол, а дарить красоту людям – как можно больше красоты!»

Мы начнем интервью с конца! Давай сразу к важному инфоповоду – скоро, как ты писала в соцсетях, у тебя появится новая серия работ – «будет много новинок и новый цвет». Можешь (специально для Собака.ru!) рассказать, к чему ты готовишься?

Планов много! Я работаю сейчас над новой серией холстов: все про женщин и их состояния, где замешаны стихии и алхимия души, но с элементами поп-арта, естественно. В планах – большие детальные работы, но и без бумажных не обойдется. Очень хочется все-таки персональную выставку, но на подготовку нужно много времени.

А что касается нового цвета, мой цвет весны в этом сезоне – все оттенки розового. Выйдут новые серии лимитированных винтажных тарелок с изображениями старинных парфюмов, а также мы будем вспоминать двухтысячные! Это будет некий эмоциональный бустер: первый – любовь к искусству, второй – культурный код, который читается в винтажных тарелках (именно их я с трепетом ищу на Avito и Птичке!), третий – эмоциональная привязанность к объектам, которые окружали нас в прошлом, ностальгия по временам, когда было все беззаботно и радостно. Ну и в серии с парфюмом еще добавятся истории-воспоминания, связанные с запахами (которыми пахли наши мамы и бабушки-роднулечки!).

Эти серии созданы эксклюзивно для галереи Altmans Gallery и арт-пространства Air.

Сама ходишь по блошиным рынкам в поисках винтажа?

Да, конечно! Это целая компьютерная игра для меня! Обожала делать это в Париже, там есть еще и потрясающий аукционный дом Drouot. Да и в России можно найти настоящие «бриллианты»!

Значимо, когда кто-то получает в наследство бабушкины квартиры и делится сокровищами винтажа просто так, чтобы в дальнейшем они превратились в арт-объекты.

Как твое творчество начало «убегать» с холстов и перемещаться на тарелки, сумки, костеры? Стало скучно?

Меня вдохновил пример профессионалов из Лос-Анджелеса, которые работали в сфере поп-арта: они выстраивали это направление десятилетиями! И именно они показали мне на собственном примере, каким на самом деле должен быть арт-маркетинг.

Ты жила в Лос-Анджелесе?

Я прожила в Америке двенадцать лет, из них где-то год – в Нью-Йорке, а все остальное время я наслаждалась Лос-Анджелесом. И именно там поняла, что холстом может быть вообще все что угодно, хоть ненужная картонка или рекламная афиша. Мой реальный взлет как художника связан именно с этим местом.

Тебе не кажется, что когда искусство «перескакивает» на какие-то бытовые предметы, оно теряет сакральность и элитарность?

Нет. У меня в работе существуют два разных направления, которые никак друг другу не противоречат. Одно направление – абстракция с глубокими смыслами, а второе – поп-арт. На то он и популярный арт, что строится на эпохе времени потребления! Нас всех связывают эмоциональные привязки к материальным объектам. Искусство – оно для людей! И в этом, в том числе, моя задача – не прятать работы в стол, а дарить красоту людям – как можно больше красоты!

Видела, что как-то твоим холстом была сумка Furla. Это был ваш совместный проект с брендом?

Сооснователи арт-клуба «Худрук» предложили мне создать работу для аукциона, а у них как раз было сотрудничество с Furla. Одна из сумок стала лотом поддержки молодых художников: все деньги с продажи пошли на развитие творческих объединений и групп. Сумку с моей росписью в виде космических цветов тогда купила жена губернатора Вячеслава Федорищева – Александра.

Не было ли у тебя идеи зайти в фэшн-историю? В 2017 году ты расписывала рубашки, джинсовки, толстовки...

Я никак их не разделяю. Для меня фэшн – это тоже искусство. Был опыт здесь, в Самаре – я создала проект «Волжские труселя», в основе концепции которого была отсылка к пляжу, свободе и волжскому гедонизму, семейным трусам из заплаток и разных тканей из ГДР и Советского Союза в современном исполнении. Хочу к лету разработать линию одежды и аксессуаров, связанных с Заволгой, – представляю, что это будет некий спорткор в стиле восьмидесятых с эстетикой жизни на том берегу реки.

«Именно тогда началась моя личная внутренняя трансформация, о которой по моим грустным глазам и окружающей меня голливудской феерии мало кто знал»

Можешь рассказать про свою творческую историю: с какого момента появилась любовь к искусству?

Любовь к рисованию у меня с самого детства! Где-то во втором классе меня отдали в художественную школу. Огромное влияние, конечно же, оказала на меня старшая сестра (тоже художник!): я тусовалась все время в арт-среде, подглядывала за творчеством других – мне все это было очень интересно. Также у меня очень талантливые родители: папа еще в школе рисовал ручкой на футболках одноклассников Микки Маусов, а мама и шила, и вязала, и, кстати, тоже очень хорошо рисовала. Сейчас понимаю, что вот эта любовь к детализации передалась мне именно от нее. Для меня это некая медитация, когда я вообще ни о чем не думаю, и самое великое счастье!

Работы крупными мазками – это не про тебя?

Почему же. Все работы как раз начинаются с крупных мазков и пятен, а уже потом на них начинают появляться детали, которых становится все больше и больше – и именно тогда работа приобретает форму. У меня никогда нет эскизов, я не продумываю заранее, что и где будет находиться, но это касается именно абстрактных холстов. Краска как бы сама льется, нужный цвет попадает в нужное место, образуя коллаж чувств и разных состояний.

Когда начались твои путешествия по миру и длительные переезды?

Когда я жила в Москве. Сначала это было связано с тусовками и музыкой – я занималась привозом артистов в столицу в середине нулевых, посещала множество музыкальных конференций по всему миру. И в то же время у меня была галерея-мастерская на Бадаевском заводе, где находился по тем временам именитый клуб «Крыша мира». Уже тогда я обращалась к написанию больших холстов, и первым фурором стала огромная персональная выставка Up to ice во «Флаконе».

Благодаря музыкальной сфере я впервые поехала в Майами на Winter Music Conference, но моей заветной мечтой всегда было посещение легендарной ярмарки современного искусства «Арт-Базель». И я исполнила свою задумку во время второй поездки в Америку. После я впервые улетела на месяц в Лос-Анджелес, а вернувшись в Москву, решила, что мое место там! Я продала все, закрыла галерею и уехала в Штаты с двумя чемоданами.

В то время я продолжала писать картины и работала художником по костюмам. Из действительно интересного – моя первая работа с Universal Music: помогала в создании клипов для заграничных артистов. За свой первый проект, как сейчас помню, получила три тысячи долларов. Это был восторг! Мои первые заработанные деньги в иммиграции! После – я перешла в киносферу, рисовала героев для мультфильмов, разрабатывала персонажей, работала с Netflix. Мульт и компьютерная игра, над которыми я трудилась, кстати, еще не вышли – они в продакшене. Хотя некоторые фестивальные мультфильмы и короткий метр, например, «Белый шум», уже можно посмотреть в свободном доступе.

Ты уехала на пятнадцать лет?

Где-то на одиннадцать-двенадцать. А потом случился Париж! История про него не поместится на нескольких разворотах. Именно во время той первой – легендарной! – поездки на «Арт-Базель» я познакомилась с огромным количеством людей, которые и по сей день присутствуют в моей жизни. Там же я встретилась с моим вторым мужем Лораном и всей французской тусовкой.

Из арт-комьюнити?

Да, это именно те люди, которые вернули в 2009 году славу уличному искусству, создав фильм «Выход через сувенирную лавку». Его участниками были мистер Брейнвош и Бэнкси, а Лоран в то время и помогал с фильмом (его, кстати, тоже можно увидеть в этой картине), и был их арт-дилером.

Когда ты находишься среди таких творческих людей, ты и сам кратно растешь в профессиональном плане.

В это время начался самый пик! Совместно с Лораном мы открыли галерею в Лос-Анджелесе. Тогда мы были на шаг впереди – стали главной галерей для таких домов, как Сотбис и Кристис. Тогда этот город еще не был сильно развит в этом арт-направлении, в нем не было ярмарок современного искусства, которые проходят сейчас. Все летали в Нью-Йорк! Мы же устраивали приватные ужины, выставки, арт-шоу, участниками которых были и Йоко Оно со своим деревом желаний, и Карим Рашид, который разработал нам дизайн огромной инопланетной тарелки на задний двор галереи. В экспозициях можно было встретиться с работами Пикассо, Дали, Кусамы, Джеффа Кунса, Энди Уорхола и Балдессарини… В общем, все топ-имена! И как же мне было приятно, что мои картины в галерее всегда висели рядом с такими великими художниками.

Ты ощущаешь грусть или легкую ностальгию по этому времени?

Нет. Но мне точно есть что вспомнить и чему улыбнуться. Каких только историй у меня нет в копилке – многие друзья просят меня написать книгу. Но в какой-то момент все это просто надоело, в Лос-Анджелесе у меня начался день сурка – и мы приняли решение уехать в Париж.

Сейчас все пытаются вернуть свой 2016-й. Каким этот год был для тебя?

Недавно я выкладывала пост на эту тему: это был специфический год, картинка которого внешне была похожа на жизнь селебрити. Новый год я встречала в вертолете с игристым (летала над Лос-Анджелесом!), после – часто ездила в путешествия и посещала всевозможные арт-ярмарки мира, получала документы… Но потом случился поворот моей жизни на сто восемьдесят градусов, во время которого я поняла, что бегу от самой себя. И именно тогда началась моя личная внутренняя трансформация, о которой по моим грустным глазам и окружающей меня голливудской феерии мало кто знал.

Сейчас ты замужем?

Да. Моим мужем по-прежнему является Лоран, но живем мы в разных странах, давая друг другу пространство и свободу для самореализации.

То есть у вас отношения на расстоянии?

Мы два творческих человека! Но нам всегда есть о чем поговорить (часами!), я прислушиваюсь к его арт-советам, и мы всегда поддерживаем и верим друг в друга. Он работает сейчас над книгой и пишет сценарий к фильмам, живя в Риме.

Он не хочет в Россию?

Очень хочет, но как-то пока не вышло. Он обожает старые фильмы Михалкова, роман Гончарова «Обломов», кинокартины «Доктор Живаго», «Любовь и голуби» (всегда называет меня голубкой!). А еще он в восторге от дачной эстетики в духе Переделкино. Но пока он занят, у него свои проекты. И я тоже занята своей жизнью. Для нас такой сценарий – совершенно нормальная история. Мы вместе уже одиннадцать лет.

«Мои работы красочные – и их чаще всего покупают те, кто действительно любит жизнь, разделяет те же ценности, которые я тоже несу в этот мир»

А почему ты решила вернуться в Россию?

Пандемия привела меня к колоссальному стрессу вдали от моей семьи: во Франции все было по-другому, не так, как в России. При первой же возможности я прилетела в Москву, а потом на пару недель – в Самару. Тут и приняла решение остаться.

Что затянуло здесь?

Спокойствие, тот же волжский гедонизм. Мне здесь комфортно. Сделал пару шагов – ты в багетной мастерской, еще пару – в магазине красок. Пляж, Заволга – все близко. Также я попала в Самару в исторический момент для города – во время открытия филиала Третьяковской галереи. Считаю, это огромное культурное событие для всех нас.

Как началось ваше сотрудничество?

Меня пригласили принять участие в открытии Третьяковки в Самаре: на тот момент там работала Регина Дрозд – она занималась запуском магазина при галерее. Нам очень хотелось, чтобы он был модным, с потрясающими сувенирами! Сидели, думали, что же такого мы можем туда привнести, чтобы это было похоже на примузейный магазин, как в центре Помпиду. Так и появилась идея с росписью тарелок и потрясающей серией открыток «Вкусный союз». Потом понеслись и постеры, и костеры с нашим фирменным самарским пенным и раками. Недавно я написала огромную работу про Самару, которая стала основой новых городских серий.

Как ты считаешь, в Самаре хорошо продается современное искусство?

Мне кажется, что только за последние пару лет в России современное искусство начало набирать обороты. В Самаре можно по пальцам пересчитать людей, которые продвигают это направление. Галерея «Виктория», «ЗИМ Галерея», арт-клуб «Худрук» и SPACE13 gallery пытаются развивать эту тему. Нам просто не хватает большей освещенности. Почему выставки и события начинают пиарить за пять дней, когда это нужно делать за месяц? Тогда же на них придет больше людей!

Элитарность давно устарела. На выставки приглашают одних и тех же людей, не давая информации и легкой доступности к искусству. Но я надеюсь, что Самара быстро нагонит упущенное. Взять в пример Cosmoscow десять лет назад и сейчас – две истории совершенно разных уровней. Да и в Самаре за последние пару лет появилось несколько новых галерей и арт-центров.

Бывали ли у тебя ситуации, когда ты как художник отказывалась от участия в выставках?

Да, было и не раз. Мало того, я могу отказать человеку в покупке моих работ, особенно тех, которые я очень долго создаю. Была в моей жизни пара таких случаев.

А по каким критериям происходит отсев?

По внутреннему ощущению. Я очень хорошо чувствую людей: иногда люди могут просто показывать власть и бросаться деньгами, не погрузившись в мир картины. Ощущаю, когда происходит диссонанс между картиной и покупателем.

Ситуация: прямо сейчас потенциальный покупатель принесет тебе триста тысяч за картину, но ты будешь знать, что репутация у этого человека – так себе. Твои действия?

Не продам. Честно. Объясню: каждая работа – это часть меня, это моя жизнь, мое время и эмоции. И все это я очень ценю. Мне очень повезло – я притягиваю светлых, потрясающих людей. Мои работы красочные – и их чаще всего покупают те, кто действительно любит жизнь, разделяет те же ценности, которые я тоже несу в этот мир. Да, где-то на жизненном пути нас всех все равно ожидают падения, но за ними обязательно последуют взлеты. Вот такой я оптимист – верю в сочный мир!