Как развить футбол на электроколясках, начав с комментария в соцсетях «по приколу»? Ответ знает Антон Фадеев! Два года назад он решил собрать в Тольятти собственную команду, а в этом — их проект «Поспишь потом» уже прогремел на чемпионате России. Антон открыто говорит о том, о чем другие молчат: о вреде гиперопеки, личных границах и о том, как тяжело вытащить человека из четырех стен. Эта история о спорте, который стал официальной дисциплиной, и о людях, которые управляют своей жизнью с помощью одного джойстика.
«После травмы навык управления компьютерной мышкой стал моей главной целью: общение (в том числе и онлайн!) нужно для того, чтобы жить»
«Поспишь потом» — совсем нетипичное название для благотворительной некоммерческой организации (и, если честно, оно звучит слегка по-рокерски!). Есть ли личная история, связанная с выбором нейминга?
Когда пришло время выбирать название, я подошел к этому вопросу стратегически. Не хотелось чего-то скучного или стандартного, наоборот, был запрос на нечто вызывающее — то, что точно не оставит человека равнодушным. И да, вы правы, оно и правда звучит слегка по-рокерски. Кстати, в Нижнем Новгороде есть панк-группа с таким же названием, так что это еще и небольшая отсылка к панк-культуре.
Когда и как появилась идея собрать команду?
Чуть больше двух лет назад у меня появилась идея собрать в Тольятти команду по футболу на электроколясках. Тогда я активно общался с ребятами из Нижнего Тагила, которые уже несколько лет ездили на соревнования и вели соцсети о своем опыте. Однажды я увидел ролик, где игрок на коляске перевернулся во время матча. Снято это было не драматично, а скорее с иронией — под песню «Каскадеры». Я оставил комментарий и спросил, все ли в порядке со спортсменом. В ответ получил вопрос-предложение: «А почему бы вам не собрать свою команду в Тольятти?» С этого комментария все и завертелось. Мне дали контакты Российского футбольного союза, там поддержали инициативу и выделили спортивные коляски на тест. Мы начали тренироваться и уже через три недели провели первые соревнования.
Как вообще возможно провести турнир, когда проект только зародился и еще не успел окрепнуть? Насколько это было сложно?
Организовать мероприятие для маломобильных людей — огромный труд. Нужно учитывать множество деталей: от порогов и доступных туалетов до помощи волонтеров.
Тогда перед нами не стояла задача выиграть (признаюсь, что о спортивных достижениях речь вообще не шла!): главное, чтобы турнир просто состоялся и обошелся без травм. Дело в том, что электроколяски довольно опасные, они требуют высокой концентрации. Одно неверное движение джойстика — и можно врезаться в стену или травмировать соперника. Я безумно переживал, чтобы ничего подобного ни с кем не случилось. И к счастью, все обошлось: турнир прошел весело, динамично и без травм.
Насколько это жесткий и травмоопасный спорт?
Из моего рассказа может показаться, что это очень опасно. Но на самом деле при соблюдении техники безопасности риск травмы минимальный. Спортсмены обязательно пристегиваются: кому-то хватает обычного ремня, а кому-то нужна более основательная защита. Например, у меня тело устроено так, что в любой момент может начаться сильный спазм — меня затрясет, и я потеряю управление. Поэтому меня дополнительно приматывают обычным скотчем.
Чем вы занимались до футбола? Пробовали себя в других видах спорта?
У меня долгая история. В травме я уже больше 12 лет: прошел огромный путь от лежачего больного, прикованного к кровати, за которым ухаживала мама, до человека, который сидит перед вами в пиджаке, дает интервью и руководит собственной командой.
Первые два года было невыносимо тяжело. Потом начался новый период: я познакомился в интернете с людьми, благодаря которым у меня появились средства на реабилитацию. Смог купить коляску и уехать в Крым. После травмы навык управления компьютерной мышкой стал моей главной целью: общение (в том числе и онлайн!) нужно для того, чтобы жить. Телефон в руки я взять не мог, голосовых ассистентов тогда еще не было, из помощников — только старенький ноутбук и мышка. Я изо всех сил пытался разработать палец, чтобы нажимать на кнопки.
Проживая в Крыму с 2017 по 2019 год, я занимался в лучшем реабилитационном центре с инструктором трижды в неделю. Там я окончательно осознал: ходить я не буду, руки поднять тоже не смогу. Но вкус к жизни уже появился. Я понимал, что деньги на реабилитацию скоро закончатся, а возвращаться домой в Жигулевск и просто сидеть на шее у мамы не лучшая перспектива.
Тогда я решил стать блогером. Начал снимать влоги о своих путешествиях по Крыму и учился монтировать. Позже стал выпускать ролики-инструкции о том, как я приспособился к быту, делился тем, через что прошел сам.
Антон, не хочется бередить раны, но не спросить не могу: что случилось 12 лет назад?
В собственный день рождения я неудачно нырнул и ударился головой о дно. Это типичная бытовая травма, притом сезонная. Как я выяснил позже, такое происходит каждое лето во всех городах России: кто-то погибает, кто-то выживает и становится таким, как я. Кому-то везет чуть больше, кому-то — меньше.
«Я столкнулся с иронией и неоднозначной реакцией со стороны знакомых — и в жизни, и в интернете. Для многих наш спорт кажется чем-то несерьезным»
Есть мнение, что гиперопека близких вредит маломобильным людям сильнее, чем сам диагноз, воспитывая в них выученную беспомощность. Сталкивались ли с таким лично вы?
Да, постоянно. Каждый второй мой знакомый с инвалидностью находится под гиперопекой. Это огромная проблема, решения которой я пока не вижу. Одно дело, когда опекают ребенка, но совсем другое — когда взрослые, совершеннолетние дяди и тети живут, как в инкубаторе, с теми, кто за ними ухаживает. Это тяжело. От этого страдают и сами близкие: они боятся выводить человека в социум.
А как было у вас? Когда 12 лет назад произошла травма, вы сразу обозначили близким, что вас не нужно жалеть и опекать, или это понимание пришло позже?
Первое время — обычно около года, как было и у меня, — люди с приобретенной инвалидностью живут прошлым. Кажется: вот сейчас я полежу, позанимаюсь, съезжу на реабилитацию и стану прежним. У кого-то этот иллюзорный период длится несколько месяцев, у кого-то растягивается на годы. Что касается личных границ... Знаете, невозможно их обозначить, пока ты полностью, во всех сферах, зависишь от близких: они тебя кормят, ухаживают за тобой, ты живешь на их территории.
Как ваши близкие относятся к тому, что вы буквально живете проектом? Часто ли дома звучит фраза: «Антон, поспи уже сейчас, а не потом»?
К тому моменту, когда в моей жизни появился футбол, я уже взял квартиру в ипотеку, а маме помог с отдельным жильем. С отцом мы общаемся мало, но он тоже следит за моими успехами и поддерживает. Так что со стороны семьи никаких препятствий не было.
Зато я столкнулся с иронией и неоднозначной реакцией со стороны знакомых — и в жизни, и в интернете. Для многих наш спорт кажется чем-то несерьезным. Я даже недавно писал пост о том, что некоторые видят в этом просто дурачество — они не могут представить, что это настоящий футбол. Хотя на самом деле он даже сложнее и интереснее классического. И, кстати, в 2024 году Министерство спорта РФ официально зарегистрировало футбол на электроколясках как спортивную дисциплину.
«Коляска не просто средство передвижения, это инструмент моей свободы и самостоятельности, возможность жить»
Футбол на электроколясках — это действительно зрелищно, но я видела его только по телевизору. Помните свои первые эмоции, когда вы увидели этот спорт вживую?
Честно говоря, сначала это казалось чем-то забавным, почти комичным. Вся моя история началась с шутки: я просто по приколу оставил комментарий под роликом. Если бы не ребята, которые мне тогда ответили и посоветовали собрать свою команду в Тольятти, я бы, наверное, ничего и не сделал. Тот первый шаг был осилен благодаря поддержке знакомых.
Для людей, которые никогда не управляли электроколяской, она кажется просто медицинским средством передвижения. Можно ли сказать, что для ваших ребят это настоящий гоночный спорткар?
Нет, я бы так не сказал. Давайте посмотрим на это иначе: для меня коляска — это мои ноги. Если бы не ее технические особенности, я бы по-прежнему оставался лежачим больным. То, как она раскладывается, как поднимается, как можно настроить джойстик (до миллиметра!) под мои ограничения — это критически важно. Коляска не просто средство передвижения, это инструмент моей свободы и самостоятельности, возможность жить.
Что касается именно спортивной коляски — сейчас, спустя два года, я пробую себя в роли игрока. До этого я был только организатором. Когда Российский футбольный союз дал нам коляски на пробу, я сел в одну из них и понял: чтобы научиться управлять ею так же виртуозно, как своей повседневной, мне могут понадобиться годы. Пока мне очень трудно, я сильно отстал от ребят, которые занимались все это время. Недавно мы ездили на чемпионат России — заняли последнее место, но зато забили свой первый гол! Теперь я твердо решил играть, хотя мне все еще нужны специальные приспособления, чтобы я мог полноценно отдавать пасы и вести мяч так же круто, как мои ребята.
А кто играет вместе с вами?
Сейчас в команде шесть человек, включая меня. У нас две сестры-близняшки с ДЦП, Соня и Оля, им по 26 лет: они ищут себя, пробуют вести блоги и через спорт адаптируются к жизни в обществе. Есть парень примерно моего возраста с такой же травмой, как у меня, но с более сильными руками. Есть женщина, перенесшая инсульт, ей 43 года, она работает в сфере туризма. Еще один парень с СМА — спинальной мышечной атрофией — работает в техподдержке. Мы все очень разные, из разных возрастных и социальных групп.
Недавно я подавал проект на конкурс Фонда президентских грантов — хотел нанять тренера и провести серию сессий с психологом, чтобы поднять командный дух и помочь ребятам осознать свои роли в команде. К сожалению, мы не выиграли. Но ничего, с сегодняшнего дня я уже разрабатываю «План Б». В любом случае мы будем двигаться дальше.
Кто сейчас тренирует вашу команду?
Наш тренер — молодой парень, который заканчивает обучение в ТГУ по специальности «Адаптивная физкультура и реабилитация». Идеальный для нас вариант! Мы нашли его через соцсети два месяца назад, как раз перед чемпионатом России.
Это был ваш первый выезд?
Нет, когда только создали команду и провели первое мероприятие, РФС — который нас полностью курирует и финансирует! — пригласил нас на фестиваль «Стальная воля» в Сочи. Это масштабное событие для разных категорий атлетов: людей с ампутациями, нарушениями слуха и зрения, ментальными особенностями. Тогда мы не забили ни одного гола и всем проиграли, но сам факт участия стал для нас важным опытом.
Вы довольно спокойно говорите о поражениях. Это дается легко или все-таки внутри есть досада?
Для меня как руководителя спортивная статистика не главное. Чтобы показывать высокие результаты, нужна база, регулярные тренировки и стабильный состав. Что касается поражений — я привык превращать любой проигрыш в пользу. Каждая неудача для меня — это повод рассказать о нас и о проблемах, с которыми мы сталкиваемся.
В обычном футболе эмоции выражают через ноги. А как ваши игроки передают страсть или радость, управляя джойстиком?
Мы пока не дошли до уровня сложных эмоциональных перформансов после гола. Обычно ребята просто подъезжают друг к другу и слегка касаются бамперами. Но в этом году на чемпионате мы придумали крутую кричалку и, кажется, были единственными, кто так активно поддерживал свою команду.
Тольятти — город с футбольным культом «Акрона». Пытались ли вы выйти на руководство клуба, чтобы стать их официальным адаптивным крылом?
Я готов «продать душу», лишь бы в городе появилась своя секция, даже согласен отказаться от своего названия и символики, если это поможет вывести проект на муниципальный уровень. Мы стучались во все двери: в «Акрон», к городским властям, встречались с главой города…. Иногда нас поддерживают точечно. Например, вопрос транспортировки — это всегда сложность: моя коляска весит 170 килограммов, я сам — сотню, и мне нужен специализированный транспорт. В Тольятти такая машина всего одна. И в этом администрация нам очень помогает: и два года назад, и сейчас.
Мы постоянно на связи с депутатами, ищем новые помещения. Но с «Акроном» пока диалога не получается — видимо, мы не представляем для них ни коммерческого, ни значимого социального интереса.
«Если благодаря футболу мои ребята переедут от родителей, найдут работу или устроят личную жизнь — вот это будет настоящий успех»
Как вам кажется, может ли спорт изменить жизнь человека? Есть ли примеры, когда кто-то, потеряв смысл и отчаявшись, благодаря футболу обрел второе дыхание?
Я пришел в эту историю именно ради таких целей. Моя жизнь обустроена: я независим от родителей, живу отдельно, передвигаюсь, у меня есть круг общения, но мне больно видеть, как мои знакомые с такими же ограничениями либо задыхаются в гиперопеке, либо просто замыкаются в себе. Футбол для них — это инструмент, который помогает прийти к той самостоятельности, которой обладаю я. Главное — вылезти из дома.
Представим, что у вас неограниченный бюджет. На что бы вы его потратили?
Я бы построил в Тольятти специализированный физкультурно-оздоровительный комплекс с гостиницей, адаптированной для маломобильных спортсменов, и собственным парком спецтранспорта для перевозки из аэропорта.
Ничего из этого в городе сейчас нет. Даже если мы найдем коляски и тренеров, мы все равно не сможем пригласить другие команды на полноценный турнир, потому что их негде разместить и не на чем привезти. Я был на турнирах в Москве и Сочи, видел, как это организовано там, — очень хочу, чтобы нечто подобное появилось в Тольятти.
А какая мечта у самой команды? Есть ли «пиковая точка» — например, Паралимпиада?
Моя мечта куда приземленнее: регулярные тренировки и уверенность в завтрашнем дне, чтобы была «подушка», чтобы мы знали, что будем заниматься и дальше.
В моих мечтах нет гигантизма. Мне важно, что происходит с людьми после тренировок. Если благодаря футболу мои ребята переедут от родителей, найдут работу или устроят личную жизнь — вот это будет настоящий успех. Это и есть главный результат проекта.
А если говорить лично о вас — о чем мечтаете вы?
Переехать в свой дом здесь, в Тольятти, и завести собаку.
Текст: Ксения Возгорькова
Фото: Дарья Мищенко
Тотал-лук: HENDERSON
Комментарии (0)