• Город
  • Город

Любовь в городе S: три реальные романтические истории из дореволюционной Самары

Команда проекта «Art-Экскурсии» специально к 14 февраля подготовила три любовных истории из Самары второй половины XIX - начала XX века. Атмосферу того времени передают фотографии на странице проекта «ВКонтакте». Это то, что нужно всем в этот день Святого Валентина.

Считается, что картину эпохи творят искусство, архивы, знаковые события истории и научные открытия. Мы вчитываемся в переписки и документы, увлекаемся сюжетом литературных произведений, восхищаемся архитектурой, пытаемся поймать неуловимое, изучаем словари. И в то же время мы всегда помним и знаем: любовь — двигатель всего в жизни человека во все времена.

Через любовные истории — а это реальные события с действительно жившими в нашем городе людьми — можно особенным образом ощутить и эпоху, и нашу Самару.

Как любили в Самаре во второй половине XIX - начале XX века? На что была похожа эта любовь: на привязанность, одержимость или то самое заветное высокое светлое чувство? И что происходило при столкновении этого чувства с обыденными обстоятельствами?
 

Морозный и ветреный декабрь 1854 года, близится Рождество, а следом и Новый год. Уют семейных празднеств, искрящаяся огоньками свечей елка, дети шумят в предвкушении подарков, ароматы готовящихся вкусностей, — кто не мечтает о таком? Пожалуй, только такой образ будущей семейной жизни мог заставить молодого, но очень толкового самарского дельца Егора Аннаева покинуть дом и отправиться в Москву за невестой. Уж очень ему хотелось связать свою жизнь с образованной милой девушкой, католического, как и он сам, вероисповедания. Да! Надо было спешить. Ведь партия была уже найдена аж в Москве радетельной крестной старшей сестры. Рано осиротевший, долго скитавшийся по людям, чудом не скатившийся в вечную нищету, Егор Никитич торопился жить, любить и поскорее привести хозяйку, женщину, друга в свой постепенно богатеющий дом. Ради этого и Рождество можно встретить в пути. Путь выдался нелегким: несколько раз ломалась карета. И можно было бы внять этому дурному знаку, как позже рассуждал Егор Никитич, но тогда, суровым декабрьским днем он спешил.

Прибыв в Москву, будучи представлен невесте, он решил, что девушка мила и утончена. И даже предупреждение ее родителей, сделанное, конечно, уже после венчания, что доктора определили у Марии нервную болезнь, не сильно насторожило Егора Никитича. Всю дорогу до Самары Мария Осиповна, урожденная Зельцер, видела «белокудрого ангела» с лилией в руках, который возвещал ей какие-то тайны. За четыре месяца пути через Нижний и Симбирск Мария успела провернуть игру в мнимую беременность, и другими подобными способами проверяя силу любви «Жоржика» к своей «Машеньке».

По приезде в Самару легче не стало. Мария Осиповна с трудом отпускала мужа в разъезды по ярмаркам и посылала ему вдогонку письма с упреками: он ее бросил, оставил совсем одну, вероятно, он недостаточно ее любит, раз вынуждает так страдать! У Егора Никитича хватало терпения обстоятельно отвечать, что дела свои он должен контролировать сам, поэтому отлучки его неизбежны. 


Судя по запискам Марии Осиповны, у нее были и другие претензии к мужу, которые она, очевидно, регулярно ему предъявляла: и языков иностранных он не знает, да и по-русски говорит без изысков, и танцам никаким не обучен. «Богатый мужик! И больше ничего!..» Разве что сердце имеет доброе, ведь «девушку берет без всякого приданого!».

Обычно расчетливый и прозорливый, один из самых успешных и богатейших самарских дельцов, не хотел признаться себе в очевидном: партия не удалась, не такая женщина нужна ему для жизни. То истерики, то клятвы любви и верности, то капризы, то благодушие — вряд ли Аннаев мог бы это долго терпеть.

И дело не в терпении даже. Строительство своего семейного дома, в котором, как он верил, все должно исправиться, первая в Самаре книжная лавка, набирающая обороты торговля бакалеей и винное производство требовали постоянного внимания и участия. А в доме при этом должно быть спокойно и праведно. Но пока Аннаев терпел.

В апреле 1856 года у Аннаевых родился сын. Мальчик оказался глухонемым. Роды и этот печальный факт окончательно, по мнению Аннаева, подорвали психическое состояние Машеньки, и она покинула Самару, вернулась к родителям в Москву. Что сталось с ней дальше? Не было известно и самому Егору Никитичу. Девять следующих лет жизни он отдал воспитанию сына, благотворительности и новым масштабным проектам.

И лишь отправив сына учиться в специальную гимназию для глухонемых в Санкт-Петербург, Егор Никитич женится вновь — на Екатерине Бабкиной, дочери нижегородского купца. Она родила мужу шестерых здоровых детей, но не удостоилась ни строчки в его предсмертных дневниках. В них только и речи, что о Машеньке; споры и разговоры с ней на полях ее писем... Была ли это любовь или лишь вожделение созданным им самим нереальным образом — неизвестно. Но любопытно, что несколько десятилетий спустя именно такие странные барышни с немного неземными влечениями, тонко чувствующие, немного истеричные войдут в моду и послужат причиной появления многих удивительных и даже странных строк.
 


Хорошо, что наряду с модой на таких девушек, была и другая — в чести были земные, яркие, без особых причуд, обладающие острым и проницательным умом, настоящие эмансипе. Умные собеседницы, любовницы и компаньонки в одном лице для своих мужей.

Таковой была Александра Курлина, незаконнорожденная дочь служанки купца Павла Журавлева, удочеренная им вместе с другими четырьмя детьми Пелагеи Кривопаловой. Журавлев был из того же поколения, что и Аннаев, и, судя по всему, в том поколении было много доброты душевной.

В 16 лет Александра была отдана замуж за Александра Георгиевича Курлина, представителя богатейшего самарского купеческого клана. Пара быстро стала знаменитой. Курлины занимались благотворительностью: попечительствовали детским приютам, училищу для слепых детей, коммерческому училищу.


Но увековечил память о них роскошный модный особняк на углу Алексеевской и Симбирской. Нынешний Дом Курлиной был подарен ей мужем в 1903 году, и это был один из самых дорогих подарков, какой только можно было тогда вообразить.

Дом не просто отвечал последней моде, но и был оборудован самыми современными коммуникациями — электрическим освещением, системой отопления, водопроводом, канализацией и телефоном. Вообще, Курлин заботился, чтобы у его Сандры было все самое-самое: дом, наряды, повозка...

Что за отношения были между ними? Ведь до венчания они не знали друг друга. Возможно, они горячо полюбили уже в процессе семейной жизни. А может быть это просто было полюбовное эффективное партнерство, что само по себе очень хорошо для девушки шаткого происхождения, как Александра Павловна. Так или иначе, но в 1908 году у Курлина обнаружилась нервная болезнь, он был отправлен в лечебницу и признан недееспособным, и жена взяла на себя управление всеми его активами. Она даже профинансировала строительство более комфортабельного корпуса на территории психиатрической лечебницы в Томашевом Колке. Здесь Александр Георгиевич и скончался от паралича сердца в 1914 году. Ну, а Сандра, достаточно спокойно пережив национализацию в 1918 году драгоценного подарка мужа, отправилась в Москву, где и жила в коммунальной квартире у ресторана «Прага» до своей смерти в 1970-х.
 

В богатой купеческой Самаре случалась также и любовь, в которой деньги совершенно точно не играли никакой роли. Вальс «На сопках Манчжурии» больше 100 лет навевает на слушателей со всего мира светлые ностальгические чувства, воспоминания о былых временах. А ведь впервые он прозвучал в Самаре в Струковском саду в 1907 году. Его автор, Илья Алексеевич Шатров, служил капельмейстером во время русско-японской войны и умудрился дирижировать оркестром в кровавой битве под Мукденом, когда ценой тысяч жизней все же удалось прорвать окружение, а из всего оркестра в живых осталось только семеро. Молодой, талантливый, утонченный и в то же время герой войны, георгиевский кавалер и кавалер ордена святого Станислава третьей степени, Илья Шатров не мог не произвести впечатления на самарских барышень, которых он обучал музыке на дому.


«"Ах, душка, господин Шатров! Какой талант, какая проникновенность!" - бывало слышишь возгласы увлекающихся гимназисток. И автор великолепного вальса не знал отбоя от поклонников его таланта. Всегда веселым, бодрым, жизнерадостным видели его в Самаре», — писали самарские газеты того времени.

Но приглянулась ему только одна — Шурочка Шихобалова, чрезвычайно одаренная музыкально. Настолько одаренная, что Шихобаловы поселили Шатрова у себя в доме, брали его с собой на дачу, — все ради реализации таланта Шурочки. Так и появился невероятно чувственный и нежный вальс «Дачные грезы». Как воспринимали эти отношения Шихобаловы? Они, конечно же, протестовали, и не подозревая о действительных планах Ильи и Александры. Влюбленные предполагали бежать и тайно обвенчаться, когда Шурочке исполнится 18 в феврале 1908 и она вступит в права наследницы значительной части огромного состояния. Увы, этому не суждено было случиться. В 1907 году у девушки обнаружилась саркома, от которой она умерла в том же году накануне Рождества.

Горю Шатрова не было конца и края. Но еще тяжелее было Евдокии Павловна Шихобаловой, матери девушки. За короткое время она потеряла сначала мужа, затем восьмимесячную малышку Ниночку и в довершение старшую дочь Александру. Илья Алексеевич в силу внутреннего благородства просто не мог не оказывать всяческой поддержки вдове. Со временем их отношения взаимной поддержки переросли в нечто большее. Они полюбили друг друга, несмотря на его бедность и молодость — ей 36, ему 28 — и предрассудки, и решили пожениться.

Конечно, вся шихобаловская родня воспротивилась этому. После многочисленных судов, которые широко освещались самарской прессой и болезненного, изнурительного раздела наследства со старшим сыном Павлом они, наконец, поженились в 1910 году. Вскоре у Шатровых рождается первенец Владимир, а за ним и еще двое детей. Илья Алексеевич оставляет военную службу. Он начинает изучать хлебное дело и вскоре преуспевает в нем, открыв мельницы и производство в Бугурусланском уезде и недалеко от Красного Яра. В целом, окончание этой истории можно считать самым идиллическим из всех, рассказанных здесь. Оренбургские степи вдали от городской суеты и сплетен, крепкое дело в руках, здоровые дети, жена, любимая и в горе, и в радости — наверное, это лучшее, что могло случиться с отставным капельмейстером, автором одного шедевра.

Конечно, у этой истории, как и у других, есть продолжение. Вокруг каждого сюжета роится масса интересных обстоятельств, которые помогают копнуть глубже и разобраться в мотивах поступков и подоплеке чувств. А ведь ярких историй о любви в Самаре значительно больше. Это и нашумевшая интрига самарской Анны Карениной, как окрестила героиню событий тогдашняя российская пресса; и любовь, благодаря которой сохранилась история города и его жителей; и венчание в Самаре знаменитого русского писателя-богоборца... Об этом приятно говорить, слушать и рассуждать за чашечкой ароматного чая в великолепных интерьерах гостиницы «Бристоль-Жигули», которые отсылают нас как раз в начало ХХ века во время экскурсии «Любовные истории города S».

Текст: команда проекта «Art-Экскурсии».

 

«СМР.Собака.ru» ВКонтакте.

Наши новости в Telegram
Комментарии

Наши проекты