Эксклюзив! Ксения Шойгу завершает реставрацию фортов Кронштадта, покидает проект и едет в Сибирь руководить «Долиной Менделеева»!

Что это за мегапроект в Сибири, которым Ксения Шойгу займется после Кронштадта

Шок! Проект «Остров фортов» завершен. Что это значит?

На сегодняшний день наша команда решила все задачи проекта «Остров фортов», наша миссия в Кронштадте завершена.

Вы шесть лет реставрировали памятники ЮНЕСКО — кронштадтские форты. За полтора года построили Музей военно-морской славы и конгрессно-выставочный центр. Посадили сто деревьев в парке «Остров фортов». И вот просто так возьмете и все бросите?

Ну как это бросим? Наша команда выполнила для туристско-рекреационного кластера в Кронштадте все возможные функции «института развития». Все созданные и отреставрированные объекты — от фортов до Музея военно-морской славы России — получили «эксплуатантов»: они не только реализуют миссию каждого из этих объектов, но и обеспечат их содержание. Кроме того, мы сформировали всю необходимую не только для «Острова фортов», но и, в целом, для любимого города Кронштадта инфраструктурную базу: территория может дальше успешно развиваться под непосредственным управлением городских властей.

Вижу выражение вашего лица и понимаю, что надо объясниться. Да, все эти слова, возможно, звучат скучно и как канцелярит. Поэтому скажу по-простому: для команды проекта «Остров фортов» было принципиально важно, чтобы кронштадтцы стали счастливее, качество жизни на острове Котлин радикально повысилось, Кронштадт превратился в важный туристический центр, памятники архитектуры были спасены для будущих поколений, а у малого и среднего бизнеса появился шанс на развитие.

И, провернув такой объем работ, вы и ваша команда уходите, просто потому что сделали свое дело?

С самого начала этого великого приключения на острове Котлин предполагалось, что наш проект «Остров фортов» выступит в Кронштадте в роли акселератора. Не было цели оставить кластер в управлении после того, как мы выполним все обязательства. И теперь наша команда готовится покорять новые вершины.

Вершины — это новый индустриальный кластер в Ангаро-Енисейское долине? Вот буквально только что все узнали новость о том, что вы назначены гендиректором Фонда развития инновационного научно-технологического центра «Долина Менделеева» и теперь будете управлять реализацией этого мегапроекта. От реставрации памятников ЮНЕСКО (речь о кронштадтских фортах!) к запуску стратегического проекта, который прокачает научно-промышленный потенциал Сибири (редкоземельные металлы! микроэлектроника!) – круг ваших интересов штормит, как Финский залив в ноябре.

Это не шторм, а естественное течение событий: как и в случае с «Островом фортов», в Сибири мы будем строить полную экосистему территории! В Ангаро-Енисейском регионе запускается уникальный индустриально-технический проект – Кластер глубокой переработки цветных, редких и редкоземельных металлов. Создается индустрия XXI века, которая объединит стратегическое сырье и высокотехнологичные материалы, суверенные технологические цепочки, системы искусственного интеллекта, чистую и дешевую энергию. По стратегическому значению для страны этот мегапроект беспрецедентен. Он реализуется Правительством Российской Федерации в соответствии с поручением Президента. А я и моя команда будем решать задачи стратегического планирования и операционного сопровождения этого проекта.

Как вы оказались в «Долине Менделеева»?

Пригодился наш уникальный опыт, который мы получили в президентском проекте «Остров фортов». Комплексное развитие сложных территорий, разработка эффективной финансовой модели и привлечение инвестиций, решение инфраструктурных задач, обеспечение господдержки, организация межведомственного взаимодействия и поддержание высоких темпов работы — это как раз то, что мы делали в Кронштадте. Только в Ангаро-Енисейском кластере всё будет в гораздо большем объеме. Я очень счастлива и горжусь, что у мне представилась возможность поучаствовать в реализации огромного начинания, от которого, без преувеличения, зависит будущее страны.

А вам лично близок этот научно-промышленный кластер в Сибири? Это же очевидно надолго. Даже не 6 лет, как в Кронштадте, – может, это вообще теперь дело всей вашей жизни.

Мне важно, чтобы у проекта была миссия, и чтобы я чувствовала и понимала, что она мне близка. И, конечно, мне очень важен масштаб: я люблю большие вещи, не изменить этого во мне. А здесь, в Ангаро-Енисейском макрорегионе, предстоит построить грандиозную экосистему, которая объединит технологии, подготовку кадров и производство по самым передовым направлениям, определяющим будущее мировой экономики.

Какими будут ваши первые шаги в Сибири?

Нам предстоит собрать и синхронизировать всех участников той большой системы, которая будет выстроена вокруг «Долины Менделеева». Обозначить понятные правила их взаимодействия. Создать управленческую основу, которая будет помнить о взаимовыгодных решениях и точках совместного роста для всех – и для государства, и для бизнеса, и для населения. Ключом к успеху, как я это вижу, должны стать комфортные и понятные для всех условия, которые обеспечат долгосрочный инвестиционный потенциал, подкрепят готовность инвесторов входить в проекты. А также сформируют привлекательность «Долины Менделеева» как места работы и точки притяжения для молодых и опытных специалистов. Научно-технический центр в Сибири должен стать современной средой для развития талантов.

А вы были уже в Ангаро-Енисейском регионе? Что скажете?

Фактически, Сибирь — моя малая родина. Я очень хорошо знаю и люблю ее. Это, наверное, главный резерв развития нашей страны в XXI веке. Там уникальная природа, бесценные ресурсы, мощные реки, дающие десятки мегаватт чистой энергии, и многие другие преимущества. Это именно то место, где надо создавать научно-промышленную экосистему будущего, основанную на передовых, безопасных для окружающей среды, технологиях.

Кто вас будет консультировать по проекту «Долина Менделеева»?

Мы взаимодействуем с носителями уникальных компетенций в части глубокой переработки критических металлов. Мы сотрудничаем с Институтом «Гиредмет» РХТУ им. Д.И. Менделеева, Сибирским федеральным университетом, Ассоциацией производителей и потребителей редких и редкоземельных металлов, с Российским союзом промышленников и предпринимателей, с профильными специалистами по науке и отраслевыми экспертами. Создаём Экспертный совет и целый ряд консультативных органов. Кроме того, мы привлечем генеральных конструкторов по направлениям деятельности проекта.

Где будет добирать компетенции?

Как всегда, в работе. Сразу погружаюсь целиком, досконально изучаю тему, стараюсь максимально разобраться в деталях, не стесняюсь обращаться за разъяснениями. Поскольку мне доверена большая миссия в президентском проекте колоссального масштаба, права на ошибку у меня нет. Значит, в проекте «Долина Менделеева» нет «не моих» задач и «не моих» зон ответственности. Это мое кредо.

Кто станет инвесторами фортов в Кронштадте и когда мы наконец сможем в них попасть

Внимание, вопрос: в чьи руки вы передаете кластер «Остров фортов»?

Обсуждалось много концепций, кто и чем будет управлять. И приняли решение, что «Остров фортов» останется в ведении Министерства обороны. Это будет самый большой кластер военно-морского флота в мире. И, наверное, самый богатый на исторические объекты и артефакты каждого исторического периода развития военно-морского флота России: «Кроншлот», первый форт Кронштадта, построенный Петром I, — ровесник Петропавловской крепости, первая атомная советская подвод­ная лодка «К-3» — легенда судостроения.

Говорят, что в 2026 году форты выйдут из реставрации.

Из реставрации, скорее всего, да. Но есть еще одно важное мероприятие: чтобы форты могли функционировать в полном объеме и круглогодично, нужно подключить их централизованно ко всем городским инженерным сетям. Это оказалась та еще задача — не просто и не быстро. Поэтому по срокам открытия я бы давала более сдержанный прогноз. Есть и хорошая новость: львиная доля работ по фортам выполнена. Реставрация — на финишной прямой. В 2025-м, например, на «Александре Первом», кроме необходимых инженерных работ, восстановили потрясающей красоты чугунные лестницы и реконструировали причал. На «Петре Первом» провели реставрацию подковообразной башни, пороховых, моста, полукруглой башни, правофланговой и Северной куртин, а также караульных. На «Кроншлоте» тоже кипела работа.

Раз речь зашла о «не просто и не быстро». Вам ведь предстоит еще один челлендж: результаты реставрации фортов надо согласовать.

Мы прекрасно помним, что форты — это наследие ЮНЕСКО, а у Петербурга — особое отношение к объектам культурного наследия. Мы всё доделаем так, чтобы Петербург был доволен: за годы в Кронштадте я оценила этот ваш гиперчувствительный подход. И я искренне уважаю и люблю Петербург за то, что вы такие тяжелые на все согласования в реставрации. Именно поэтому вы смогли сохранить такое количество памятников архитектуры.

И вот теперь в эти памятники архитектуры заходят инвесторы. Как это будет?

Начнем с того, что это просто прекрасно, что инвесторы нашлись, — и они действительно заходят. Ведь именно они обеспечат содержание легендарных объектов культурного наследия за счет доходов от коммерческой деятельности. На форт «Александр Первый» (он же «Чумной»!) пришла телекомпания СТС, которая снимает там приключенческое шоу «Форт. Возвращение легенды». На «Петре Первом» будет работать компания — создатель сети ресторанов «The Бык». Инвестором «Кроншлота» выступит ООО «Арчеда».

То есть при всем том, что количество туристов в Кронштадте растет и уже сопоставимо с цифрами, например, Петергофа, вы считаете, что заработать на фортах будет не так-то просто?

Прежде чем инвесторы начнут зарабатывать на фортах, они должны будут долго и упорно в них инвестировать. Так что я считаю, что быть инвестором кронштадтских фортов — это в каком-то смысле гражданский подвиг. С медленной, очень медленной прибылью. Приведу пример. Форт «Петр Первый» — самый масштабный по территории, а не по количеству реставрационных работ. Не проблема, подумали мы! Но когда мы подсчитали, что на укрепление оснований фундамента «Петра Первого» может уйти почти половина бюджета, который выделен на реставрацию вообще всех фортов, пришлось признать: серьезный вызов все-таки есть. Мы провели кучу дополнительных исследований, чтобы снизить стоимость, но не экономить на качестве реставрации. И в какой-то момент были вынуждены принять решение: часть работ мы выполним в рамках федерального бюджета, ведь форты — это федеральная собственность. А в рамках инвестиционных соглашений будем обсуждать не только приспособления, но и то, что необходимо доделать в ходе реставрации, чтобы разделить эту ответственность между инвестором и государством.

Форт, музей, мерч, ресторан: кто арендует памятники ЮНЕСКО

Давайте поговорим про волшебное слово «приспособление». Речь ведь о том, что, по сути, каждый форт станет культурным пространством: музеи, рестораны, книжные?

О, это был великий камень преткновения. Как вы знаете, для каждого форта было согласовано приспособление. И конечно, выяснилось, что Петербург хочет, чтобы там был музей, и ничего, кроме музея. А инвестор хочет, чтобы там был ресторан, и ничего, кроме ресторана. Ну еще, может, магазин. Ведь это инвестору отвечать за объект культурного наследия, а он должен как-то окупаться.

Как будто очевидно, что при редевелопменте исторического объекта для того, чтобы вытащить экономику пространства, необходимо заложить очевидную экономическую модель «музей — мерч — кафе», чтобы работали и туристические, и финансовые потоки.

Это абсолютно не всем очевидно. И мы прекрасно понимаем уважаемых людей, которые искренне хотят, чтобы форты были только музеем. Потому что мы, наверное, влюблены в форты ровно так же, как жители Петербурга, а может, и больше, потому что не все петербуржцы на фортах были. Но мы понимаем и инвесторов: любой самый проблемный объект имеет лучшую экономику, чем форт посреди моря, у которого сезон эксплуатации порядка 7 месяцев в году, — ведь мы все помним, что в Кронштадт тоже приходит зима. Да, форты — это красиво, но абсолютно экономически нецелесообразно, если мы говорим про заработок. Так что этим проектом надо «болеть» и сильно любить: если ты взял в аренду форт и выйдешь в ноль, это уже будет отличным результатом.

Но музеи на фортах откроют, как вы и планировали с самого начала?

Культурно-просветительская инфраструктура — наше все. На «Кроншлоте» предполагается экспозиция, посвященная первому форту Кронштадта. На «Петре Первом» — музей минно-взрывного дела. А на «Чумном» откроют музей истории борьбы с инфекционными заболеваниями — в 2024 году на ПМЭФ мы подписали соглашение с Роспотребнадзором.

А как вы превратили камень преткновения между культурной общественностью и инвесторами в ситуацию «100 процентов понимания, 0 процентов осуждения»?

Мы до такой степени чувствовали колоссальную ответственность перед инвесторами, что согласование коммерческих приспособлений превратилось практически в квест-операцию. Мы отдельно встречались с каждым экспертом из Совета по сохранению культурного наследия при Правительстве Санкт-Петербурга, показывали экспликации, убеждали. И так продолжалось восемь месяцев. Мы переживали невероятно. Но в итоге слушание состоялось, приспособления одобрили — и мы смогли наконец показать их инвесторам, чтобы процесс взятия фортов в аренду пошел.

Немного переживаю за инвесторов. С кем они будут дальше общаться, если вы свою миссию на фортах завершили и идете дальше?

Да, мы идем дальше, но, знаете, я люблю доделывать работу до конца. Поэтому с Министерством обороны мы подписываем соглашение, в рамках которого именно мы продолжим взаимодейстовать с инвесторами, — надеюсь, так всем будет комфортно. И конечно, мы будем присматривать, в силу своих возможностей, за тем, чтобы ни качество, ни количество событий в музейно-историческом парке «Остров фортов» не падали: летний семейный фестиваль «Остров мечтателей» собрал в 2025 году 50 тысяч человек. К тому же Петербург стал рассматривать Кронштадт как дополнительную площадку для своих городских событий, что для нас очень приятно: на музыкально-спортивно-гастрономический фестиваль «Паруса Кронштадта» пришли более 30 тысяч гостей, в том числе участников ПМЭФ, в программу которого включили это мероприятие.

А вы довольны тем, что арендатором форта «Александр Первый» стал холдинг «СТС Медиа»?

Я не просто довольна. Я сделала все для того, чтобы этот проект состоялся. Это были переговоры на протяжении двух лет. И команда СТС до последнего говорила о том, что они будут снимать шоу «Форт. Возвращение легенды» на «Александре Первом», но не будут брать форт в аренду. А мы их убеждали, что арендовать отреставрированный объект культурного наследия и самим формировать туристический поток, как на форте Боярд, гораздо интереснее и выгоднее, чем при съемке каждого нового сезона заходить на объект заново. А теле­игру, очевидно, продолжат снимать: к середине декабря 2025 года «Форт» посмотрели 33,4 миллиона россиян в возрасте от 4 лет, а это почти четверть населения всей страны. Конечно, для холдинга «СТС Медиа» аренда форта — большой вызов, тем более что на «Александре Первом» речь идет о круглогодичной эксплуатации и иммерсивном музее, который расскажет об истории борьбы с пандемиями, ведь этот форт, также известный под названием «Чумной», вписан в эпидемиологическую историю России — в 1899 году здесь организовали противочумную лабораторию и работали над созданием вакцин.

Зато история с «СТС Медиа» — буст для туристического потока на форты.

В современном мире ты практически всё должен превращать в маркетинг. И кажется, за годы работы в проекте «Остров фортов» мы научились это делать: транспортировка атомной подводной лодки «K-3» превратилась в рекламную кампанию будущего Музея военно-морской славы России: из Снежногорска Мурманской области на остров Котлин по Баренцеву и Белому морям, Беломорканалу, через Онежское и Ладожское озера, реки Свирь и Неву. Ведь в финале был еще и наземный этап по Кронштадту! Газета The Sun писала: «Русские передислоцируют атомную подводную лодку, она едет прямо по центру города, посмотрите на эти грандиозные фотографии».

Кронштадт — побратим Арабских Эмиратов, дизайнерские катамараны и татуировка с Беззубиком

Кронштадт метеором прошел путь от закрытого советского города до большого и современного туристического кластера. Многие говорили, что нереально разорвать порочный круг: развитие Кронштадта невозможно из-за нехватки инфраструктуры, а инфраструктуру не строили, потому что не было понимания, как Кронштадт должен развиваться. А вы, кажется, поняли — и круг разорвали.

Прямо сейчас идет первое за 40 лет комплексное обновление инфраструктуры острова Котлин. Все-таки «Остров фортов» — неделимая часть Кронштадта, и чтобы туристско-рекреационный кластер мог полноценно функционировать и в полной мере реализовать свой потенциал, в городе нужно было обновить примерно всё. Отчитаюсь! Шесть километров инженерных сетей — переустроено. Электросети, системы водоснабжения и водоотведения — модернизируются. Только представьте: протяженность водопроводных сетей до фортов по акватории — 5,5 километров! А еще были реконструированы две главные транспортные артерии острова Котлин — Цитадельская дорога и Кронштадтское шоссе (обе дороги расширены до 4 полос!). Завершается реконструкция съезда с КАД. Плюс парковки расширены. Тротуары, велодорожки проложены. И важно: в текущем — 2026 — году откроется гостиница. Можно будет приехать с ночевкой и сутки напролет гулять по фортам. И это не предел — мы, как и Кронштадт, уже семь лет живем в системе «метеор». Думаю, времена, когда Кронштадт был недооцененным и, образно говоря, «недолюбленным» Петербургом районом, подходят к концу: сюда будут приезжать все больше людей, а некоторые петербуржцы (и москвичи!) и вовсе пере­едут жить!

Кстати, о метеорах: для кластера «Остров фортов» и Кронштадта вы спродюсировали собственный флот.

Только у нас не метеоры, а ультрасовременные, скоростные, дизайнерские катамараны «Котлин». Сел на такой катамаран у Эрмитажа — и домчал буквально ко входу в парк «Остров фортов». А еще есть пассажирские катамараны «Соммерс» — на них идеально отправиться на экскурсию по Финскому заливу. Кстати, гостей на форты будут перевозить тоже «Соммерсы» — они спроектированы специально для этого.

Дороги, развязки, катамараны — и теперь каждый год Кронштадт посещают 4,2 миллиона человек (это примерно треть от общего числа туристов, которые приезжают в Петербург!). А министр экономического развития Максим Решетников называет «Остров фортов» примером для развития туризма в регионах. Вы сами понимаете, что вы и ваша команда буквально за 6 лет перезагрузили ДНК целого города?

Ну как сказать… Знаете, я подбираю слова не потому, что не понимаю вопрос. А потому, что я не люблю говорить о том, что «Остров фортов» — такой вот самый клас­сный и изменил жизнь всего Кронштадта. Ведь есть большое количество и других территорий, которые сейчас успешно развиваются и имеют туристическую привлекательность. Кроме того, это личное: «Остров фортов» для меня — больше, чем уникальный проект: это моя настоящая любовь. И я благодарна за этот опыт. Потому что это было ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ СЛОЖНО!!!

Пожалуй, при публикации интервью я напишу эту вашу фразу капсом и с двумя восклицательными знаками.

С тремя, пожалуйста, знаками! Были моменты, когда мне казалось, что все это нереализуемо. Когда я молилась, чтобы мне просто повезло, чтобы все сложилось. Вы спросите, а в чем, собственно, дело? Я отвечу. Знаете, чем «Остров фортов» отличается от многих схожих по смыслу проектов? Тем, что у него не было единого собственника и единого инвестора. А значит, не было единого интересанта. Мы — команда проекта с огромным энтузиазмом, однако без собственных инвестиционных ресурсов — балансировали между различными инстанциями, чтобы согласовать позиции, искать нетривиальные выходы из, казалось бы, тупиковых ситуаций, чтобы обеспечить финансирование. Это история про то, что у тебя постоянно не хватает денег, но они жизненно необходимы срочно — ведь тебе все время нужно что-то достроить и дореставрировать, чтобы было аутентично, красиво, безопасно. Чтобы тебе не просто не было стыдно за эту работу, а чтобы получилось ровно то, чем будут гордиться много, я надеюсь, поколений.

И кто инвестировал в развитие Кронштадта?

«Остров фортов» — это и федеральные деньги, и региональные, и инвестиционные, и меценатские. И есть ведь еще международные спонсоры. Знаете, было очень сложно объяснить арабам, почему Кронштадт — побратим Арабских Эмиратов. Практически невозможно. Но нам повезло. Они поверили — и включились в работу.

Зачем объяснять, если надо объяснять — так это в вашем деле не работает, да?

Вообще не работает. Помню, как конгрессно-выставочный комплекс и Музей военно-морской славы России были построены, потому что мы, по счастью, обнаружили соответствующее поручение Президента — и это помогло объяснить всем незаинтересованным лицам, почему этот проект все-таки имеет смысл реализовать.

Много было людей, которые сомневались в том, что вы делаете?

Скорее были те, кто сомневались — а зачем мне все это нужно. Так и спрашивали: «Ну да, все понятно, красиво, но в чем твой коммерческий интерес, если ты на этом проекте и денег-то не заработала?»

Не все поняли, что вы творчеством занимаетесь?

Согласитесь, сложно объяснить, что за словами «комплексное развитие территории» и «диверсифицированный подход к финансовым потокам» на самом деле стоит то, что мы искали каждую копейку, экономили, и я лично вложила свои деньги, чтобы в парке «Остров фортов» были по-настоящему хорошие детские площадки. И чтобы наш скейт-парк был не деревянный, а бетонный: чтобы, когда я попрощаюсь с проектом, я точно понимала, что скейт-парк простоит как минимум 10 лет и не надо будет его каждые 2 года ремонтировать, потому что это здесь самая популярная локация. Хотя это не мой парк и я не буду никогда им управлять. Я, наверное, даже не буду приезжать сюда какое-то время. Просто потому, что Кронштадт — это ведь не только огромный кусок моей жизни, это огромный кусок души, который вложен сюда навсегда. У меня на ноге даже набита татуировка с драконом Беззубиком: он нарисован на нижней палубе «К-3», а меня часто сравнивают с этим героем мульт­фильма «Как приручить дракона». Еще до музеефикации кто-то сделал портрет Беззубика на корме тогда полуразрушенной лодки, и мы его оставили: такая пасхалка — наша команда здесь была и всю эту историю с лодкой сделала.

Есть популярное в соцсетях мнение, что если до такой степени сильно жить проектом, как это, очевидно, случилось у вас, происходят чудеса и квантовые скачки. Признайтесь — было?

Чудеса не чудеса, но неожиданно благоприятные стечения обстоятельств и судьбоносные встречи с людьми, которые сыграли важную роль в проекте «Остров фортов», — были. Не буду называть списком поименно: всех не перечислить, а кого-то пропустить было бы нехорошо. Поэтому скажу просто: большое спасибо всем, кто поверил в проект и принял в нем участие, помог решить важные задачи. Я говорю в первую очередь, конечно, о Президенте России Владимире Владимировиче Путине, без чьего поручения «Остров фортов» принципиально не смог бы состояться, о нашей команде, о должностных лицах федеральных министерств и правительства Санкт-Петербурга, о меценатах, об инвесторах, экспертах, историках, архитекторах, реставраторах, инженерах, строителях, специалистах музейного дела, о ветеранах и действующих военнослужащих ВМФ, о судостроителях, создавших замечательные катамараны, о моряках, логистах, перевозчиках и докерах, помогавших транспортировать ­«К-3», о журналистах, которые освещали нашу работу, о поддержавших нас жителях Кронштадта и, конечно, сотрудниках объектов кластера — тех, кто прямо сейчас трудится в музее, парке, лицее.

Как одна «баба» вдруг «долбанулась» и спасла первую советскую атомную подлодку от «распила на иголки»

Мы обсуждаем с вами реставрацию и приспособление фортов уже шесть лет. И меня очень трогает, как вы говорите обо всех деталях и объектах — кажется, что вы их одушевляете.

Что сказать? Так и есть. Внутренняя гавань на «Кроншлоте». Узкоколейка на форте «Петр Первый». Каждая архитектурная арка. Все это действительно часть меня. Или вот взять набережную у Музея военно-морской славы России — вы видите, она как будто летит над Финским заливом? Да, я знаю, что у вас любят гранитные, монументальные, с имперским настроением набережные. Мы долго согласовывали именно этот проект с Петербургом — и теперь в Кронштадте есть воздушная набережная. И да, мы сохранили рядом с ней камыши! Это было принципиально, как и то, что мы высадим на «Кроншлоте» крупномеры яблонь и сирени — похожие на те, что там были когда-то.

Вы всегда так вовлекаетесь в то, что делаете?

Я просто не могу халтурить. Мне физически от этого плохо. Если что-то выглядит не так, как должно, значит, я не доработала. И я должна решить этот вопрос. Я не могу просто бросить все и сказать: «Ой, слушайте, не доделали — ну и Господь навстречу».

Это ближе к перфекционизму или к видению?

Думаю, к видению. Да, я всегда суперподробно изучаю все детали проекта, консультируюсь с профессионалами. Но при этом у меня самой есть внутреннее ощущение того, как и что должно быть. И сейчас я могу сказать, что мне не стыдно в проекте «Остров фортов» ни за одну деталь. Кстати, должна сказать, что я до Кронштадта и после Кронштадта — это два разных человека. И если бы кто-то сказал мне заранее, что будет так сложно…

То что, не пошли бы? Мне кажется, вам нравится прыгать все время выше головы.

Это тоже профессия, кстати. Конечно, пошла бы — какие сомнения. Но, знаете, меня никто особо не спрашивал. Мне сказали, что с этого дня я очень люблю Кронштадт, потому что его надо привести в порядок. А от таких предложений не отказываются: такой шанс — изменить свою судьбу — выпадает раз в жизни, и второй раз тебе его никто не предложит. А я всегда хотела делать то, что не могут сделать другие. И то, чем я смогу гордиться, что приносит пользу людям — будь то самый большой забег в мире «Гонка героев» или новый туристский кластер «Остров фортов» на заброшенных военных территориях.

В 2021 году у вас родилась дочь Милана. Догадываетесь, каким будет мой следующий вопрос?

Моя дочка знала, у кого она родится. Я точно не мама, которая всегда рядом, но я знаю, как справляться с этой ситуацией: когда я была маленькая, мой папа тоже не был всегда рядом. Вы спросите, и как я, собственно, справляюсь? Вечером я не возвращаюсь домой, а заезжаю домой: кормлю Милану ужином, укладываю спать — и возвращаюсь на работу.

Самое эмоционально тяжелое время — это…

Старт проекта «Остров фортов». Люди в высоких петербургских кабинетах смотрели на нас — и в их взгляде читалось: «Сколько мы вас таких видели, господи? Вот ведь, приехали из Москвы. Мы, конечно, останавливать вас не будем — но мы в вас не верим». Мне было 28 лет.

А торжество и катарсис были?

Когда две части первой советской атомной подлодки «К-3», которую потребовалось разделить надвое для транспортировки через городскую застройку Кронштадта, опять были соединены в одну. Всё в этой операции по передислокации легендарного судна было вопреки — и было чудом. Знающие люди кричали, что я «баба» и я «долбанулась» и что легендарную атомную подлодку надо распилить на 18 частей, иначе при переезде она провалится под асфальт или снесет пол-Кронштадта, не впишется в поворот. Но мы вписались. А единственная баржа, которая могла перевезти ­«К-3», освободилась на 14 дней раньше с реставрации корабля «Ермак», и мы успели привезти подлодку в Кронштадт до конца навигации. И с закрытием теплого контура и Музея военно-морской славы не подвели — ведь стены музея специально не достраивали, чтобы «К-3» могла войти в предназначенное ей пространство!

И что, не было ни минуты сомнения?

Меня постоянно гнало время: за полтора года мы должны были построить новое здание для музея и конгрессно-выставочного центра, приспособив красивейшие столетние артиллерийские склады к Морскому салону. Я всем говорила: «Мы точно успеем!» А сама понимала, что любое мое сомнение или отсутствие вот этой святой уверенности, что мы точно все сделаем вовремя, может привести к катастрофическим последствиям.

А вы верите в себя? В идею? Или это спортивный интерес?

Я верю в себя. И, как спортсмен, умею видеть дистанцию, которую нужно пробежать, чтобы поставить очередной рекорд. А дальше дело техники: ты разбиваешь дистанцию на последовательные шаги — и держишь скорость.

Когда вы почувствовали, что ваша история с «Островом фортов» подходит к концу?

Два года назад я поняла, что нужно идти дальше. Соглашения подписаны, стройка идет — вмешиваться в работу тех, кто занимается операционным управлением «Острова фортов», нецелесообразно и даже, может быть, вредно. Потому что есть стайеры, а есть те, кому постоянно надо куда-то плыть, лететь и карабкаться. И когда в проекте наступает стадия «ясно-понятно», надо уметь вовремя отпустить.

А вы умеете?

Да. Оказалось, я это умею делать очень хорошо. Что неожиданно.

А в этом больше любви? Или печали?

Больше понимания и принятия: этой локации сейчас будет лучше без меня. И именно потому, что я люблю Кронштадт, я ухожу. Но я как альпинист: спустилась с Эвереста и думаю, что никогда в жизни больше не полезу на гору, а параллельно смотрю, куда еще можно забраться.

Вам говорят спасибо за «Остров фортов»?

Часто — и я этому абсолютно счастлива каждый, каждый раз. И я благодарна, что в профессиональном сообществе к моим словам и поступкам относятся уважительно. Но самое приятное, когда говорят спасибо моряки и кронштадтцы. Вот вчера я столкнулась в дверях Музея военно-морской славы России с очень пожилым мужчиной. Он широко улыбнулся, отдал мне воинское приветствие и сказал: «Честь имею. Спасибо вам». И подмигнул. Ему ничего от меня не надо — этот прекрасный мужчина просто хотел сделать мне приятно. И сделал — я запомню его слова надолго!

А есть какие-то фразы, которые вы помните примерно всегда? Которые постоянно звучат у вас в голове?

Это фразы моего отца. А их ему говорил его дед. А деду — мой прадед. Так что можем считать их народной мудростью тувинцев. Вот первая: жизнь — очень короткая и глупая, и твоя задача — сделать ее чуть более осмысленной и жить подольше. А значит, нужно следить за здоровьем и заниматься тем, что ты считаешь стоящим для себя. Чем-то достойным. Вот вторая фраза: жить надо ярко, поэтому всегда пробуй делать то, что у тебя не получается, и в самых разных направлениях. Если жизнь предлагает новый опыт, его необходимо испытать. Только делай это аккуратно и береги себя. А вот третья: любой новый навык — это дополнительная степень свободы. И чем больше ты умеешь и знаешь, тем интереснее и свободнее ты будешь жить. Больше на твою свободу не влияет никто и ничто.

Текст: Яна Милорадовская

Фото: Дмитрий Крапивин

Стиль: Алиса Захарова

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Визаж и волосы: Лия Кибисова

Свет: Василий Кабуйлов

Skypoint: Владимир Сакунов