Счастье любит тишину, а самарские галереи — миллионную выручку

«Цифры говорят за кураторов» 

Начнем с главного! Cosmoscow и blazar: какое послевкусие осталось от участия самарских художников в этом году?

Дух ярмарок, как всегда, овеян противоречиями. Настоящее ли искусство продается и настоящее ли искусство покупается? Здесь всегда много споров. Много было жалоб на толпы народа. Это все равно что жаловаться, что у блогера слишком много подписчиков. Много говорят о кризисе в искусстве, связанном с отъездом художников и откровенной цензурой, и что в итоге нынешние звезды — раки на безрыбье. Много можно горевать об утраченных перспективах, но я предлагаю быть реалистами и исходить из сегодняшней ситуации. 

В двух самых престижных и крупных на данный момент в России ярмарках Cosmoscow и blazar участвовали две самарские галереи — «Виктория» и SPACE13 gallery, обе успешно отбили свои стенды («Виктория» — в очередной раз!), совместная выручка идет на миллионы. А ведь коллеги из других галерей уверяют, что для такого результата нужны годы. То ли востребованность искусства стала настолько велика, что сметают все, то ли галереями найдена золотая середина между ценой и качеством. Региональные предложения кажутся покупателю доступными по цене и интересными по содержанию. Это я даже не только про Самару говорю. На ярмарках востребованными были и другие галереи из регионов, СССХ («Союз Cибирских Cовременных Художников»), например, или стенд Ямало-Ненецкого автономного округа на blazar. 

Если к этому прибавить статус «Музей года» и стенд филиала Третьяковской галереи в Самаре на Cosmoscow, также представившей наших авторов на такой «людной» площадке, то видимость самарского искусства становится все выше.

Искусство на ярмарках — это прежде всего продажи. Был ли у самарских участников Cosmoscow в этом году солдаут или мы все же больше про «посмотреть, но купить московское»? Кто из наших художников стал самым коммерчески успешным в этом сезоне?

Я знаю, что солдауты были у Дины Богусоновой на Cosmoscow и Яны Арбузовой на blazar. Их успех прогнозируемый и ожидаемый. Галерея «Виктория» их продает не первый год, и спрос на них был всегда. Галерея SPACE13 gallery придерживается стратегии «счастье любит тишину» и не раскрывает своих секретов, но знаю, что мозаики Александра Филимонова были настолько популярны, что руководитель галереи Дмитрий Никонов забронировал себе всю его недавно открывшуюся выставку «Исчезающие сообщения». 

Так что вы, пожалуйста, оставьте уже в 2000-х эти провинциальные комплексы, и почитайте отчеты «Виктории» о ее участии в ярмарках с 2023 года. Тогда не придется сомневаться, востребовано ли самарское искусство. Цифры говорят за кураторов.

Были ли работы, которые купили лично вы?

Именно на ярмарке я ничего не купил. Слишком хорошо знаю, на какой доход покупателя там ориентируются. Но у меня есть свой вишлист, и надеюсь, подкопив жир, я возобновлю пополнение своей коллекции.

На blazar едут за молодыми и дерзкими. Кто из самарцев в этот раз порадовал московских коллекционеров больше всего?

Галерея «Виктория» привезла на blazar Антона Антонова, Яну Арбузову, Алексея Журавлева. Без внимания покупателей не остался ни один из них, даже дебютант ярмарки Антон Антонов. В Самаре он известен по графичным рисункам на тканях и инсталляциям с гвоздями, которые можно было видеть в «Нулевой комнате», «ЗИМ Галерее» и в рамках Самарской квартирной триеннале. Но на ярмарке были представлены более традиционные медиумы. 

Спрос на Арбузову закрепился. В Москве она впервые выступает со своей новой серией живописи и графики, где уже нет тех немного традиционных натюрмортов с посудой. Теперь в ее работах — мультяшные персонажи, имитация детских рисунков, животные и насекомые, соединенные в хаотические, кишащие жизнью пейзажи. Их действительно можно назвать дерзкими. Но покупателей они не отпугнули, поскольку художественный бомонд уже хорошо узнал ее новую манеру в Открытых мастерских «Винзавода», резиденткой которого она сейчас является.

От SPACE13 gallery самой востребованной, пожалуй, является Марина Нико. И как можно понять, самарский аллегорический фотореализм в особом спросе, поэтому очень своевременно на стенде галереи появилась новая живопись Ксении Кабачек с ее лиминальными пространствами. Работы Марины Нико выстроены на переднем плане, а Ксения, как оказалось, прекрасно работает с глубиной, так что они здорово дополняют друг друга, хоть работы Ксении еще не распробованы коллекционерами.

Представительство Самары на обеих ярмарках выглядело единой «самарской школой совриска»? Или это был набор ярких звездных одиночек, никак не связанных между собой?

Слава богу, никакой школы у нас нет, мы не Палех и не Хохлома. Некоторое сходство обнаруживается, но лишь постольку, поскольку его требует сам формат ярмарок. Фигуративная, немного романтическая живопись, где-то реализм и преобладание пустынных, сновидческих сцен стали трендом, и галереи ищут авторов, ему отвечающих. В то же время галерея делает стенд, а это значит, что работы должны гармонировать — по цвету, по настроению. 

Школа ли это? Нет. Многое, к сожалению или к счастью, остается за бортом ярмарок. Стенд Третьяковки в Самаре уникален уже потому, что показал произведения, немыслимые для самарских галерей, в которые редко заходят коллекционеры, способные купить инсталляцию. 

«Причесанную» на модный манер картину самарского искусства, которую создают конвенциональные галереи, способны расшатать «безбашенные» стенды вроде ЯНАО на blazar. Здесь можно было встретить вышивки на школьных тетрадях бывшей жительницы Самары, а теперь жительница Салехарда Тани Макаровой. 

Перебивают «салонный» вайб ярмарочных стендов и художники-выходцы из стрит-арта, такие как Святослав Таранов («Виктория») и Дима Кадынцев («9Б»). Московский пошиб — и уже давно! — у объектов самарца Андрея Сяйлева («РА»). 

Хотя ведущим учебным заведением для художников у нас остается Самарское художественное училище, все же этим бэкграунды художников не ограничиваются и палитра у нашего искусства весьма пестрая.

«Я вижу углубление волжской темы, она больше не «выдумана». И это определенно способно вызвать интерес» 

Какой запрос сейчас у коллекционеров к региональному искусству?

Так же как пестры региональные художники, пестры и коллекционеры. Кто-то охотится за московским стилем, но за региональные деньги — это как раз очень ярмарочная история, и прекрасно, что она помогает локальным авторам заработать и одновременно подтянуть свой стиль к (условно) мировому стандарту. 

А кто-то берет только тех региональных авторов, кто настолько давно на сцене, что точно уже попали во все энциклопедии искусства. Так, триумфатором прошлого года Cosmoscow был арт-дуэт из Нижнего Новгорода «Провмыза». Свои первые медиапроекты они создавали еще в 1990-е, и сейчас их работы находятся во всех мало-мальски приличных музейных и частных коллекциях. Такими же звездными провинциалами когда-то стала арт-группа «Синие носы», участники которой жили в Екатеринбурге и Новосибирске. Купить их работы — значит точно приобщиться к истории.

Но все чаще опытные коллекционеры находят в региональных авторах умение некоммерциализировано откликаться на современность. А значит, есть шанс познакомиться с настоящим искусством, минуя проторенные дорожки галерей, дилеров, дежурные рейтинги самых проданных и купленных. Такими фигурами стали томские «Малышки 18:22», нижегородские авторы уличной волны и художники Студии «Тихая», тот же наш Андрей Сяйлев.

Не устали ли вы (мы и все!) от «волжской идентичности» в искусстве? Когда мы от нее отойдем? И надо ли?

Мне очень нравится, что Владимир Логутов, который сейчас живет в Лондоне, стал писать ночную Волгу и искры костра на правом берегу. Эти работы показывали и там, и в Москве, и в нашем филиале Третьяковки. Сейчас в ней идет выставка «Ловушка пейзажа», где можно увидеть проект Кристины Сырчиковой «Волжская Атлантида» про затопленный Ставрополь. Молодая художница Ксения Тимофеева представила на своей совместной с Антоном Антоновым выставке «Не было ветра в тот день» серию экспрессивной графики со сценами сельской жизни, тревожной и идиллической одновременно.

Мы уходим от «энигматичности» и «зачарованности», которую воспевали в 2010-х, и начинаем смотреть на Волгу более драматично. Это место событий, воспоминаний. Это не пейзажное отношение, где человек — стаффаж, фигура, попавшая в кадр для большей реалистичности и понимания масштаба, как было в прошлых работах Логутова. Теперь у нашего взгляда появляется призма, глаза, которыми мы смотрим на мир. Я вижу углубление волжской темы, она больше не «выдумана». И это определенно способно вызвать интерес. 

Невозможно понять феноменальный (на мой взгляд!) успех Студии «Тихая», если не учитывать то, как они выстраивали свою стратегию через взаимодействие с нижегородским контекстом: их сотрудничество с жителями деревянных домов и т.п. А как вы себе представляете Андрея Сяйлева без проектов с «Том Сойер Фестом»? Без масштабных инсталляций с наличниками и почтовыми ящиками? Без кирпичей старой Самары и знаменитого крыльца Публичной библиотеки, заделанного книгами?

Слово «лор» в значении «предыстория» сейчас в ходу не зря — оно отражает интерес общества к сути, изнанке происходящего. Оно как бы спрашивает у каждого из нас: кто ты, откуда, что ты нам несешь?

Я, конечно, не говорю, что всем самарским художникам нужно ринуться делать работы на волжскую тему, корни и фокус внимания у каждого могут быть различны, но держать их в своей голове во время работы — было бы здорово.

«Так что я полон бендеровского оптимизма: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!» — и это видно со всех локаций» 

Лучшая выставка в Самаре за последний год?

Календарный год еще не закончился, подводить итоги рано. Было много блокбастеров и замечательных проектов, но я бы точно отметил все, что делает как куратор Анастасия Альбокринова. Она открыла пространство «КАБИНЕТ», в котором проходит независимая микроярмарка «БРАК», она курировала замечательную выставку «Не было ветра в тот день» в «ЗИМ Галерее», которую я уже упоминал. Выставка как-то особенно важная лично для меня, давшая мне много мыслей и переживаний. Там же она недавно делала совсем неожиданный проект к юбилею газеты «Самарское обозрение» — пример творческого подхода в довольно-таки консервативном поле общественно-политических и деловых СМИ. 

Помогает ли смена локации и статуса лучше видеть процессы внутри Самары?

Мне кажется, я никогда не смотрел на самарское искусство слишком изнутри, дружески. Я много поездил, и мировым искусством, честно скажу, интересовался больше, чем местным. Поэтому никому не делал скидок, за что заслужил репутацию не только «Моисея» (очень лестное сравнение от «Большой деревни»!), но и Бабы-яги самарского искусства. Я точно понимаю, что художникам не хватает образования и кругозора, чтобы больше авторов смогли выглядеть конкурентоспособными хотя бы на российском рынке. Многие востребованные художники учатся, не прекращая, то тут, то там, потому что учеба — это вдохновение и нетворкинг. 

К сожалению, не так много авторов, которые, имея интересные стратегии, следят за качеством выпускаемых материалов. Думаю, что оттачивание таких вещей, как лакировка картин, швейные строчки, постпродакшен видео и саунд-работ, — все это должно происходить в некой академии современного искусства. Сейчас такие возможности есть только в Москве. 

Но институции с московскими связями — Третьяковка в Самаре и Галерея «Виктория», наконец, дают городу то, что является банальностью для больших музеев и городов: мастерские, медиации, инклюзивная программа, тематические фестивали, привозы художников из других городов для обмена опытом и успешными кейсами, заражающими энтузиазмом местных. А у «Виктории» — еще и фокус на продвижение на рынке.

Так что я полон бендеровского оптимизма: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!» — и это видно со всех локаций.

Текст: Ксения Возгорькова 
Фото: Артем Голяков