Более 30 лет она была примой Самарского академического театра оперы и балета! В интервью для Собака.ru Марина Дворянчикова рассказывает о том, как одно правильно подобранное слово может спасти балетный элемент, чем сегодняшние ученицы «Мастерской балета» отличаются от поколения «кукольных спектаклей» и как научиться чувствовать не только свое тело, но и зрительский зал, где пара горящих глаз значит намного больше любой хвалебной рецензии.
«Наставничество обязывает педагога быть психологом и тонко чувствовать, в чем именно нуждается исполнитель»
Что вы переняли от своих наставников, а что решительно оставили под грифом «табу»?
В моем случае кнута было значительно меньше, чем пряника. Все дело в том, что преподаватели прекрасно понимали, насколько легко сломать юного артиста, если не знать, что именно является для него мощнейшей мотивацией. К великому счастью, я была понята своими учителями: мне всегда было важно получать заслуженное одобрение. Кто-то может продуктивно и систематически работать, что называется, «на злости», но не я.
В советские годы тарификация была привычным делом, благодаря ей коллектив театра увеличивал гонорары артистов. История была довольно массовой, однако кого-то из артистов могли попросить подождать. И, признаться честно, со мной такое тоже случилось, хоть и скорее как исключение из правил… Я искренне верила, что достойна повышения, и волею судьбы ближайший спектакль отработала превосходно — особенно хорошо получились самые сложные элементы. И после мне сказали: «Ну, да, можешь!» Кто знает, как бы себя повел другой артист в такой ситуации… Наставничество обязывает педагога быть психологом и тонко чувствовать, в чем именно нуждается исполнитель.
«Подобрать хвост», «стоять у воды», «разбить пальцы» — в балетной сфере много специфического сленга. Есть ли у вас личные наработки или любимые метафоры?
Это своего рода проявление смекалки в образовательном процессе. Раньше была распространена практика советов от более опытных коллег: они могли абсолютно спокойно подойти после репетиции и что-то порекомендовать. Если отбросить редкие проявления тщеславия, в целом это позволяло разобрать движения многопланово и детально. Это всегда был свежий взгляд на ситуацию. Более того, коллега по цеху погружен с тобой в одно состояние и может донести до тебя какие-то физические решения — например, какая именно мышца поможет вывернуть пятку. Организм ведь как паровоз: все соединено и двигается друг за другом!
Именно это и стало для меня важным аспектом при формировании своего подхода к ученикам. Одни и те же слова по‑разному резонируют с каждым учеником: в них кто‑то считывает поддержку, кто‑то — требование, а для кого‑то они становятся барьером. От одного слова очень часто зависит, сможет ли человек вообще выполнить элемент, поэтому я всегда держу в голове целый арсенал синонимов — слово для каждого имеет свой эмоциональный вес. Так и рождаются яркие метафоры.
Однажды на уроке мы отрабатывали фуэте — виртуозное вращение на одном месте. В первой позиции руки танцовщицы образуют круг на уровне середины туловища — и именно это положение помогает «собрать себя», чтобы затем выполнить быстрый оборот.
Это ощущение я смогла передать через метафору — сравнила движение со спасательным кругом. Руки держат тебя на нужном уровне, будто на плаву. И это удивительно сработало!
Чем новое поколение балерин принципиально отличается от прошлых?
В балете огромное внимание уделяется художественному и чувственному подтексту. Невозможно представить исполнение произведения, которое ты не понимаешь и уж тем более не читал. Для молодого артиста особая сложность — показать чувства, которые он, возможно, еще не испытывал в полной мере. Именно поэтому неотъемлемой частью учебного процесса становится развитие фантазии: мой долг — подать ученикам произведение так, чтобы они могли сначала разбудить фантазию, прожить образ изнутри, а уже через это расширить свой кругозор и глубже понять эпоху, сюжет и мотивы героя.
И с фантазией, казалось бы, не должно возникать проблем, но современное поколение детей предпочитает реальным игрушкам виртуальные. Полагаю, именно это становится катализатором пассивного воображения. Раньше ведь мы сами изображали повадки своих кукольных «дочек» и ежедневно придумывали новые обстоятельства их жизни. Это был настоящий театр! Так появилось поколение «кукольных спектаклей». Сегодня же я провоцирую учеников высказывать как можно больше своих мыслей и переживаний относительно постановок, даже если они не совсем правильные.
Кроме того, я не умею и не стремлюсь хитрить: работа с большим классом детей диктует свои правила. В приоритете — мгновенная реакция на ошибку, чтобы у ребенка сразу сработала правильная мышечная память. Выражения порой приобретают армейскую выправку — звучат как приказ. Ученики могут воспринимать мои замечания как строгие, но именно этот импульс дает результат. Раньше дети были устойчивее к критике, и в этом нет ни плохого, ни хорошего. Дети — это всегда отражение времени, в котором они живут. По ним можно сверять эпохи!
«Высший пилотаж в балете — вызвать у зрителя ощущение: «Я тоже так смогу!»
Был ли в зале человек, чье присутствие или реакция изменили ваше выступление?
Однажды мы приехали с гастролями в город, где жил мой брат. Представьте: вы точно знаете, что в набитом зале есть как минимум одна пара глаз, которая смотрит на вас совсем не так, как все остальные. Самое занимательное в этой истории — брат решил поделиться со мной личным душевным открытием: он отметил эксклюзивное право артистов получать мгновенный результат своей деятельности. До этого я никогда так не воспринимала реакцию зала, а ведь именно отклик публики — самый честный показатель.
В тот день я вела «Щелкунчика», и меня было легко найти. Мой брат — учитель, поэтому он хорошо понимал, как дети чувствуют педагогическую эмпатию и охотно дают обратную связь. Он ощутил, какой эмоциональный подъем царил в зале во время моего выступления, и вдруг осознал: это словно тот же самый школьный класс с горящими глазами, только вдохновения здесь в сто крат больше! После этого разговора я стала еще сильнее ценить общение со зрителями.
Всегда ли у зала есть такой эмоциональный отклик?
Высший пилотаж в балете — вызвать у зрителя ощущение: «Я тоже так смогу!». Легкость в теле и никакого мошенничества! Пожалуй, этот всплеск энергии возникает только при условии, что мы смогли показать на сцене абсолютную невесомость, изящество и полное отсутствие боли.
«Специфика жизни артиста заключается в том, что ты не выбираешь роли, но оживляешь их»
Назовите момент, когда вы всерьез думали уйти из балета. Что вас удержало?
В балете есть что-то необъяснимое… Бывает, ты долгое время сидишь без работы и просто держишь форму — а быть «ремесленником» для творческого человека невыносимо тяжело. Твердо решаешь уйти, и вдруг балетная стихия сама все расставляет по местам: ты становишься не просто нужен, а выходишь на первый план. И в груди вспыхивает новый запал…
Один из главных страхов артиста — так и не получить новый виток развития и уйти на второй план, находясь в отличной форме. В балете лучше проделать основательный путь от кордебалета до соло. Ведя партию, ты автоматически становишься героем своего времени: от тебя ждут большего, чем просто хорошее выступление. А ведь количество центральных ролей крайне ограничено, и все приходят в балет именно за ними… Представьте, каким ударом становится для юного танцора лишение этого места — это настоящий крах нервной системы.
В мою жизнь все приходило постепенно, но даже я почувствовала на себе пристальные взгляды после того, как получила звание «Заслуженный артист России». Выходить на сцену не один десяток лет и все равно бояться: «Вдруг не получится подтвердить звание?» А доказать свое право нужно без единого слова, лишь через танец — это то, с чем приходится жить. Но и после ухода со сцены это беспокойство не исчезает: теперь я точно так же волнуюсь за своих учеников.
Какая постановка и роль максимально отражали вас настоящую?
Большинство классических балетных произведений — сказочные, поэтому тут сложно провести прямую параллель. Но я могу с уверенностью сказать, что абсолютно каждая моя роль получала частичку меня настоящей… Специфика жизни артиста заключается в том, что ты не выбираешь роли, но оживляешь их. Есть отличный способ понять, на правильном ли ты пути: если ты играешь задиру, зритель должен слегка невзлюбить тебя на время спектакля. Это и будет высшей наградой за правду!
Текст: Аполлинария Булыгина
Фото: Анастасия Завалкевич
Комментарии (0)