Катерина Гущина: «Либо ты наносишь ущерб миру, либо себе»

«Я учусь обращаться со своей сложной психикой, находить общий язык с миром» 

Катя, ты сама выбирала когда-то для Собака.ru людей, которых должен знать город. Теперь мы говорим о тебе. За какой поступок ты бы взяла Катерину Гущину в этот проект?

За поступок по отношению к себе. У меня драматическая судьба, большие потери — от близких людей до капиталов и здоровья — и физического, и ментального. В какой-то момент я пала духом и оказалась в состоянии глубочайшего психодуховного кризиса — на собственноручно организованном дне. Я говорю об этом открыто. У меня были и проблемы с зависимостью, и период, который я провела в реабилитационном центре. Целый год своей жизни я просто не помню.

Поступок, за который я могла бы выбрать себя героиней, — то, что я сумела подобрать к себе ключи, вернуть смысл продолжать эту жизнь. Были дни, когда я выбирала: мне пойти в аптеку купить лекарства за 100 рублей или все-таки поесть. Полысела, похудела на 10 килограммов. Просто закидывала всю дрянь, которая была мне доступна, чтобы быстрее с этим покончить, потому что не справлялась с чувствами и ощущениями конца и бессмысленности.

Я продолжаю работать над собой. У человека два варианта трудиться над своими чувствами: либо ты наносишь ущерб миру, либо себе. Я учусь обращаться со своей сложной психикой, находить общий язык с миром.

С чего началось твое возвращение? Можешь поделиться тем способом, который помог тебе собрать себя?

С попытки найти другой интерес. В тот момент мне не хотелось ничего — выжженная земля. Но я попыталась вспомнить, от чего моя душа искрилась в детстве и юности: искусство, культура, талант. Самый главный инструмент — попытаться найти что-то, на что ты переведешь свой фокус внимания.

Я купила подписку на TheatreHD, стала смотреть документальные фильмы о художниках, слушала лекции об устройстве мозга. Мне становилось легче от понимания, что я заболела и могу попробовать посмотреть на себя со стороны: что сейчас нужно моей голове?

За четыре года восстановления я получила четыре образования. Для меня это не только способ наполнять жизнь интересом, это позволяет моему сложному мозгу не проваливаться туда, куда мне ходить не нужно. Теперь я ищу, на что могу переключиться: спектакль, кино, танцы… Электронная музыка и мой собственный рейв помогают остановить внутреннюю ментальную лихорадку.

Оказалось, что и дома можно обнаружить огромное пространство: книги, лекции, фильмы. Сейчас в моей жизни снова много воздуха, потому что для моей головы есть очень много пищи, интереса, страсти и красоты, которыми она может лечиться.

«Мне потребовалось 46 лет, чтобы собрать себя» 

Я собирался спросить про твое образование нейропсихолога. Правильно называю?

Нет, я нейрокоуч: окончила соответствующую программу в Московском институте психоанализа. Сейчас учусь там же психоанализу — меня очень заинтересовал метод Виктора Франкла. Психологом я себя не называю. 

В нейрокоучинге мне интересна возможность слушать человека и задавать точные вопросы, которые помогают ему самому прийти к решению. А в психоанализе — то, что скрыто от нас самих. Мне хочется разобраться с теневым устройством личности. Я совсем не про психологию, она меня никогда не интересовала, потому что это в большей степени разбор прошлого, а мне интересно то, что таит подсознание.

Если бы нынешняя Катя встретила себя в тот самый тяжелый момент, она смогла бы помочь той Кате?

Думаю, я бы ее послала. Тогда для меня не существовало авторитетов. Это такая степень изоляции, когда ни в ком не видишь ни поддержки, ни друга. Сидишь и думаешь, что уже все понял — и все бессмысленно.

Сегодня я очень ценю опыт, который приобрела за эти четыре года. Если калибровать себя по другим людям, я смотрю на себя и думаю: сколько же у тебя силы, ты еще и других можешь вдохновлять. Поставила себе цель: к 50-ти стать мастером собственной жизни. Чтобы я могла выбирать задачу, интерес, что-то организовывать без глубоких внутренних драм.

Помнишь момент, когда стало ясно: из юриспруденции пора уходить? Что произошло?

Мне было около 33 лет. Наверное, тогда и началось осознанное становление моей личности. Свобода не была осознаваема как ценность. Каждое судебное заседание было для меня экзаменом: я должна быть отличницей! Я же золотая медалистка, у меня красные дипломы. При этом я сталкивалась с таким количеством несправедливости, что меня это начинало душить. Было удовольствие от денег, но не было удовлетворения по совести.

И вдруг стало казаться, что критерии, по которым я живу, не совсем мои. Я очень долго двигалась по инерции: куда мама сказала поступать, туда поступила, какую работу посоветовали, ту выбрала. Из юриспруденции я уходила дважды. Второй раз — уже сознательно: хотелось найти занятия, в которых я могла бы проявляться так, как считаю честным по отношению к себе, снизив присутствие конформизма, приспособленчества, цинизма и фальши в жизни до минимума.

И тогда ты пошла изучать философию? Почему именно ее?

Я люблю сложное и непонятное. Чтобы занять голову, мне нужен сложный материал. Мне казалось: выучу философию, что-нибудь где-нибудь скажу, никто не поймет — и буду слыть интеллектуалом. А тут в университете появился первый поток философской антропологии «Изменяющийся человек в изменяющемся мире».

Сейчас философия осталась в жизни — мне по-прежнему интересно ею заниматься. Образование создает пространство интереса к жизни. А так как я зависимый человек, то должна оставить здоровый инструмент расширять сознание, иначе буду чувствовать ломку и дефицит. Философия — очень крутой способ поддерживать иллюзию, что я расширяю сознание ежедневно.

На кого еще собираешься учиться?

Надо освоить навыки, связанные с искусственным интеллектом, — это язык нового мира. А если говорить о внутреннем интересе, меня разворачивает к общению с людьми. Я прошла обучение фасилитации на платформе «Открытый диалог». Мне важно научиться бережно создавать гуманное поле коммуникации — пространство доверия, где люди могут говорить честно, без страха оценки.

Раньше я все искала что-то за пределами повседневности, а сейчас становлюсь внимательнее к тому, что происходит рядом. Мне потребовалось 46 лет, чтобы собрать себя. Поддерживать эту конструкцию остается главной задачей моей жизни, но теперь появляется возможность делать что-то еще.

«В Самаре у меня меньше искушений, я могу спокойно себя шлифовать» 

Что люди обычно понимают про тебя неправильно, попав под первое впечатление?

За моей странностью иногда не видят действительно важные и конструктивные вещи. Могу на планерке выдать неожиданную мысль и услышать: «А, ну это же Катя. Катя, заземлись». А я пытаюсь объяснить: ребята, здесь есть суть, решение задачи. Иногда люди видят только инаковость и не воспринимают от лица этой стихии информацию всерьез.

Но я все больше разрешаю себе эту странность, волю и смелость творить все что хочу. Куражиться, переодеваться, что-то придумывать! Мой источник — дурачество. Как только позволяю себе игру, энергия начинает воспроизводиться сама.

А Самара тебе для этой жизни подходит?

Раньше я относилась к Самаре немного пренебрежительно. Но за последние годы оказалось, что жизнь здесь может быть очень интенсивной. Я почувствовала к городу уважение и благодарность. Сейчас он дает мне очень комфортный кокон, свой микромир, в котором безопасно.

Каждое воскресенье выхожу в шесть утра гулять и танцевать. Иду по старому городу, смотрю во все глаза, придумываю истории. Чем больше внешней несвободы, тем больше у меня рвется все изнутри. Способ уравновесить это для меня — дать себе больше свободы, больше странности.

В Самаре у меня меньше искушений, я могу спокойно себя шлифовать. Самара помогает мне сохранить себя. Вот точная формулировка: это город про сохранность себя.

Что мне стоило у тебя спросить в этом интервью, но мы так и не добрались?

Ну и кто ты после этого? В двух словах?

Текст: Максим Осипов
Фото: Анастасия Завалкевич