Марина Наянова: «Как педагог может не верить в человека? Если ты не веришь, что ребенка можно направить и зажечь в нем искру, — не приступай к педагогике вообще!»

«За нас все было решено: какой путь мы пройдем и что будет в итоге»

Вашему образовательному учреждению 38 лет. Как вам кажется, это много?

Знаете, 38 — это и мое число. Нет-нет, это не мой возраст, мне в октябре — 75. Дело в том, что в этом году нашему образовательному учреждению исполнилось 38 лет, и именно столько мне было, когда я получила госзаказ на разработку новой модели образования. Готовился Пленум ЦК КПСС, и мне дали поручение обработать предложения директоров школ и ректоров вузов от нашей области. Пленум был посвящен приостановке, «пробуксовке» реформы школы. Было непросто, наше поколение было поколением «детей социализма». За нас все было решено: какой путь мы пройдем и что будет в итоге. Мы могли выбирать только то или иное направление и понимали, что нас ждет на каждом конкретном пути. И вдруг стало необходимым самому прокладывать свой путь. Ну а мне пришлось с того момента прокладывать его не только себе, но и тем, кто со мной и за мной. Перед каждой дверью волновалась и, открывая ее, не знала, чем закончится встреча. Училась бороться, отстаивать свои интересы. 

Затем на меня параллельно «свалилось» еще одно, но теперь общественное поручение – я стала сенатором в Международном Парламенте безопасности и мира при ООН и Министром полных полномочий в РФ, где проработала три созыва — 15 лет. До меня на этой должности был Михаил Сергеевич Горбачев, а после меня — Людмила Алексеевна Вербицкая, ректор Санкт-Петербургского университета. Это для меня тогда было просто «заодно»: я шла и шла, работала и работала, не вслушиваясь в себя, просто делала то, что нужно было в тот момент. Но это отдельный рассказ. Сегодня это просто ситуативные воспоминания — перечисление того, что тогда со мной происходило и что я тогда чувствовала.

В чем заключались главные педагогические прорывы вашей образовательной модели?

С конца 80-х годов прошлого столетия система непрерывного образования и развития учащихся всех возрастов — от дошкольного до послевузовского включительно — с нашей подачи вошла в повседневную жизнь образовательных учреждений Российской Федерации, также как многоязычие со второго класса, контаминация (сращивание) профильного образования в старших классах основной школы с высшим образованием, институт тьюторства, призванный обеспечить индивидуальное сопровождение образовательного процесса, многопрофильное обучение в старшей школе; преподавание специалистами-предметниками с начальной школы, поэтапное развивающее обучение с начальной школы до окончания вуза и в начальной школе — безотметочная система обучения.

Свое дело как вуз-лаборатория мы сделали и сегодня — наш прототип способен жить самостоятельно. Он также может быть использован частично, что уже активно присутствует в образовании России.

«Наша задача — «поставить голову» 

Расскажите про коллектив, про соратников, с которыми вы работаете?

«Соратники» — это не совсем подходящее слово для определения характера отношений в нашем коллективе. Единомышленники — да! Всех нас буквально сроднило это бесконечно творческое дело. Сегодня на школьном этапе обучения работают 32 кандидата наук, пять докторов наук, активен и научный сектор учреждения, но главное — с нами работают и наши выпускники, а это значит, что сформирована собственная научная школа. Для сохранения своей уникальной научной ячейки мы принципиально отказались от слияния с другими вузами, когда попали под «колесо» глобализации, которое поглотило нашу высшую школу. Как говорят древние мудрецы: «Не дай вам Бог жить в Эпоху Перемен». Времена меняются, меняются стремительно! Нельзя забывать Законы Природы, которые говорят, что выживает лишь многообразие видов. 

Многие считают, что подрастающее поколение с телефонами в руках навсегда потеряно. Вы согласны?

Как педагог может не верить в человека? Если ты не веришь, что ребенка можно направить и зажечь в нем искру, — не приступай к педагогике вообще! Сегодняшние дети растут в цифровой среде, под них требуется обновленная педагогика. Каждый ребенок по-своему одарен. Наших детей нельзя оценивать по сложившемуся стереотипу, по привычной модели. Наша задача — «поставить голову»! Исполнителей высокого класса может быть много, но идеи приходят только в одну голову, и ее надо подготовить к этому, а для этой процедуры должна быть своя система. И она у нас есть!

Чему за эти годы вас научили сами ученики?

Они дают мне почувствовать, что я им нужна. И они никогда не дают заскучать, потому что каждый ребенок — это уникальный мир. Я подстраиваюсь под них, меняюсь вместе с ними.

Считаю, что педагогика — это не наука. Каждая личность требует индивидуального подхода, каждая ситуация — индивидуального решения. Нет формулы, которую можно применить в той или иной ситуации. Каждый раз на мероприятии, когда я обращаюсь к своим ученикам, я говорю им главные слова: «Вы самые красивые! Вы самые умные! Самые любимые!» Дети должны это слышать, чтобы знать, что важны и нужны.

«Дома я никакой не руководитель — для внуков я Буся» 

Помните, о чем вы мечтали в детстве?

Одно время я очень хотела стать художником-модельером, но, когда пришло время выбирать профессию, папа видел во мне инженера, мама — врача, продолжение династии. Судьбу решил случай! В нашей школе литературу преподавал замечательный учитель — Василий Павлович Финкельштейн: на последнем уроке он подошел ко мне и написал личную рекомендацию для поступления на филологический факультет пединститута. Это и стало поворотным моментом. Кстати, я ни разу в жизни не пожалела об этом выборе.

Допустимо ли навязывать ребенку собственные нереализованные амбиции? За собой как за мамой вы такого никогда не замечали?

Нет. Наша с сыном жизнь была связана с совсем другим испытанием. Мой сын в двухмесячном возрасте перенес тяжелейшую вирусную инфекцию. У него осталось сложное астматическое осложнение, и до четвертого класса я полностью подчинила свою жизнь его восстановлению. Но я растила его настоящим мужчиной! Если из-за нарушения дыхания ему нельзя было бегать на длинные дистанции, мы выбирали горные лыжи, вейкборд, прыжки с парашютом. В этом году сыну исполнилось 50 лет. Он окончил нашу Академию, затем Университет Джорджа Вашингтона и Оксфорд. У него международные лицензии на управление морскими судами и самолетами, а за плечами — более 350 прыжков с парашютом.

Какая вы дома? И как вы любите разгружаться?

Специфических хобби у меня нет, но я люблю плавать! Я не занималась плаванием как видом спорта, я просто очень люблю воду. В детстве с дворовыми мальчишками бегала на Волгу, они и научили меня плавать, нырять. В 16 лет я впервые на спор переплыла Волгу. А спортом я таки занималась – фигурным катанием, стала кандидатом в мастера спорта. Однако вынуждена была его бросить, так как в десятом классе сломала позвоночник, нырнув в бассейн. Со спортом высших достижений пришлось попрощаться, но я всю жизнь остаюсь человеком движения.

Выходные я посвящаю семье. Дома я никакой не руководитель — для внуков я Буся. В детстве я звала так свою бабушку Лили — Бусенькой, и теперь семья называет так и меня. 

Чем лично вам как женщине пришлось пожертвовать ради того, чтобы Академия окрепла?

Мне ничем не приходилось жертвовать! Я всегда была невероятно активным человеком — настоящей «юлой». В молодости ложилась в 10 вечера, вставала в два часа ночи, писала диссертацию до шести утра, а к семи уже бежала на работу. Я никогда не воспринимала труд как жертву — просто так жила!

За что вы благодарны Самаре?

Я люблю Самару. Обожаю наш старый город с его обилием модерна. Когда я гуляю по центру, меня наполняет гордость за нашу уникальную архитектуру и волжскую красоту. Корпуса нашего учреждения тоже расположены в центральной части Самары. Они являются памятниками архитектуры со своими историями. Стены — это важно. Они тоже воспитывают вкус, развивают воображение.

Текст: Ксения Возгорькова
Фото: Анастасия Завалкевич 
Укладка и макияж: Екатерина Сапогова 
Продюсер: Елизавета Петухова