Best Dressed. Юрий и Наталья Дормидошины

Самоирония, обаятельная мизантропия и броские авангардные детали — главные эксцентрики города уже десять лет задают моду, за которой так никто и не смог угнаться.

Если раньше в моде были секс, наркотики и рок-н-ролл, то теперь один расчет. В сегменте люкса все идет на спад, люди крохоборят на всем. Раньше было интереснее. Был запоздалый бум бельгийцев, конструктивная, как «Лего», одежда. Можно было создавать какие-то образы — материалами, цветами, носить дорогую рвань от Маурицио Алтьери в противовес Cavalli и другим пупсикам. Даже дольчегаббановской расписной пошлости нет, а она была на высоком уровне — не оригинальности, но китча. Все убито «Зарой» и прочей дешевой хренью. Накормили всех. Должно быть так: толпа голодных и ты один сытый. А все стало размыто. Любой человек может противостоять аристократии моды.

Вершина — это когда ты такой развращенный, что начинается ручная работа. Не хватает инструмента, палитры, вот тут начинаются винтаж, антиквариат и индивидуальный пошив. Когда в Петербурге играли свадьбу Наташи Водяновой с Портманом, я среди гостей увидел человека в парче такой немыслимой выделки, что это уже был сверхэксклюзив. Я за пиджак плачу полторы тысячи евро, а кто-то сто, но если нас поставить рядом, особой разницы и не увидишь, если не понимаешь в тканях. Как в рекламе: зачем покупать дорогой порошок, если результат такой же. У этих компаний, лоббирующих дешевую одежду, крутейший менеджмент. H&M зовет лучших дизайнеров и манекенщиц — и вот весь эксклюзив морально обесценен. Только мне, идиоту, интересно купить дорогое.

Но я понимаю, что и в масс-маркете можно неплохо выглядеть, особенно когда ты молод. Я в молодости не выпендривался, а с возрастом стал стараться обратить на себя внимание, запутать какую-нибудь провинциальную девушку своим видом. А потом кто будет самым модным в бане? Вот! Хорошая фигура, рост, сложение, ухоженность — и одеваться особо не надо. Чем старше я становлюсь и теряю сексуальную привлекательность, тем дороже и ярче покупаю вещи. Это природа: я как павлин. Мужской пол должен себя позиционировать, пытаться привлечь. А в Петербурге это не нужно. Такое количество доступных женщин, что ни стимула, ни смысла нет. Хорошо, если мужчина помоется с утра. Я последний городской сумасшедший в своей возрастной категории.

Почему продолжаю стараться? Я называю это эстетическим рецептором: «не могу не». Красиво жить не запретишь и не научишь. Очень трудно быть индивидуумом. Надо опережать — или сильно отставать, серьезные усилия нужны. А золотой стандарт всем понятен. За тебя все сделала масса. Чтобы тебя идентифицировали как крутого, нужны бородка и стрижка набок. Или сумка Birkin — к ней сразу подходит определенный класс мужчин. 99 процентов не имеют вкуса, и неудивительно. Это от полной безнадежности в устройстве своей личной жизни за счет внешнего вида. Сейчас отношения несексуальные, ни о чем. Нет свежей крови. Все пассионарии деревенские едут в Москву и там стараются. И потом, многое ушло в Интернет, в виртуальную жизнь. Реальность — это быстро перебежать из одной парадной в другую, а в Интернете все прекрасно выглядят, принимают статичные позы.

Я готов побиться об заклад, что через десять лет ничего не изменится, — для этого нужно всем погибнуть и возродиться. Идет унификация, назад дороги нет. Самовыражение уйдет в современное искусство, потому что там деньги. Лучшие представители моды умирают, новых нет. Если где-то убыло, то гдето прибыло. Любое творчество имеет определенную массу, как ртуть, перетекает из одного формата в другой. Но останутся чудаки, которые украшают мир. И тем ценнее они будут.

ПРЕДМЕТЫ


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме