Юлдус Бахтиозина: «База у всех церквей одна, это гуманность»

РПЦ убедительно вышла из подполья и стала государством в государстве с политической программой по любым вопросам. Такой поворот событий разделил общество на несколько лагерей. Одни забыли о том, что смысл церкви в истине и ценностях, которые она исповедует. Другие запамятовали, что Нагорную проповедь и слова «Не судите, да не судимы будете» еще никто не отменял. Что такое РПЦ сегодня, куда она идет и как ведет народ свой ко Христу — вот вопросы, которые хотелось бы не обсуждать, но и не обсудить тоже нельзя.

 

Юлдус Бахтиозина

База у всех церквей одна, это гуманность

Выпускница University of the Arts London использует в своих работах религиозную символику, с одинаковым пиететом принимая все вероучения.

 

У вас ведь смешанная семья?

Мой папа — мусульманин, мама — христианка. Плюс среди родственников есть иудеи. Родители давали мне большую свободу в вере. Они выросли в советское время, поэтому у них не было столкновений на почве того, можно есть свинину или нет. Каждый соблюдал те правила, которые были ему близки. Поэтому у меня сложилось очень адекватное отношение к представителям любой религии. Я не буду спорить с ними на тему их веры, потому что у меня в семье все гармонично сочеталось. Порой бывали какие-то шутки, но не более того. Сама я изучала многие религии, от индуизма и буддизма до ислама. Изучала также разнообразные философские течения, путешествуя по миру, — два года, к примеру, прожила в Азии. Так у меня родилась общая философия на основе религий. База у всех церквей одна, это гуманность. И моя религия — гуманность. Я выбрала то, что сходится в мировых учениях: не убей, не укради, будь добрым. Об этом сказано разными словами, и одни и те же герои наделены разными именами, но база остается единой. Потому я не отношу себя к какой-то религии. Могу зайти в мечеть, в синагогу, в непальский, индуистский храм.

В церковь ходите?

У меня есть одна рядом с домом, я иногда могу туда зайти. Но не считаю, что для общения с Богом нужно идти в церковь.

Иные религии зачастую не предполагают такого подхода.

Наверное, это наше российское правило: надо ходить. Но это ведь не обязаловка, это побуждение души. Человек должен общаться с Богом, только когда ему хорошо, а не плохо. Если он благодарит Его за то, что имеет, это искренне. А просят и страдают как раз неискренне, от безысходности. Когда человек в эйфории общается с Богом, это настоящее. В православных храмах депрессивная, давящая атмосфера, там нельзя улыбаться. Меня удивляет, почему в русской церкви нельзя быть радостным. Настоящая вселенская тоска. В азиатских храмах почитание бога идет с позитивом. А у нас: «А, почему же все хреново, бедный я, несчастный!» Так что я могу заходить в церковь, когда там никого нет. Тогда мне эстетически хорошо в ней находиться.

«Я уважаю Иисуса как человека со сверхспособностями, который достиг апогея развития»

 

У вас есть работы, в которых вы используете христианские символы. Например, фотография, где вы в юбке стоите рядом с батюшкой.

И это реальный батюшка из храма Богоявления на Гутуевском острове. Бывший фотограф. Люди же привыкли воспринимать священнослужителей как блаженных, монахов, которые сидят в какой-то коробке. А среди них есть интересные люди, мне даже фокусники встречались. Они все что-то мастерят, это форма служения. История такова: мы пришли в церковь и попросили для съемок моего проекта «Универсально неподходящий» колоритного батюшку. Это будет серия автопортретов — я сравниваю разные культурные слои, градацию общества по стереотипам. В чинах я не разбираюсь, но поняла, что нам предложили главного служителя, вот этого дедушку. Он пообещал два дня помолиться, подумать, наконец дал положительный ответ и приехал на съемки. Ему, конечно, мой вид казался неадекватным, но он реагировал спокойно, показывая, что может думать шире, чем обычные люди, далекие от креатива, творчества и хорошего сумасшествия.

Да, прогрессивные священники встречаются.

Конечно, нельзя судить и стричь всех под одну гребенку. Знаете, в Германии сейчас началась эпидемия проверок чиновников, списывали ли они в студенческие годы. Ну а кто не списывал? Меня расстраивает, когда в российском обществе также начинают обсуждение чьего-то проступка без погружения в детали. Я хорошо отношусь к любой религии, лишь бы это была не секта, когда идет искажение, зомбирование, — у меня друзья попадали в такие организации, и это ужасно.

Хорошо, а что за снимок с венцом на голове?

Это как бы Иисус. У меня своя версия его образа. Я его уважаю как просветленного человека со сверхспособностями, который достиг апогея развития, реинкарнировал и не вернулся. Сын Божий — это для меня как-то слишком. А крест в моем творчестве — символ вселенной, а не православной веры.

Так церковь может быть объектом современного искусства?

Я против того, что сделали Pussy Riot. Это вандализм, а не искусство. Ну выйди из церкви, проведи акцию рядом. Все-таки это хулиганство, потому что акция глубоко задела верующих. Стоит об этом думать, когда делаешь что-то провокационное. Если шутить — пусть это будет добрый юмор, ирония над собой, а не серьезное искажение. Церковь не стоить использовать как объект для негатива, высмеивания, оскорбления. Но как символ церковь может появиться в современном искусстве. Символика — сильное орудие, ты предлагаешь человеку самому делать выводы. И он может принять твое творение или нет. Но это не будет его ранить. Эксплуатирую ли я религиозную тему в том, что делаю? Нет. Я вообще не поддерживаю эксплуатацию. Я просто ко всему отношусь с иронией. И к добру, и к злу в их плоскостном восприятии.

 

Факт

Художница называет себя интерактивным арт-директором. Она изучала фотографию в Сент-Мартинсе, а графический дизайн — в Лондонском колледже коммуникаций. В марте в берлинской Gaze Gallery открылась персональная ретроспектива Улдус с проектами Miss Other World и Quotes. Но, судя по последним работам, социальные темы все меньше волнуют воображение Улдус, уступая темам вечным.

 

 

 

 


  • Автор: sobaka
  • Опубликовано:
  • Материал из номера: Апрель

Наши проекты

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Anatoly Zemtsov 29 дек., 2013
    Улдус - в чистом виде творческий человек, уже готовый для строительства грядущей интеррелигии, которую Даниил Андреев поэтически назвал "Роза Мира" в своей одноименной философско-духовидческой книге ещё 55 лет назад. В её высшем Соборе, кстит говоря, будет место и высоконравственным атеистам. Потому что(далее цитата из Розы Мира):«Но истинная религиозная деятельность есть своего рода общественное служение, а истинное общественное служение есть, в тоже время, религиозная деятельность. Никакое религиозное делание, даже подвиг инока, не может быть изолировано от общего, от труда на пользу всемирного просветления; и никакая общественная деятельность, кроме демонической, не может не влиять на увеличение суммы мирового добра, то есть не иметь религиозного смысла. Биение социальной совести, действенное социальное сострадание и сорадование, неустанные практические усилия ради преобразования общественного тела человечества – вот второе отличие Розы Мира от старинных религий».

Читайте также