Как я стал человеком. Наталья и Святослав Медведевы

КАК Я СТАЛ ЧЕЛОВЕКОМ

ГОЛОС КРОВИ. ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ. ЯЧЕЙКА ОБЩЕСТВА. КАЖ-
ДОЕ ИЗ ЭТИХ ПОНЯТИЙ МЫ ИЗУЧИЛИ СО ВСЕЙ ПРИСТРАСТНО-
СТЬЮ. МЫСЛЬ СЕМЕЙНАЯ, ВСЛЕД ЗА ЛЬВОМ ТОЛСТЫМ, НЕ ДАВАЛА
НАМ ПОКОЯ. МЫ НАШЛИ РОДСТВЕННИКОВ ТЕХ, КТО ВВЕЛ В РУССКИЙ
ОБИХОД ПОНЯТИЕ «ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ» И ПОСТАВИЛ ДИАГНОЗ ЛЕНИНУ,
СТРОИЛ ДОРОГУ ЖИЗНИ И ЗАВЕЩАЛ ЭРМИТАЖУ КОЛЛЕКЦИЮ МА-
ЛЫХ ГОЛЛАНДЦЕВ. УЧЕНЫЕ, АКТЕРЫ, КОСМОНАВТЫ, ТЕЛЕЖУРНА-
ЛИСТЫ, МУЗЫКАНТЫ И ДЕПУТАТ ГОСДУМЫ ГОВОРЯТ СПАСИБО
РОДИТЕЛЯМ — В ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПОЭМЕ ЖУРНАЛА «СОБАКА.RU».
Тексты: Виталий Котов, Вадим Чернов, Светлана Полякова,
Сергей Миненко, Сергей Исаев

НАТАЛЬЯ И СВЯТОСЛАВ МЕДВЕДЕВЫ

Внучка и сын академика Натальи Бехтеревой продолжают
изучать мозг человека, как и основатель их научной династии
Владимир Бехтерев.

Святослав: Первое, что мне дали родители, — это круг общения. Я рос в атмосфере научного поиска, знал крупнейших ученых ХХ столетия, среди которых были Орбели и Лебединский, у нас дома жили иностранные специалисты. Так что многие вещи были мне понятны с детства. Второе — это английский язык. Я учил его с ранних лет, толку от этого было мало, но когда язык мне понадобился, я сразу все вспомнил. Третье — чтение. Сейчас, когда вы думаете о том, как выглядел мушкетер, вы представляете Боярского — никакого простора для размышления. А чтение развивает фантазию, учит пониманию и решению жизненных ситуаций. 

Наталья: Любовь к чтению — наша семейная черта. Я говорю не только о научной, но и о художественной, и об исторической литературе. Нельзя было оставить книгу на столе, потому что ее обязательно возьмут почитать. Недавно я переехала и не хотела, чтобы в доме было много книг, но спустя три месяца они завелись в каждом углу. Английский я тоже знаю с детства, пять лет жила в Америке. Еще я учила латынь, причем не на уровне пословиц, а читала тексты.

Святослав: Наташа не видела, чтобы я валялся на диване без дела. Умение трудиться я взял от родителей. Но главное из унаследованного — это способ мировосприятия. Наталья Петровна очень много работала и видела перед собой не энцефалограмму, а то, что она значит. У пифагорейцев было тайное братство: им были не нужны внешние атрибуты, они узнавали друг друга по стилю мышления. Был случай, я летел в Америку к Наташе и в самолете разговорился с соседом. Через два часа я сказал: «Я, пожалуй, знаю, кто вы». Он сказал: «А я — кто вы». Как и я, он оказался членом-корреспондентом РАН и сыном одного очень известного академика.

Наталья: Династия — это не просто биографические факты. Это понятия, которые формируются с самого детства, система знаний, на которую накладывается все остальное. Профессорская семья — это жизненные принципы и ценности. Моя деятельность напрямую связана с историей семьи, я работаю в Институте мозга и в Институте Бехтерева, где пишу диссертацию и веду пациентов. Еще в школе я знала, что в конечном итоге буду психотерапевтом. Но психотерапевтами сразу не становятся, нужен какой-то багаж знаний. Я окончила Первый мед и пять лет проработала в Институте Отта акушером-гинекологом. Моя мама до сих пор фанатично предана этой специальности, работает в Первом меде, так что это двойная семейная история. А потом гены взяли свое, и я решила переквалифицироваться. 

  • Зинаида Васильевна Бехтерева

Святослав: Поначалу я учился очень плохо. Меня выгоняли из школы: один раз за неуспеваемость, дважды за хулиганство, хотя причина состояла в том, что у меня просто было чувство собственного достоинства. Мне было скучно изо дня в день мурыжить одно и то же, я не испытывал никакого пиетета перед учителями. На уроках истории нам рассказывали: «При царизме эти сволочи жрали серебряными вилками и ложками». Так вот у нас в семье «жрали» серебряными приборами.

Наталья: Мне тоже было неинтересно ходить в школу. В восьмом классе я прогуляла уроков больше, чем дней в году, зато прочла всю русскую классику. Тогда родители отправили меня в частную школу на Манхэттен. Там учились дочери Дональда Трампа, Сигурни Уивер. Но кроме интересного общения там было больше свободы в выборе форм обучения. Например, мне никогда не нравились тесты, поэтому я писала сочинения, и не на заданную, а на свободную тему. Работала в театре — рисовала костюмы, была помощником режиссера. Задача психотерапевта — быть разносторонним человеком, уметь понимать и бизнесмена, и гуманитария.

Святослав: У меня к окончанию школы в аттестате была единственная пятерка — по физике, и я поступил на физфак ЛГУ. Это был период «Девяти дней одного года», моя девушка с гордостью могла сказать: «Между прочим, мой парень — физик». Но для меня это был скорее спорт, чем учеба. На «слабо» я вошел в первую десятку студентов, после института нас брали куда угодно. Мне повезло не попасть в Арзамас-16: семьям тех, кто уезжал, сразу давали трехкомнатную квартиру, но их самих я больше никогда не видел. По распределению я оказался в Физико-техническом институте, довольно быстро защитился и стал самым молодым старшим научным сотрудником. Я занимался вещами, которые изучали еще две лаборатории в мире, и все. Обсудить то, что меня волновало, было не с кем, глаза у моих руководителей не горели. А в науке горящие глаза — это самое главное. Кроме того, на мне была партийная работа, которая навсегда отбила у меня интерес к бюрократической деятельности. И я стал присматриваться к тому, что делает Наталья Петровна. Она была категорически против того, чтобы я становился врачом. Наверное, в чем-то это было неправильно, ведь сейчас у меня нет диплома, то есть я не могу оперировать. С другой стороны, мои знания на порядок выше знаний человека, окончившего мединститут, — они шире. Когда мы в итоге стали работать вместе, то получили интересные результаты, потому что я пришел в медицину как физик и ставил вопросы, задавать которые медикам не приходило в голову.

  • Академик Бехтерева на коммунистическом субботнике

Наталья: Бабушка хорошо помнила своих отца и мать и рассказывала мне о них. Моя прабабушка Зинаида Васильевна была невероятно красивой женщиной. Прадедушка, Петр Владимирович, — крупный инженер, он конструировал военную технику, ставшую актуальной спустя годы. Моя прапрабабушка из древнего рода, она была столбовой дворянкой, а прапрадед Владимир Михайлович Бехтерев — из простой семьи, но своим детям он дал очень хорошее образование.

Святослав: Бабушка со стороны моего отца, физиолога Всеволода Ивановича Медведева, — из польского рода Костюшко. А дедушка был сыном плотника, до трех лет он вообще не говорил, потому что мать рано умерла и им никто не занимался. Он стал летчиком-штурманом, но обнаружилась интересная особенность: на высоте он засыпал. Потом дедушка пошел в медицинский институт, но оттуда его с позором выгнали, поймав на том факте, что он завернул селедку в газету с портретом Троцкого. Тогда он пошел в ветеринары, а в годы войны был в рядах хирургов Красной армии, получил звание полковника, награжден орденом Ленина. Дедушка был знаком с Рокоссовским, есть фотография, где он стоит с Буденным. После войны он стал профессором. Это был настоящий self-made man. Датами, которые резко изменили жизнь нашей семьи, я считаю две. Первая — конец января 1927 года, убийство прадеда, Владимира Михайловича Бехтерева. Все разговоры о том, что он якобы назвал Сталина параноиком, — полная ерунда. Для врача его уровня, а он лечил царя и великих князей, было немыслимо выйти из кабинета первого лица государства и обронить такую фразу. Дело в том, что он лечил Ленина и поставил ему диагноз «сифилис мозга». Официальная причина смерти, естественно, была другой. Бехтерев собирался ехать на международный конгресс в Лондон. Есть версия, что накануне он был отравлен собственной женой, племянницей Ягоды, одного из руководителей ОГПУ. Ни один из членов нашей семьи после этого не подавал ей руки. Вторая — это 23 февраля 1936-го, расстрел дедушки Петра Владимировича Бехтерева, несмотря на то что Ленин написал охранную грамоту: что бы ни случилось, эту семью не трогать. Вместо обеспеченной семьи Наталья Петровна оказалась в детском доме. Оттуда было два пути: на кирпичный завод и на панель. Шанс был только один — учиться. И Наталья Петровна стала учиться, дальнейшее вы знаете. Если бы все было иначе, может, и нас бы на свете не было.


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также