Мария Комиссарова: «Олимпийские игры были целью жизни, а в итоге привели меня в больницу»

За неделю до начала олимпийского турнира по ски-кроссу главный претендент на победу, российская фристайлистка Мария Комиссарова упала на тренировке, получив перелом позвоночника. Несмотря на диагноз врачей о невозможности восстановления двигательных функций, она продолжает реабилитацию в испанской клинике. Подруга спортсменки Милана Тюльпанова по просьбе сайта «Собака.ru» навестила Машу и ее молодого человека Алексея в Марбелье и поговорила о жизни после травмы.

Как себя чувствуешь? Как проходит процесс лечения?

Мария: Я тут уже полтора месяца. Чувствую, что у меня есть какие-то сдвиги, чего не было в Германии за предыдущие 3 месяца вообще. В немецкой клинике тебя пытаются научить подстраиваться под сложившиеся обстоятельства: они ездят на машине, учатся, работают и не стремятся выбраться из сложившегося положения. А я — русская. И, думаю, каждому русскому присуще такое качество — бороться до последнего. Я даже думать не хочу о том, что у меня чего-то не получится. Я чувствую, что у меня есть прогресс, и верю своему доктору. Допустим, я стою на коленях и могу шевелить тазом, а раньше не могла. Было ощущение, что одна половина тела есть, а второй — нет. Сейчас все тело стало собраннее, доктор говорит: «Мышца начинает включаться».

Алексей: Главное, те мышцы, которые были повреждены при падении и где не должно быть никаких  ощущений, начинают чувствоваться. Динамика, которая присутствует здесь, заряжает на работу и придает сил. У Маши даже в спорте не было такого жесткого расписания тренировок без выходных.

Мария: А в Германии у меня было полчаса физиотерапии с утра и полчаса физиотерапии вечером, все остальное время тебя приспосабливают, как я уже говорила, к «колясочной »жизни. Там есть специально оборудованная кухня — на ней учат готовить, ездить на коляске через барьеры, ну и так далее.

Алексей: Но все равно, методов, как таковых, решающих Машину проблему до конца, пока нет. Слышали, что еще клетки подсаживают стволовые, но после этого возможен рак.

Вам этот вариант не предлагали?

Алексей: К Маше прилетал французский доктор и предлагал бесплатно провести эту операцию. Но мы трезво все обдумали и решили, что не станем жертвами эксперимента. Есть два типа реабилитации: социальная (которую Маша проходила в Германии) и персональная (которую она проходит здесь). В социальной реабилитации гораздо проще человека адаптировать к жизни в стуле, в Германии около полутора миллионов людей на колясках, и для их удобства там сделано практически все. Это целая система, на которой зарабатывают большие деньги, напрочь убивая надежду человека хоть на малейший шанс.

Все несколько месяцев после травмы в СМИ твердили, что ты не будешь нуждаться в деньгах и все будет за счет государства, а как только ты отказалась от намеченного лечения и позволила себе выбрать свой путь, финансирование твоего лечения прекратилось?

Алексей: Хочется поблагодарить федерацию фристайла и государство за то, что Маше просто жизнь спасли. Ситуация-то была несовместимая с жизнью.

Мария: Они оплатили первый этап реабилитации и все немецкие операции тоже. На данный момент финансирования от них нет, но мы ведем переговоры, есть люди заинтересованные в помощи.

 

Папа отвечает: «Ну привет, Вова». А потом уточняет: «А какой Вова-то?». «Да Путин, Путин!»— говорит президент. 

 

И всё же, почему вышло так, что сейчас ты вынуждена собирать деньги собственными силами?

Мария: Я проходила все медицинские обследования в Москве, и прикреплена к ФМБА (Федеральное медико-биологическое агентство). Когда я прошла медицинскую экспертизу, мне предложили свои условия реабилитации там же, в Москве, исходя из поставленного диагноза. Другого варианта мне не предложили, потому что пункта «восстановления спортсмена» нет ни в Федерации, ни в Министерстве, все работают только на результат. Но мы считаем, что каждый волен выбирать тот метод реабилитации, какой кажется ему наиболее эффективным. Таким образом, мы сначала просто сюда приехали (в Испанию — прим. ред.), посмотрели, пообщались с пациентами. Нам в то время поступало огромное количество предложений, не только от клиник, но и от шаманов и гадалок.

Гадалки-то что тебе предлагали?

Мария: Первое время, когда я была в больнице, звонили, предлагали иглоукалывания, китайскую медицину, кто-то советовал ехать в Израиль, так что Леша вообще, можно сказать, с телефона не слезал, постоянно со всеми общался. Так было до тех пор, пока мы не встретили Влада — нашего знакомого — он уже 5 лет в кресле, упал на лыжах. Влад рассказал, что потратил на подобные вещи  кучу денег, и все без толку.

Алексей: Приехав сюда, мы решили, что в Россию всегда успеем вернуться, а сейчас — используем свой шанс на восстановление, тем более, он тут намного выше.

Помнишь ли ты что произошло в день травмы? Ты была в сознании?

Мария: Честно сказать, мне не особо хочется всё это вспоминать. После падения я сразу поняла, что не чувствую нижнюю часть тела. Мне вкололи всякие обезболивающие, сознание было очень мутным, но память я не теряла. Помню, что меня положили на носилки  и очень долго везли в больницу, через все пропускные пункты, везде требовали аккредитацию, спрашивали: «Куда везете?», «Какой диагноз?». Врач, находившийся рядом, руками расталкивал всех, но все равно проходилось ждать на каждом посту пока дадут команду. Честно сказать, в моем случае меня на вертолете должны были везти.

Алексей: Только после происшествия с Машей начал летать вертолет — это, конечно, очень показательный момент.

Мария: А потом, в больнице, помню, как на мне разрезают всю одежду, потому что я не могла шевелиться и вообще ничего делать не могла. Дальше — темнота, значит меня отключили для операции. После нее меня спросили: «Хотите, чтобы к вам приехал президент?». А я все еще находясь в таком мутном сознании, говорю: «Ну пусть приезжает». Таким образом меня навестил Владимир Владимирович, сказал, что «все будет хорошо».

К вам сразу же приехал ваш отец?

Мария: О травме он узнал не от меня, а от каких-то знакомых. Но, помимо прочего, я попросила Владимира Владимировича ему позвонить. Когда он меня навещал ,в палате, я сказала: «Позвоните папе». Он взял трубку, набрал его номер и представился, но без фамилии. А у папы много друзей с таким именем, и он ему отвечает: «Ну привет, Вова». А потом еще и уточняет: «А какой Вова-то?». «Да Путин, Путин», — говорит президент. И они на «ты» даже перешли. После разговора все спрашивали меня: «У тебя папа что, с Путиным знаком?».

Ты регулярно и честно рассказывала в социальных сетях о своем самочувствии. Каково было делиться с незнакомыми людьми таким страшным диагнозом?

Мария: На самом деле я особо не делилась. В тот момент, у меня даже не было сил бояться или переживать из-за отвратительного состояния под всеми этими капельницами, морфинами и так далее. Я вообще плохо понимала что происходит: у меня уже было три операции, и я думала, что это всего лишь очередная, не воспринимала ее всерьез. 

Раньше ты занималась горными лыжами, а затем сменила вид спорта. Почему?

Мария: В горных лыжах я получила травму, а после восстановления в команду меня не взяли из-за ухудшившихся результатов. Выступать вне сборной мне не хотелось — мне предложили попробовать себя во фристайле и я согласилась. В-первых, эта дисциплина очень похожа на обычные горные лыжи, а во-вторых, Леша тоже перешел туда.

В большом спорте никто не застрахован от травм, но ты никогда не расценивала их как какие-то знаки?

Мария: Да нет, в большом спорте, действительно, часто случаются травмы. Тем более в таком экстремальном. Хотя сейчас, возможно, я и задумываюсь над всякой эзотерикой.

Твой случай, к сожалению,  далеко не первый. Думаю, ты слышала про сноубордистку Алехину, например. Вы как-то общаетесь между собой?

Мария: Я хорошо знаю Алену, мы общаемся практически каждый день, она сейчас восстанавливается в Москве. Алена элементарно на съемках зацепилась сноубордом за диван, который должна была перелететь. У нас похожие ситуации, и, по сути, никто кроме нас друг друга понять не может до конца. Я узнала про ее травму еще до Олимпиады, прочитала интервью, и помню еще с подругами обсуждала, мол: «Как так, бедная девочка». Мы говорили о том, что такое может произойти с каждым, но я никогда не думала, что окажусь в числе этих людей.

Расскажи, как сейчас проходит твой обычный день?

Мария: Каждый день я просыпаюсь, Леша носит меня в туалет, в душ, потом мы едем на тренировку. И с 10 утра до 5 вечера мы тренируемся, с перерывом на обед и на сон. Честно говоря, тяжело, что без выходных, и каждый день одно и то же.

Отсутствие выходных — это обязательное условие?

Мария: Да, потому что появляются новые ощущения, мой доктор говорит, что одна пропущенная неделя отбросит меня на три недели назад. Хочется, конечно, иногда расслабиться и на море погулять, и позагорать, но за все это время здесь мы были один раз на море и пару раз вечером куда-то выезжали.

 

Мы с подругами говорили, что несчастье может произойти с каждым, но я никогда не думала, что окажусь в числе этих людей.

 

Маша, а что поднимает тебе настроение?

Мария: Настроение? Леша мне поднимает настроение постоянно. Потому что он, конечно, святой. Он очень многим ради меня пожертвовал, отказался, можно сказать, от всего, и он со мной каждый день, и на тренировке помогает мне, и дома, готовит для меня самые разные блюда — он очень любит готовить.

Продолжаешь ли смотреть за какими-нибудь соревнованиями в твоей дисциплине? Нет обиды на спорт в целом, за то что вот так вышло?

Мария: Соревнования, к сожалению, особо не получается смотреть, и желания пока не было, честно говоря.

А обида?

Мария: Думаю есть, столько ведь потрачено лет и сил. Олимпийские игры были моею целью в жизни, а в итоге привели меня в больницу.

Есть ли у тебя какие-то мысли о будущем, планы, не связанные с восстановлением?

Мария: Конечно! Мне хочется завести семью, родить детей, заняться чем-то нужным для страны, может быть, для спорта.

Алексей: Самое главное, что детородная функция в норме. Это был мой первый вопрос после диагноза.

Мария
: Его еще спрашивали, готов ли он с инвалидом жить. Доктора в Германии постоянно говорили: «как ты будешь с ней вместе, она же не встанет».


Маша, на каждой фотографии с тобой рядом Леша, поэтому мой вопрос сейчас будет к нему. Как у тебя проходит жизнь с февраля месяца? Насколько сильно тебя, как спортсмена, затронуло случившееся? И планируешь ли ты выступать дальше?

Алексей: Сейчас у нас есть основная цель, и на данный момент связываться еще с какой-то дополнительной работой мне не представляется возможным, потому что у нас круглосуточные тренировки и нет возможности отдохнуть. А дальше — как Бог управит. Есть много идей по поводу Маши, например, как ей получить новое образование, поменять квалификацию, благо есть возможность заниматься какой-то социальной деятельностью. Я не знаю каким нужно быть человеком, чтобы в подобной ситуации оставить близкого. Желаю никому таких людей в своей жизни не встречать.

Текст: Милана Тюльпанова

 

 


Помочь спортсменке можно на ее личном сайте или используя реквизиты для физических лиц:

Банк получателя: Северо-западный банк
ОАО «Сбербанк России»
Номер карты: 4276 8550 1192 4673
Корреспондентский счёт: 30101810500000000653
БИК: 044030653
ИНН: 7707083893
ОКПО: 09171401
ОКОНХ: 96130
КПП: 783502001
Счёт получателя: 40817810455005744845
Получатель: Комиссарова Мария Леонидовна
Назначение платежа: Пожертвование на оплату лечения Марии Комиссаровой

Для юридических лиц:

Благотворительный фонд «Острова»
ИНН 7840019120
КПП 784001001,
ОГРН 1107800003750,
р/счет № 40703810900020000017
Филиал ББР Банка, г. Санкт-Петербург
БИК 044030785,
к/счет № 30101810300000000785
НАЗНАЧЕНИЕ ПЛАТЕЖА: пожертвование для Марии Комиссаровой, на оплату медицинских услуг.

Мария вела для нас «Дневник олимпийца» из Сочи, редакция «Собака.ru» желает спортсменке скорейшего выздоровления!


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме