Билли Новик

Лидеру Billy’s Band уже не надо ничего доказывать – одного суперхита «Оторвемся по-питерски» хватит на годы успешных гастролей, и нет в городе другой группы, так емко отразившей бы местное раздолбайство, помноженное на нетрезвый сплин. Но Билли не почил на лаврах: в октябре он выступит с программой «Игры в Тома Уэйтса» в Театре эстрады имени Аркадия Райкина.



«Игры в Тома Уэйтса» – спектакль или концерт?

Это уже найденный нами формат музыкального изложения с вкраплением традиционных театральных мизансцен. Получается не просто концерт, а целая история, которая состоит из музыкальных номеров и межпесенных монологов, задействован даже театр теней. «Игры», понятно, основаны на переосмыслении творчества Тома Уэйтса. А вот следующий спектакль, «Блошиный рынок», и альбом, который мы готовим к весне, – это собственный материал: такой концептуально-андеграундный альбом, абсолютно неконъюнктурный, и я заранее предрекаю ему полный провал в массах, зато признание на уровне тонких эстетствующих ценителей. Это, конечно, не «Оторвемся по-питерски», от которого уже хочется отречься. Не потому, что песня плохая, – песня отличная, а потому, что тот стиль, в котором была сыграна оригинальная версия, – это, по сути, такой музыкальный постмодерн, умца-умца и «гуляй, рванина». Это совсем не то, что может быть близко сейчас мне и моим музыкантам.

Вы, наверное, свои фирменные шляпы на таких рынках и покупаете?

Конечно. И даже если шляпу уже кто-то поносил, чужие мысли, побывавшие в ней, меня только развлекут. Сколько можно в своих мыслях вариться? Но я стал жертвой собственного шляпного пиара. Раньше я приезжал на «блоху» и спокойно выбирал из двухсот шляп – теперь же их скупают толпы молодежи, а я стою и жду, когда они уйдут, чтобы не быть узнанным.

Песни будут от имени людей, которых можно встретить на «блошке»?

Не только людей, но и вещей. Задумывалась ария сломанной куклы, песни бродяг, очень унылые, но по сути христианские, основанные на том, что, может, сейчас все и плохо, но зато потом будет хорошо. В этом, несмотря на кажущуюся депрессивность, есть христианский оптимизм. (Поет голосом Картмана из South Park.) Мы будем играть христианский рок!

Вы говорите, что у вас много завистников.

Чем успешнее становится человек, тем больше у него появляется врагов, в основе чувства которых лежит, как ни прискорбно, зависть. Это люди, которые объективно обладают более высокой техникой игры, но почему-то не могут реализовать ее так, чтобы людей трогало за душу и щемило сердце. За глаза они говорят, что мы бездари и баловни судьбы, и при этом почему-то забывают, что мы четыре года подряд колбасили по восемь дней в неделю в подвалах, кабаках, ресторанах, клубах. Сам я себя баловнем судьбы не считаю, я достиг всего упорным трудом.

Вы ведь не мечтали стать музыкантом с детства?

Когда речь заходила о том, чтобы заняться музыкой как делом жизни, мой мудрый дед говорил: «Хорошо, будешь играть. Но надо же и профессию получить. Что ты, в тридцать лет будешь козлом по сцене прыгать?» Тридцать лет тогда казались концом жизни, и я видел в этих словах долю разумности.

И вы пошли по медицинской стезе. Сами решили?

Да, но у меня в роду есть медики, и я готов был заниматься этим  всерьез. Как ни странно, я окончил институт с очень неплохим общим баллом и сразу получил предложения с нескольких кафедр о прохождении ординатуры. Можно было еще пойти педиатром на участок, но я хотел спокойной работы. Патологоанатомия показалась мне привлекательной, потому что это очень уважаемая профессия: патологоанатом – это своего рода прокурор, за которым последнее слово. Врачи испытывают перед ним трепет, в чем я убедился, будучи совсем молодым специалистом. К тому же работа патологоанатома подразумевает сокращенный рабочий день и увеличенный отпуск – бытовые, но тем не менее приятные мелочи. Песни стали возникать именно тогда. Многие названия песен, концепции были созданы, когда я сидел в своем кабинете и смотрел в микроскоп.

Песня «Никогда не разговаривай с мертвецами» – это предостережение?

Со мной работала женщина, которая разговаривала с телами, пока обмывала их, одевала. А для меня это табу, путь в психиатрическую больницу.

А реальная карьера музыканта когда началась?

Когда первые заработки стали меня удивлять, я понял, что музыка может стать настоящим делом. Другой вопрос, сколько это будет длиться. На фоне личного кризиса и после долгих раздумий я пошел на этот риск. Собственно карьера началась в Германии, это были уличные выступления, которыми мы очень неплохо по тем временам зарабатывали. Поэтому когда через месяц ничегонеделанья, просто развлечения на улице, я привез из Германии шестьсот евро, я увидел перспективу.

И вы довольны тем, чего добились?

Могло быть лучше, могло быть хуже. Было много ошибок в самом начале, когда Billy’s Band только начали узнавать. В этот момент можно было подготовить более качественный материал. Тогда были настолько сырые, незрелые и в эмоциональном смысле прямолинейные песни, что многие поставили на нас клеймо, повесили ярлык и определились. Конец этому уже положен, появляются альбомы, которые меня уже устраивают, мне за них не стыдно. Первым из них был альбом «Весенние обострения» 2007 года, а последний на данный момент – это лайв-двойник «Осенний алкоджаз», его я считаю сбывшейся мечтой. У меня такой психотип – люблю осуществлять свои мечты. Если ты четко определил цель, то никуда не денешься, рано или поздно ты ее достигнешь.


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме