Зинаида Алуф: «Голод, холод, страх и ужас не ранили меня так, как потеря отца»

Преподаватель эстетического воспитания еще со времен эвакуации выступает на сцене, любовь к которой передалась ее внуку Марату Шемиунову. Премьер балета Михайловского театра взял интервью у бабушки в канун ее 80-летия.

Тебе, как коренной ленинградке, было сложно покидать город во время блокады?

Я родилась в Коломне, где наша семья жила в коммунальной квартире на проспекте Римского-Корсакова. Когда началась война, мне было всего пять лет. Мама и мой полугодовалый братик Боря были эвакуированы вместе с рабочими завода «Красный треугольник» в Томск. А мы с двоюродной сестрой Леной летом 1941 года остались в интернате. Позже нас вывезли под Ярославль, а как-то ночью посадили на баржу, чтобы переправить по Волге. Мы видели всполохи, летящие в небо обломки горящих зданий, нас беспрерывно оглушали гром орудийных залпов и эхо бомбежек. Было очень-очень страшно, и мы все время теребили капитана, сколько еще плыть и что с нами будет, а он как мог нас успокаивал. Потом помню поезд, он медленно и долго вез нас, но мы не знали куда. Все начали болеть дизентерией, поэтому был объявлен карантин. Мы голодали: кормили только сухарями и кипяченой водой. Однажды в вагоне я увидела, как женщина ела яйцо, — до сих пор помню, как сильно мне его хотелось. Так мы оказались в Омске, где уже шел снег. Нас рассадили по розвальням — низким и широким саням, укутали мехами и повезли в деревню Боровково Абатского района, в здание школы. Там я провела три года. Помню свою первую сибирскую баню: меня поставили в таз и начали в прямом смысле скоблить — все тело было в струпьях из-за ветрянки. Потом нас накормили макаронами с котлетой, как это было вкусно! Меня часто оставляли с детьми за старшую: я рассказывала им истории, а когда истории заканчивались, мы, сидя в кроватях, пели русские народные песни.

Какой ты запомнила Великую Отечественную?

Весь голод, холод, страх и ужас не ранили меня так, как потеря отца. Его не стало в первые дни войны. Он погиб на Лужском рубеже в отряде добровольного ополчения завода «Электросила», на котором работал начальником сборочного цеха. На заводе, как и дома, его ласково звали Юзик, от полного имени Иосиф. Он обладал магнетическим обаянием и красивым голосом. Мне передалась его любовь к музыке и вокалу. В эвакуации я участвовала во всех мероприятиях: пела, танцевала. И даже сочинила пьесу «Люба и Вася». Библиотекарь помогла мне записать текст и сшила страницы в книгу с моим рисунком на обложке.

Расскажи, как ты опять оказалась в родном городе.

Осенью 1944 года я ехала в Ленинград почему-то под именем мальчика Васи. Худенькая, бритая налысо, я и правда была похожа на парня. Наш дом в годы войны не пострадал, но из-за близости с Адмиралтейским судостроительным заводом, который подвергался усиленной бомбежке, в нем не было стекол. Когда мы вернулись в квартиру, окна были заткнуты подушками и единственным теплым местом, где можно было спать, оказалась кухонная плита, на ней мы с мамой и ночевали. В послеблокадном городе я снова столкнулась с тем, что уже подзабылось: с голодом и постоянными мыслями о еде. Однажды в школе я спускалась по лестнице и заметила на подоконнике корочку хлеба. Испугавшись, что ее кто-нибудь заметит, я прикрыла ее подолом, схватила и убежала, чтобы съесть в укромном месте.

После войны ты же чуть не попала в балет.

В нашем доме этажом ниже жила девочка Алла. Как-то мы вместе пошли в ДК имени Первой пятилетки, на месте которого сейчас располагается вторая сцена Мариинского театра. Там было множество групп по самым разным творческим направлениям, мы выбрали уроки балета. Соседка Алла была чрезвычайно пластичной, обладала хорошей растяжкой — необходимые профессиональные данные, — поэтому педагог ее сразу заметил и много внимания уделял именно ей. Моя балетная карьера не сложилась. Зато однажды я видела легендарного балетмейстера Леонида Якобсона. Он приходил к Алле домой и разговаривал с ней и ее родителями о профессиональном будущем— уговаривал ее серьезно заниматься танцами. Но у Аллы тоже не получилось стать балериной. После войны она осталась сиротой и очень мечтала о семье, поэтому быстро вышла замуж и вскоре уехала с супругом в Вологду.

Но все же связь с искусством не была разорвана: ты, как и я, работала на площади Искусств.

Я окончила исторический факультет ЛГУ, какое-то время работала экскурсоводом в Музее этнографии и водила экскурсии по залам народов Севера. Потом преподавала эстетическое воспитание в училище Адмиралтейского судостроительного завода. И еще всю жизнь занимаюсь вокалом— сейчас часто выступаю на концертах еврейского благотворительного центра «Хэсэд Авраам», в чьей работе я участвую волонтером.

Зинаида Иосифовна сохранила похвальную грамоту 1944 года от наркома просвещения за отличные успехи и примерное поведение. Внукам Марату и Расулу привила любовь к истории: читала мифы и легенды Древней Греции, водила в Русский музей, Эрмитаж, возила в Царское Село и усадьбу Приютино во Всеволожске. Ходит на все премь­ерные спектакли Михайловского театра с участием Марата.

 

Фото: Алексей Костромин


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме