Илья Бортнюк

Если бы не он, городская публика не увидела бы таких культовых артистов, как Einsturzende Neubauten и Sonic Youth, не попробовала живьем горячие новинки вроде Franz Ferdinand или Ladytron. Илья Бортнюк не потакает массовому вкусу, а полагается исключительно на собственный. Своим опытом глава компании «Светлая музыка» собирается делиться в школе музыкального менеджмента, где главным предметом станет «любовь к артисту».


Когда в вашей жизни появилась музыка?

Классе в третьем я стал слушать советскую музыку, потому что другой не было, а к седьмому в моей жизни появились независимые группы: «Зоопарк», «Кино», «Аквариум». Это было откровением. На дворе стояло уникальное время, концерт Мадонны на Дворцовой сегодня – ничто по сравнению с концертом «Кино» в ДК работников связи тогда. Противостояние системе пронизывало жизнь, прослушивание такой музыки считалось вызовом. Меня чуть не выгнали из комсомола за то, что я сходил на творческий вечер Андрея Макаревича вместо комсомольского собрания. Я не был диссидентом, но в подростке всегда есть максимализм – у меня он выражался так.

Пластинки коллекционировали?

Сначала собирал музыку на кассетах: брал пластинки у знакомых и аккуратно переписывал. Старался если не оформить, то красиво кассету надписать, хотя у меня не очень хороший почерк. А в конце 1980-х – начале 1990-х собрал уже коллекцию дисков, всего их было семь-восемь сотен. К сожалению, она растворилась среди диджеев города по очень банальной причине. Я снимал квартиру на 20-й линии, потом там поселился музыкант Антон Белянкин. Я долго не забирал пластинки, а когда собрался, их уже не было. Антон сказал: «Они есть, но не знаю где».

Как вы стали продюсером?

После армии я через маминых знакомых попал звукоопера- тором на Ленинградское радио, где стал делать небольшие программы о музыке и молодежной культуре. Уже в 1990 году сделал первый фестиваль – «Музыкальные вечера для юношества». Там впервые выступили группы «Нож для фрау Мюллер» и «Пупсы», которые позже превратились в Tequilajazzz. А с 1991 года стал работать в первом городском клубе «Там-там». Работа была такая: кто что сделает, то и хорошо, а деньги делили поровну. Отношения к ней как к бизнесу не было. Но с точки зрения эмоций это был золотой период. За два года в «Там-таме» у меня случилось больше музыкальных открытий, чем за всю последующую жизнь. Потом у меня был рекорд-лейбл «Шок рекордз». А после дефолта 1998 года началась «Светлая музыка».

Вы выбираете артистов исходя исключительно из своих вкусов?

Я живу в социуме и понимаю, что есть артисты, которых кроме меня знают и любят еще десять человек. Я ориентируюсь на рынок, но не в массовом понимании, а выделяю то, о чем разговаривают, о чем идут слухи. Все знали, что такое De Phazz, все их слушали, было понятно, что это круто, надо привозить, – вот мы их первыми и привезли.

Случалось разочаровываться в любимом артисте как в человеке?

Я для себя решил, что не нужно вступать в близкий контакт с кумирами. У меня был печальный опыт с Жанной Агузаровой. Она гениальна, но общение с ней обернулось кошмаром. С ней вообще невозможно разговаривать, она сумасшедшая. А, например, с Марком Алмондом, хоть он и такой эстет, у меня очень теплые отношения, с ним можно просто за жизнь пообщаться. Daddy G из Massive Attack – прикольный чувак, Стив из Asian Dub Foundation – классный. Но я не могу сказать, что все артисты мои друзья и мы с ними бухаем. Иногда
промоутеры хвастают: «Мой друг Стинг приезжал, вот я сейчас ему позвоню. Ой, у него мобильный выключен». Понятно, что дружба заключается в том, что они один раз вместе сфотографировались.

Какой вы начальник?

Плохой. Я в принципе не бизнесмен и достаточно мягкий человек, работаю больше на интуиции, чем на знаниях, но, общаясь с людьми из NСA или PMI, понимаю, что часто все делаю лучше, чем они. В моей компании работают не за зарплату, а за идею, хотя я сторонник того, что людям нужно платить достойно. Для своих сотрудников я, может, выгляжу самодуром. Но творческая среда расслабляет, и это нужно контролировать.

Как вы отдыхаете?

По-разному. В детстве серьезно занимался парусным спортом, сейчас это дело возобновляю. В прошлом году мы ходили с друзьями в поход на яхте по Эгейскому морю – выяснилось, что руки помнят, как держать шкоты. Потом у меня две дочери, и я стараюсь уделять им побольше времени.

Что может вас сильно задеть?

Безразличие, «быдлость», серость, пренебрежительное отношение к людям, возвышение себя на ровном месте, когда ничтожества мнят себя богами. Я дико злюсь, когда передо мной едет машина и кто-то выкидывает в окно мусор, – я бы за такие вещи сажал в тюрьму.

С какими стереотипами в отношении себя сталкиваетесь?

Когда меня называют промоутером, я не то чтобы обижаюсь, но моя компания стоит особняком именно из-за моей любви к музыке. Большая часть промоутеров ее не любит. А у меня на стенах висят плакаты с подписями музыкантов, мне нравится слушать песни, где-то я играю как диджей, хочется заниматься продюсированием артистов. Осенью мы открываем школу музыкального менеджмента, я там буду кем-то типа ректора, а преподавать будут главные специалисты в стране: Саша Кушнир, Леня Бурлаков, Артемий Троицкий. И первое, чему будем учить, – любить артиста, потому что без этого, сколько бы денег ты ни вкладывал, ничего не будет, проверено уже не раз.


Наши проекты

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Читайте также

По теме