Мария Элькина о том, как снос павильонов на Сенной площади угрожает демократии

Архитектурный критик Мария Элькина с замиранием сердца смотрела на то, как бульдозеры ровняют Сенную, а теперь бьет в набат: зачистка площади разрушает горизонтальные социальные связи.

Московская эпидемия стерильности докатилась до Петербурга. Теперь и у нас в ходу выражение «ночь длинных ковшей». На прошлой неделе снесли торговые павильоны на Сенной, и обещают на этом не останавливаться. Всерьез проводить параллель между расправой Гитлера над оппонентами и борьбой городских властей с мелкой торговлей ни в коем случае не стоит, но не нужно и отрицать, что происходят дела общественно-политического толка. И даже больше общественного, чем политического. Павильоны на Сенной, точно так же, как некоторое время назад ларьки у метро в Москве, сносили не то чтобы под единодушное, но все же довольно ощутимое одобрение горожан. Мол, и правильно – думают благопристойные граждане – нечего бардак разводить. Там бомжи, наркотиками торгуют, краденым, карманники, да и вообще все это ужасно неопрятно.

Не только мелкие торговые помещения вызывают раздражение. Этим летом самые бойкие городские активисты выходили на борьбу с террасами летних кафе, которые, по их мнению, портят облик нашего самого красивого (и правда) на свете города, и ещё и мешают ходить мимо. Отрадно, что большим успехом деятельность этих молодых людей не увенчалась. Приятно же, что можно сидеть летом на воздухе с чашкой кофе и разглядывать прохожих или здания. А вот уличная торговля, хоть и кажется лишним визуальным мусором, и вовсе играет в мегаполисе роль капилляров в кровеносной системе.


В Петербурге европейских площадей почти нет. У нас они имеют имперский размах: на них удобно устраивать митинги и концерты, в худшем случае — автомобильные развязки.

На Востоке общественным пространством, открытым театром традиционно служили улицы – на них встречались, торговали, глазели друг на друга. А вот для Европы главной градостроительной единицей всегда были площади. Итальянская piazza для многих архитекторов является и сейчас образцом всего хорошего, что они могут сделать. В Петербурге настоящих площадей в этом смысле почти и нет, они все у нас имеют имперский размах и примерно такое же назначение: на них удобно устраивать митинги и концерты, в худшем случае — автомобильные развязки. Сенная является счастливым исключением, здесь действительно всегда ключом била жизнь. Оставим в покое времена Достоевского. Еще в 1990-е годы в сотнях ларьков здесь можно было купить любой практически товар – сигареты поштучно, «переходники» для электроприборов, подержанные книги, недорогие шерстяные носки. При Валентине Матвиенко место сочли опасным, и неприглядные киоски заменили на павильоны «в стиле модерн», которые, впрочем, довольно быстро ассимилировались и приобрели флер базарных павильонов. Теперь сносят и их, а чего ради – непонятно. После собираются и Апраксин двор «зачистить», потому что там тоже якобы все неприглядно и неуютно. Решения такого рода логически обосновываются примерно так же, как необходимость уборки квартиры или подъезда, как некое приличное и само собой разумеющееся действие. Кто-то догадывается, что в результате пенсионеры могут лишиться возможности купить дешевые носки, но в действительности дело обстоит ещё серьезнее.

Помимо великого множества благ и достижений цивилизации, в городах зародилась демократия. Город, где живет много разных людей, в качестве альтернативы вертикальной иерархии, всегда может предложить горизонтальные социальные связи, и образуются они вовсе не в Фейсбуке, а на улицах и площадях, на худой конец – в барах. Это не значит, что любой город демократичен, однако любой город, где, что называется, жизнь кипит, всегда таит в себе опасность неповиновения. Большие торговые центры, бутики, рестораны с модными интерьерами не создают чувства общности, сопричастности к чему-то, а вот уличные кафе и палаточные рынки – создают. Нравится это или нет, они вовлекают в свою орбиту, превращают из послушного потребителя в активного или по меньшей мере заинтересованного участника происходящего. Желание избавиться от Сенной, Апраксина и летних террас имеет психологически ту же природу, что и тоска по тоталитаризму, сильной начальственной руке, которая отомстила бы за раздражение, вызванное беспорядком.


Чтобы потеснить зловещего гения места с Сенной площади, нужно устроить легальный рынок с милицией и фиксированными арендными ставками

Впрочем, как и в политике, в городской жизни тоталитаризм сейчас только мерещится, кто-то его боится, кто-то мечтает о нем, на практике им и не пахнет. Розничная торговля, грязь, бардак, алкоголики, нищие, умеренная опасность – слава богу, никто не в силах просто взять это все и отменить, снесенные павильоны тут мало на что влияют. Впрочем, есть один парадоксальный способ. Чтобы потеснить зловещего гения места с Сенной площади, на ней нужно устроить полностью легальный рынок под открытым небом, с милицией и фиксированными арендными ставками. Тогда от флера опасности, скорее всего, не останется и следа. В противном случае, ни большей чистоты, ни снижения уровня преступности ждать не стоит. Только зря потратим деньги на работу бульдозеров.

andrey,
Комментарии

Наши проекты