Вот история Сюна — последнего слона Ленинграда, «иммигранта, поп-звезды и убийцы»

Каким был последний ленинградский слон? Издание «Холод» опубликовало историю Сюна — «иммигранта, поп-звезды и убийцы». Вьетнамский слон полжизни провел в Ленинграде, он намного пережил членов своей семьи, убил человека и последние десятки лет провел за решеткой. Пересказываем историю, рассказанную Анастасией Золотовой.

Слон Сюн родился в Центральном Вьетнаме в 1908 году. Через два года, в 1910-ом, его поймали и приручили люди — сначала он перевозил бревна, в после занимался транспортировкой оружия. Годом раньше рождения Сюна на свет появилась Кунг, будущая спутница слона — ее судьба сложилась похожим образом. 

Подарить слонов Советскому Союзу правительство Хо Ши Мина решило, когда паре было уже за 40 лет. Принять решение было просто, сложнее оказалось доставить слонов в Ленинград. Сначала они вместе с четырьмя провожатыми шли пешком через горы и лес, и только в Китае сели на поезд до Пекина, где провели два месяца. Задержка возникла из-за адаптации к новому климату и питанию. 

Советские железные дороги также принесли слонам неудобства — сопровождающие должны были беречь животных от холода. На воздух Сюн и Кунг выходили только ночью. «Много усилий требовалось и чтобы покормить слонов. Пока ехали по Китаю, они выпивали по 15 ведер в день (потом — по 5–6 ведер). На завтрак каждому полагалось ведро зерна, три ведра овощей и три-четыре буханки хлеба; на обед — два ведра зерна, четыре ведра овощей и еще три-четыре буханки хлеба; на ужин — сорок кило сена», — рассказывает Золотова. В поезде слоны провели почти месяц. 

На Финляндский вокзал Сюн и Кунг прибыли в начале октября 1954 года, их торжественно встретила делегация — представители горисполкома, министерства культуры, сотрудники вьетнамского посольства и работники зоопарка. После церемонии они не сразу отправились в новый дом — иначе потребовалось бы перекрыть движения. Только в три часа ночи слоны выдвинулись к Горьковской — дорога до зоопарка по Арсенальной набережной через Боткинскую и Кировский проспект заняла час.

В Ленинграде у Сюна и Кунг родился слоненок Лекси. Имя детенышу придумали школьники — победил первоклассник Саша Игнатьев. Спустя год, в сентябре 1957 года, заболела и умерла ее мама, а еще через год, в 1958-ом, во время прогулки в летнем загоне, Лекси оступилась и упала в пустой бетонированный бассейн. Полгода ей лечили позвоночник, но потом она опять упала. В апреле 1959 года слоненка усыпили. 

Сюн остался единственным слоном в Ленинграде. За ним ухаживал Кузьма Дашин — муж Евдокии Дашиной, которая во время войны спасла от смерти бегемотиху Красавицу. Несмотря на большой опыт — Кузьма заботился за кенгуру и удавами, участвовал в научных совещаниях, ездил на передвижные выставки — со слонами ему было тяжело. Он не мог запомнить команд, которые использовали вьетнамцы, а русские слова слоны не понимали. 

Поговаривали, что, пытаясь заставить Сюна слушаться, Дашин часто использовал специальное копье с крюком для дрессировки. У Сюна в свою очередь был очень суровый характер — при том, что слоны в принципе способны долго вынашивать план мести, руководствуясь потрясающей памятью. В 1957 году Кузьму Дашина нашли в зоопарке мертвым — Сюн затоптал его и разорвал тело на части. Сам Сюн умер, когда ему было за 70, в мае 1982 года.

После смерти Сюн послужил науке — его тушу передали в Институту материальной культуры Академии наук. Как вспоминает старший научный сотрудник лаборатории, кандидат исторических наук Евгений Гиря, слона разделали, в ходе экспериментов установили оптимальный угол и форму орудия для его максимальной эффективности, пробовали имитировать разделку туши древним человеком. Трудились над Сюном десять мужчин, работавших посменно. 

«Слон ведь практически мамонт, только без шерсти, но для наших экспериментов это не так важно, главное – толщина кожи и мышц. При эксперименте присутствовал и Гарутт, который отметил интересный факт. Мы думали, что слону было больше 80 лет, но Гарутт, осмотрев его зубы, определил, что слон был моложе — и мог бы прожить еще, если бы не болезнь», — вспоминает Гиря. 

Дарья Гладких,
Комментарии

Наши проекты