• Город
  • Урбанистика

Архитектор Олег Шапиро — о проекте Пейзажного парка на Охте, зимнем Петербурге и экополисах

Подписаться:

Поделиться:

Архитектор Олег Шапиро в качестве одного из руководителей бюро Wowhaus спроектировал некоторые из главных общественных пространств — Парк Горького в Москве и набережную вдоль Тульского Кремля. Архитектурный критик Мария Элькина специально для «Собака.ru» поговорила с Олегом, какие проекты он придумал для Охты и Таврического сада, как превратить город на Неве в экополис и сделать темные зимние дни в Петербурге таким же брендом, как белые ночи. 

Архивы пресс-службы бюро Wowhaus

Олег Шапиро

Как сделать пейзажный парк на Охте немного заповедником?

Ваше бюро Wowhaus разработало для Петербурга новый проект — Пейзажный парк на реке Охте на самой окраине города, в районе совсем новых и строящихся жилых комплексов. Скажем прямо, уникальное предложение для нашего города — и мы все надеемся его когда-нибудь увидеть. Как вы нашли подход к такому месту?

Ситуация, с которой мы столкнулись с Пейзажным парком, типична для современного города. Вот есть жилые дома, только построенные. А рядом — особо охраняемая природная территория или просто кусок леса. Некоторые девелоперы относятся к этому плохо. Другие, наоборот, видят здесь возможность создать общественное пространство, место для прогулок, которое сделает сами квартиры более привлекательными и дорогими. В Петербурге необходимость сделать парк для жителей нового довольно большого района увидела городская администрация. Место, о котором идет речь, находится за КАДом, здесь уже построили несколько жилых комплексов и продолжают строить. Сегодня жителей — 30 тысяч человек, а в будущем — не меньше 100 тысяч. Напротив новостроек на участке вдоль реки Охты сохранился единственный кусочек леса, который не так давно еще занимал здесь большие территории. Вот его и решили превратить в Пейзажный парк.

Проект парка, между прочим, здесь нужен хотя бы просто для сохранения зеленого массива, чтобы люди его не затоптали и он не выродился, не превратился в свалку и так далее. Важно, чтобы горожане с этим лесом тактично взаимодействовали.

В ситуации с Пейзажным парком, кажется, есть некое противоречие. С одной стороны, в этих свежепостроенных кварталах не хватает элементарных городских удобств, общественных пространств. И в таком контексте можно предположить, что здесь была бы уместна районная версия московского Парка Горького, насыщенного всевозможными развлечениями. С другой стороны, лесные массивы хочется сохранять цельными, это ценные зеленые оазисы внутри города. Как вы разрешили эту дилемму?

У всего есть свои плюсы и минусы. Огромное достоинство реконструкции Парка Горького, для которой мы довольно много сделали — в том, что это был первый в постсоветской истории России такой парк, где много всего происходит. И все же это не парк в классическом понимании слова, это именно парк культуры и отдыха. Пейзажный парк на Охте мы представляем более традиционным, как такую лесную среду в городе, где люди не спеша гуляют — даже не как Летний сад, а как Гайдпарк или Риджентс-парк в Лондоне. Я называю эти примеры, потому что они очень старые и очень известные.

В петербургском Пейзажном парке нужно в первую очередь сделать в лесу удобные дорожки, чтобы были, например, подходы к воде. Мы предлагаем, кроме этого, сделать какие-то места, где люди могут встречаться и собираться — беседки, кафе, площадь, на которой можно устраивать небольшие соседские праздники, ставить елку на Новый год. На этой довольно лесистой территории уже существует просека, где деревья были вырублены некоторое время назад, и вот на ней мы сможем разместить активные функции, для которых нужно свободное пространство. Все остальное мы превратим в лесопарк, где можно бродить, укрыться под навесом от дождя, дойти до речки Охты — немножко такой буколический образ мы себе представляли.

Архивы пресс-службы бюро Wowhaus

Проект реконструкции исторических оранжерей в Таврическом саду

Зимний Петербург — конкурент белых ночей! 

Вы увлечены разработкой мастер-планов городов и туристическими стратегиями. А раз так, давайте поговорим о развитии Петербурга. В нашем городе популярны белые ночи, но cделать аттракцион из зимнего сезона не удается. Какие идеи?

Вот в этой обстановке, когда рано темнеет, когда сыплет снег и холодно, — в ней и правда есть свое обаяние. И мне кажется, мы все знаем в Петербурге место, где хорошо видно, как город может быть привлекательным зимой — это Новая Голландия. Во-первых, там есть соответствующие сезону развлечения — каток, скажем. Во-вторых, есть что-то для комфорта, грелки на улице. В-третьих, в Новой Голландии — сложная среда: можно съесть бутерброд, выпить рюмку, зайти в ресторан, магазинчик, на выставку или поработать в коворкинге.

В старой части Петербурга такая насыщенность, позволяющая городу жить зимой, или уже есть, или ее легко создать благодаря устройству улиц и домов вдоль них. И самыми обедненными оказываются новые районы: в них неуютные пространства и для многообразия нет места, жилье начинается снизу от земли, расстояния большие. Но и это стратегически решаемо! Советские район ы можно уплотнять, как это делают в Лейпциге, например. Новые районы можно делать более разнообразными за счет малоэтажных и даже временных пристроек. Наконец, мне кажется, что в создании уютного зимнего города большую роль играют сами жители. Начиная от того, что петербуржцы могут поставить свечи на подоконники, и заканчивая сообществами, которые создают очаги жизни. У нас многие сообщества про борьбу, а хотелось бы, чтобы параллельно было больше комьюнити, которые думают про жизнь: про жизнь двора, жизнь улицы, какие-то общие пространства и совместные занятия.

Архивы пресс-службы бюро Wowhaus

Проект развития промышленной территории Горская разрабатывали архитекторы Wowhaus совместно с австрийским бюро Coop Himmelb(l)au

Пока у бюро Wowhaus нет реализованных проектов в Петербурге, хотя вы много проектировали и выиграли несколько конкурсов, в том числе на развитие бывшей промышленной территории в Горской. Потом вы делали проект оранжерей в Таврическом саду. Что стало с этими проектами?

Нам как-то не особенно везет, наверное. В других городах редко бывает, конечно, чтобы был какой-то большой проект, его как-то обсуждали, а потом он просто испарялся куда-то. Может, дело в климате? Вероятно, управление построено таким образом, что есть несколько центров принятия решений. Один центр принятия решений объявляет конкурс, а другой, более важный сиюминутно, его отменяет. Проект оранжерей в Таврическом саду мы сделали, что называется, на интересе. Показали его губернатору, и у нас создалось впечатление, что ему лично он понравился, но потом все как-то затерялось в кущах. В Горской мы работали над проектом развития территории, которая освободилась от сооружений, используемых во время строительства дамбы. Это совсем рядом с КАДом и на берегу Финского залива. Мы придумали, как сделать там район, где были бы и легкие производства, и прогулочные зоны, и апарт-отели, и музей, и пространства для работы IT-компаний, и при этом сохранялся бы неагрессивный масштаб застройки. Словом, мы выиграли конкурс, но после Смольный разорвал контракт с девелопером — для нас это было неожиданно.

В чем была ваша идея относительно оранжерей Таврического сада?

Оранжереи же находятся не в самом Таврическом, а на отгороженной от него территории. Это были промышленные теплицы, но сегодня здесь скорее было бы здорово сделать что-то для горожан. Мы предлагали восстановить прозрачные конструкции, внутри которых было бы очень много зелени. Каменные сооружения по периметру мы предлагали приспособить под коммерческие заведения вроде кафе и ресторанов и пространства, которые способствовали бы формированию сообществ: детские кружки, коворкинги, может быть, шахматный клуб. Нам казалось, восстановленные оранжереи стали бы такими яркими фонарями счастья, которые создавали бы атмосферу праздника и уюта, особенно в холодное время года, о котором мы с вами только что говорили.

Архивы пресс-службы бюро Wowhaus

Проект Пейзажного парка на реке Охта

Экополис Петербург — это вообще реально? 

Сейчас много говорят об устойчивом развитии, об экологии городов. Чем проектирование парков сегодня отличается от проектирования 50 лет назад?

Надо сказать, 50 лет назад парки практически не разбивали в СССР, так что я бы говорил скорее про 70 лет назад. В будущем Пейзажном парке на Охте рядом с речкой есть заболоченные места. 70 лет назад их бы непременно осушили. Сегодня мы осознаем, что это ценное сообщество птиц, насекомых, растений, там даже краснокнижная флора. И мы предлагаем оставить место заболоченным и сделать туда затрудненный вход. Люди могут только аккуратно зайти и посмотреть на пташек и букашек, в небольшом павильоне будет организовано образовательное пространство, где смогут собираться любители и ценители природы, а дети просто что-то про нее будут узнавать новое. Экологическое сознание ведь проснулось не только у нас, архитекторов, но и у многих горожан, они часто образуют сообщества, думают о сохранении природы.

В Петербурге реализовывали много разных глобальных урбанистических проектов: имперский город, компактный город при Екатерине II, буржуазный фабричный город, научно-промышленный мегаполис. Но никогда не было проекта экополиса Петербург. Как бы он мог выглядеть? И с чего стоило бы начать?

В Чернобыле случилась авария, люди оттуда ушли, все заросло зеленью — и, говорят, стало довольно красиво. Вот в Петербурге, как и в других очень больших городах, такая же вещь произошла с промышленностью: большинство заводских площадок внутри мегаполиса освободились. Стало выбрасываться меньше вредных веществ, появилось ничем не занятое пространство. Кроме того, Петербург пронизан водной инфраструктурой очень глубоко.

Вода — большая природная составляющая города. Вот эти два фактора дают возможность сделать современный Петербург уникально интересным. Бывшие индустриальные зоны могли бы хотя бы частично превратиться в большие парки, урбанистические заросли. Вдоль многочисленных рек и каналов можно разбить бульвары и набережные, чтобы появилась почти непрерывная прогулочная сеть. Мы в нашем бюро Wowhaus придумали специальное название для такого подхода «быстрый — медленный город». Быстрый город, где мы прыгаем в метро или мчимся на машине, эффективно работаем и живем в мегаполисе. И медленный город, где мы прогуливаемся вдоль реки, ходим по паркам и любимым местам по соседству. Для качественной жизни необходим медленный город.

У бюро Wowhaus вышел альбом с портфолио выдающихся проектов — от реконструкции и развития ЦПКиО имени Горького в Москве до Театра имени Камала в Казани. Интервью основателей Wowhaus Олега Шапиро и Дмитрия Ликина прилагается!

Сейчас берега Невы в Петербурге — это две трассы. Если двигаться в сторону медленного города, нужно изменить и городскую структуру, и привычки жителей. Возможно ли? И как к этому подступиться?

Есть два примера, Парижа и Мадрида. Париж — более экономный вариант. Французы только в одном месте убрали дорогу вдоль реки под землю, у Лувра. В основном они используют в качестве пешеходной и общественной зоны нижние набережные, которые идут прямо вдоль реки, а дороги сверху делают просто более спокойными, чтобы их легко было перейти. Десять лет назад вдоль Сены сделали первый временный пляж, и с тех пор эта история развивается. В Мадриде трассу вдоль реки с двух сторон, довольно длинную, закопали, то есть увели в подземный тоннель. Потратили, правда, на это 5 миллиардов евро, зато из деградированной территории появилась роскошная набережная. Я полагаю, Петербург — слишком сложный и тут нужен комбинированный подход. Но я не сомневаюсь, что при наличии воли это возможно.

Города, которые появляются не спонтанно, а строятся намеренно с нуля, редко выживают и еще реже становятся настоящими живыми мегаполисами. Петербург, кстати, — счастливое исключение из этого списка. Вы недавно участвовали в конкурсе на экополис на Сахалине, новый город, который должен был стать и удобным, и чистым, и разнообразным. Таких утопических проектов городов будущего много по всему миру, но они часто заканчиваются ничем или дают куда более скромные плоды, чем мечтают их создатели.

Новым городом, между прочим, был еще и Тольятти. Там 700 тысяч человек! И я считаю, если население перевалило за 300 тысяч, можно считать, что проект удался и город выжил. Нам нелегко далась работа над конкурсом экополиса на Сахалине, там и существующим городам многого недостает, и непонятно, что должно такого волшебного случиться, чтобы в новом городе вдруг все пошло иначе. Сложившийся город — это сложнейшее переплетение зданий, функций, людей, воспоминаний, культурных слоев в буквальном и переносном смысле. Воспроизвести это намеренно на чистом месте сложно, так что я лично предпочитаю заниматься усовершенствованием старых городов.

Текст: Мария Элькина

0+

Материал из номера:
Октябрь

Комментарии (0)

Купить журнал:

Ваш город
Новороссийск?
Выберите проект: