Юлия Пелипас: «Идеальная красота не наделена функцией искусства. Подлинность заключается в небезупречности»

Директор моды украинского Vogue Юлия Пелипас — создатель нового визуального языка моды. Как научиться на нем говорить, мы узнали на бэкстейдже стилизованного ею сезонного показа DLT Fashion Show.

  • Юлия на бэкстейдже съемок лукбука DLT Fashion Show

Мы наблюдаем, как в моде стремительно исчезают стандарты и новое понимание красоты допускает не только глянцевое, недоступное и безупречное, но и обычное, странное и жизненное. А что вам кажется по-настоящему красивым?

То, что считается безупречным, меня никогда не интересовало — и так было всегда, с самого начала моей работы в индустрии моды, то есть уже двадцать лет. Я всегда ценила в красоте именно изъяны. Даже мой муж удивлялся: «Почему ты всегда выбираешь каких-то странненьких, а не приглашаешь на съемки просто красивых женщин? Идеальных?» Но я считаю, что идеальная красота не наделена функцией искусства. Для меня подлинность заключается в небезупречности.


Я счастливый человек: снимаю только то, что люблю и считаю правильным, и почти никогда не работаю по просьбе, заказу или надобности

То есть вы предвосхитили интерес к «немодельным» моделям? 

Если разделять художников моды по категориям, то есть те, кто видит тренд и следует ему, и те, кто нутром чувствует время и тренд задает. Много раз потенциальные заказчики просили меня сделать «модную картинку», а я отказывалась, потому что мне это было неинтересно. Только со временем я поняла, что мое внутреннее ощущение просто опережало время. Я счастливый человек: снимаю только то, что люблю и считаю правильным, и почти никогда не работаю по просьбе, заказу или надобности. Именно в этом заключается успех украинского Vogue. До тех пор, пока мы ломали «художественные кости» и делали, как нам говорили, — были как все. Только когда мы почти расшибли лоб об стену и стали действовать так, как хотим, родился новый визуальный язык. И украинский Vogue стал феноменом среди журналов о моде. Меня часто спрашивают: «Как вы это сделали?!» Но мы не продумывали стратегий, никто не брейнстормил: как бы всем показать, какие мы крутые. Все произошло абсолютно естественно: мы так дышим, мы так видим. Я говорю не только про себя, но и про всю команду.

  • Vogue Ukraine, сентябрь 2019

  • Vogue Ukraine, август 2019

  • Vogue Ukraine, март 2019

  • Vogue Ukraine, апрель 2019

  • Vogue Ukraine, февраль 2019

Вы объединили не только арт и фэшн, но и коммерцию, ведь у журнала есть обязательства по рекламным контрактам. Как это стало возможным?

Видимо, это наша карма. (смеется) Несмотря на все трагические политические события в Украине, нам повезло хотя бы с тем, что сформировались новые условия работы с рынком, которыми мы воспользовались по максимуму. Сначала у нас был шок от того, что не стало бюджетов, мы не понимали, как существовать дальше: денег на продакшен попросту не было. И мы поняли, что надо создать собственный уникальный фэшн-язык, искать свои коды, свою нишу, не пытаться никуда вклиниться, — и наши адепты к нам придут. Так и произошло. Теперь мы работаем с теми, кто разделяет наше видение, и этого хватает на то, чтобы делать качественный продукт. Мы платим свободой — это наша валюта. Мы предоставляем площадку для реализации самых мощных творческих идей.

Получается, на арт-подход есть реальный запрос потребителя?

В этом-то и секрет. Я глубоко убеждена, что потребитель не понимает, что ему истинно нужно, пока это не увидит. То, что обычному человеку, не визионеру, кажется интересным в данный момент — это уже прошлое, зона комфорта, привычка. Он просто не может себе вообразить другой реальности, не заточен на это. С точки зрения маркетинга это может прозвучать абсурдно, но, только предлагая абсолютно новый подход, ты раскрываешь людям глаза на то, что действительно круто.


Только предлагая абсолютно новый подход, ты раскрываешь людям глаза на то, что действительно круто

Неужели все прошло совсем безболезненно?

Конечно, нет. У нас же тоже есть издатели, финансовые структуры, которые в момент перехода просили: «Хватит уже экспериментов! Сделайте уже то, что нужно людям: понятную, красивую, шаблонную картинку». Но я поняла, что на нее никто не обратит внимания — настолько все переели стандартно красивого. Я очень надеюсь на ветхозаветный сюжет, что-то вроде аллюзии на Всемирный потоп, когда все настолько захлебнутся в некачественном визуальном контенте, что останутся только мощнейшие творцы. Я помню, на ланче с легендарным парикмахером Орбе Каналесом, который покинул наш мир совсем недавно, мы перед съемкой размышляли на тему того, что происходит с модой, и он с болью в голосе заметил: «Ты знаешь, когда мы снимали в золотые годы, у нас не было референсов, не было мудбордов. Были только тема и материал. Мы создавали с нуля, из своей головы, и никогда не копировали». Сегодня невозможно представить съемку без мудборда. Именно поэтому я в своей работе стремлюсь двигаться в сторону чистой идеи, а не существующих изображений. Если они мне и понадобятся, то я буду искать их в максимально неочевидном: однажды я долго искала примерещившиеся мне варианты для стилиста по волосам и не могла нигде их обнаружить — ни в кинематографе, ни в искусстве. И меня осенило, что нечто подобное может быть в американской ретро-софт-эротике! Так и оказалось, причем не только по волосам, но и по свету, и по композиции. (смеется) 

У многих фотографов, с которыми вы снимаете, нет и тысячи фолловеров в инстаграме. Как вы их находите? 

О, вопрос ресерча — это тема для еще одного гигантского интервью. (смеется) Я ищу самых передовых молодых фотографов, у которых очень принципиальные позиции, смелые и четкие. Их приоритет — не инстаграм, а публикация собственных книг и альбомов. Удивительная закономерность: чем гениальнее фотограф, тем меньше у него подписчиков и лайков. Это настолько устоявшийся канон, что теперь если мой пост собирает много лайков, то меня это пугает. А когда почти никому не зашло — вот это, значит, очень хорошая картинка. И знаете, фотографы такого склада не хотят работать с Vogue. Для них это не тот заказ, за которым еще недавно был готов погнаться любой человек на планете Земля. Они очень селективны и предпочитают снимать исключительно свои проекты. И именно они сейчас лидеры на рынке, недоступные настолько, что мы за них воюем. Современные Линдберги именно такие.


Я очень надеюсь на ветхозаветный сюжет, когда все настолько захлебнутся в некачественном визуальном контенте, что останутся только мощнейшие творцы

Но вы все же готовитесь к съемкам? 

Да, на уровне сверхидеи. Меня может вдохновить что угодно, например, я была настолько заворожена судьбой Анны Николь Смит, что пересмотрела все документальные видео, где она по судам защищает свое право на наследство после смерти мужа-миллионера. В итоге мало кто может распознать в моем эдиториале коннотацию к этой невероятной женщине, но сама фотоистория получилась загадочной и многослойной. Ресерч — очень интимная штука, я, правда, не понимаю его механизмов, просто чувствую. Меня может вдохновить хоть забор: я нахожу референсы во всем. И от того, как и что ты видишь, формируются внутренние фильтры. Я довольно изолированно слежу только за теми, кого обожаю, кто для меня является визуальным ментором. Меня дико вдохновляет эпоха уже умерших профессионалов, которые создавали искусство в чистом виде. Хотя все жалуются, что, мол, скорость, ритм, невозможно нормально продумать съемку, но это не так: качественная подготовка — лишь вопрос ваших приоритетов.

  • Юлия на бэкстейдже съемок лукбука DLT Fashion Show

У вас сейчас какие приоритеты? 

Я перестала набирать огромное количество проектов и полностью фокусируюсь на чем-то одном, например, только что вернулась из двухнедельной поездки по Индии. Я позволила себе роскошь самой инвестировать в этот проект, чтобы сделать все именно так, как мечталось. Мы с небольшой командой и двумя фотографами объездили весь штат Раджастан на автобусе. Моделей не брали — все снимали на местных. Я запускаю upcycle-бренд-платформу, мы будем перерабатывать уже существующие вещи: секонд-хенд или сток. Мы начинаем бороться с адским перепроизводством, но никаких пафосных манифестаций не будет. В мире произведено достаточно, нет никакой необходимости создавать еще больше вещей, иначе мы действительно окончательно загубим нашу планету. Это не патетика, а реальность нашего времени.

Текст: Ксения Гощицкая

Фото: Никита Шубный, архивы пресс-служб  

Алина Малютина,
Комментарии

Наши проекты