Директор Музея стрит-арта: «Больше месяца ждем ответ от властей Петербурга на письмо, которое подписали 35 культурных институций»

Полтора месяца назад в Петербурге закрылись все музеи, галереи и креативные пространства. «Собака.ru» поговорила с директором Музея стрит-арта Татьяной Пинчук о том, как существует потерявший доход частный музей, что будет с выставками и ярмаркой SAM fair и почему правительство Петербурга не спешит оказывать финансовую помощь.

  • Работа художника Кирилл Кто в Музее стрит-арта

  • Татьяна Пинчук. Фото: Михаил Вильчук

Без летней выставки, арендаторов и дохода

Мы закрылись 18 марта, как и остальные музеи, всех сотрудников перевели на удаленную работу, провели несколько платных онлайн-экскурсий до введения режима самоизоляции. Затем стало понятно, что все летние мероприятия и летнюю большую выставку нам придется не перенести, а отменить. Ее куратором должен был быть итальянец, а состав участников планировался международный. Чтобы не останавливать художественный процесс в музее, мы сразу же объявили опен-колл для российских кураторских проектов. Причем не ограничились стрит-артом или паблик-артом: нас интересует живопись, графика, саунд-арт, фотография и другие медиумы. По итогам победителям предоставим свои помещения и оплатим расходы на производство. Конечно, когда пандемия закончится. 

В прошлом году музей заработал чуть больше 20 миллионов рублей. Мы — некоммерческая организация, поэтому прибыль — не цель, эти доходы мы тратим на проекты и наше развитие. В 2019 году на зарплаты и гонорары мы потратили 5, 789 миллионов рублей. За апрель мы заработали 0 рублей. Все источники денег сейчас заморожены. Посетителей мы принимать не можем, не работает кафе, сувенирная лавка. Кроме того мы зарабатывали на сдаче наших площадок в аренду под фестивали, презентации, форумы, модные съемки, кино и клипов, корпоративы, а один раз и под свадьбу дизайнера Сони Белле (подробнее об этом — в нашем репортаже).

Мы вернули деньги всем арендаторам, которые планировали ивенты в апреле, мае и июне. Уже понятно, что в этом году фестивалей и других массовых событий в городе не будет. Туристы были нашим отдельным направлением — приезжали организованные группы, для которых мы проводили экскурсии и мастер-классы. Отпали и внешние проекты — паблик-арт, коммерческие росписи. 

  • Работа группы Курил Что в Музее стрит-арта в 2017 году

Антикризисные меры и вынужденные увольнения

Мы урезали все возможные ежемесячные расходы музея, в том числе оплату дорожного знака/указателя на Индустриальном проспекте и интернет в офисе. Кроме того мы были вынуждены сократить штат, большинство сотрудников написали заявление по собственному желанию. С каждым мы договаривались отдельно, учитывая его ситуацию: например, с теми, у кого была ипотека — отдельные условия, чтобы они не лишились возможности подать заявление в банк на рефинансирование. Условия расторжения договоров конфиденциальны.

Сейчас в музее осталось три человека, а 15 — уволены. Мы продумывали разные пути: сначала хотели отправить сотрудников в неоплачиваемый отпуск. Однако в условиях разваливающейся экономики, вскоре стало понятно — это лишь отодвинет решение вопроса. С теми, кто остался работать мы пересмотрели условия договоров — домашний режим внес свои коррективы. Проблема в том, что кроме постоянных сотрудников мы ежегодно привлекали 100–150 человек на наши проекты и платили им гонорары, в том числе художникам и кураторам. В этом году мы не сможем этого сделать. 


«Сейчас в музее осталось три человека, а 15 — уволены» 

Мы сразу поняли, что у нас вообще нет готового онлайн-продукта. Есть музейный youtube канал, но там в основном видео в формате документации лекций, дискуссий, создания выставок, интервью с художниками. Эти видео нельзя назвать «полноценным онлайн продуктом» — в них часто плохой звук, свет, съемка велась из лекционного зала. Мы понимаем, что надо создавать отдельный самостоятельный контент, чтобы продвигать его онлайн и тут встает вопрос — как на этом контенте зарабатывать? К тому же существует перенасыщенность зрителя: в интернете столько всего, и сейчас будет еще больше контента. С одной стороны нам надо удерживать аудиторию, с другой хочется уйти на интернет-карантин. Не хочется засорять собой онлайн-пространство некачественным контентом. Чтобы этого не произошло нужна хорошая идея и время, чтобы сделать коммерчески успешный продукт. Когда мы стали проводить онлайн экскурсии, люди спрашивали — «а если мы будем смотреть всей семьей», сколько билетов нам надо покупать?

В инстаграме музея мы запустили конкурс, в рамках которого призвали художников и горожан делать искусство дома и выставлять его на балконах и в окнах. В конкурсе уже приняли участие больше 20 человек, фотографии работ можно найти инстаграме по хэштэгу #home_street_art 

Письмо к губернатору и «забытая» властями культура

Когда мы поняли, что закрываемся надолго и теряем почти весь доход и существование музея под угрозой, то обратились за помощью к властям Санкт-Петербурга. 27 марта мы отправили коллективное письмо губернатору от 35 частных культурных институций, общественных и креативных пространств города — галереи Anna Nova, KGallery, «Севкабель Порта» и других. Мы просили освободить частные учреждения культуры от налогов и содействовать в разработке и утверждении специальных программ субсидирования, но ответа не получили. Кроме того я писала письмо министру культуры Ольге Любимовой с просьбой собрать совет, объявить конкурс и купить работы у молодых художников, которые оказались в очень тяжелой ситуации — ответа также нет. 

Через полтора месяца после закрытия всех учреждений культуры на связь с нами вышел вице-губернатор СПб Владимир Княгинин, который отвечает за образование и науку. Он пригласил музей на онлайн-встречу директоров культурных институций города, среди которых был ЦВЗ «Манеж», ГЦСИ, Планетарий. Вице-губернатор предложил создать отраслевые группы и разработать меры адаптации учреждений культуры к «новому миру» в который мы выйдем после карантина. Например, разработать некие «новые стандарты», санитарные требования: выдавать всем на входе перчатки и маски, сделать разметку, как в аптеках и супермаркетах, чтобы люди не толпились. Кроме того он предложил оснастить здания музеев и общественных пространств так, чтобы оплату принимать по картам, без наличных, регулярно дезинфицировать помещения. Княгинин приводил пример Китая, где сейчас нет «живых» очередей в музеях — только электронная очередь  с заранее купленными билетами.

Обеспечение всех этих новых стандартов, как нам сообщил вице-губернатор, ляжет на плечи музеев, а Роспотребнадзор будет строго контролировать исполнение требований. О финансовой или любой другой помощи на встрече речи не шло. На мой прямой вопрос, почему не поддерживается культурный сектор, некоммерческие организации, Княгинин ответил, что разрабатывая схемы помощи разным отраслям «про культуру забыли», но это произошло не со зла и в ближайшее время что-нибудь придумают. При этом было сказано много громких слов о том, что культура должна оставаться в самые сложные времена и культурный досуг будет нужен людям как никогда после снятия карантина. Руководители госучреждений, присутствующих на встрече, рассказали что с оптимизмом смотрят в будущее, не отменяют, а просто переносят проекты, озвучили планы по диджитализации. Однако о финансовой помощи частным институтам речи не шло: было сказано, что надо меняться под новые стандарты и корректировать операционную модель бизнеса. По сути кроме красивых слов мы ничего от вице-губернатора не получили.


«На вопрос, почему не поддерживают культурный сектор, вице-губернатор ответил, что разрабатывая схемы помощи разным отраслям, "про культуру забыли"»

В Германии правительство выделяет €50 млрд в помощь художникам и представителям креативных индустрий, чиновники Австрии жертвуют свою ежемесячную зарплату в знак солидарности с жителями страны — каждый выбирает сам организацию и переводит деньги. А мы больше месяца ждем ответа на письмо от Губернатора, которое подписали 35 культурных институций. Я не хочу быть общественным деятелем, президентом или борцом за справедливость, я не хочу быть против всех — это не мой путь. Но кто-то ведь должен говорить об этих вещах? Иначе с чем мы останемся поле того, как карантин снимут.

Что будет с музеем дальше?

Если в ближайшие пару месяцев снимут карантин, то мы попытаемся сделать в этом сезоне несколько небольших выставок по результатам нашего опен-кола с российскими художниками и кураторами. Дальнейшая жизнь музея будет зависеть от грантовой помощи, на которую мы рассчитываем, мы подали заявки в несколько фондов. Работа музея также очень сильно зависит от посетителей и наших финансовых партнеров, по которым тоже ударил кризис. На нашу дальнейшую жизнь будет сильно влиять экономическая ситуация в стране. На фоне ситуации с нефтью и безработицей прогнозы пока самые пессимистичные. 

Вопрос с ярмаркой современного искусства SAM FAIR еще открыт. Мы планировали провести ее 9, 10 и 11 октября, но скорее всего ее не будет в этом году, так как это массовое мероприятие. Даже если ограничений на проведение массовых событий не было бы, не факт что людям будет до покупки искусства из-за экономического кризиса. С другой стороны даже в сложные кризисные времена культура и искусство должны оставаться и помогать всем пережить беды и напасти, остаться твердыми духом, ну и поддержать художников в этой ситуации тоже важно. Возможно проведем ряд мероприятий по продаже искусства в интернет-магазине и на аукционе. 

  • Андрей Бартенев на ярмаре Sam Fair

Мы работаем с молодыми российскими художниками, они — лицо страны на международной арт-сцене. Музей дает им не только выставочную площадку, мы помогаем им найти коллекционеров и покупателей на нашей ярмарке SAM FAIR — художники и независимые пространства у нас не платят за стенд, в отличие от всех остальных арт-ярмарок. Где еще студент, например, «Мухи» без единой персональной выставки в портфолио, может продавать работы Андрею Малахову, который давно собирает современное российское искусство? Из-за недостатка поддержки на родине, многие художники больше ориентируются на мировую сцену, наблюдается процесс постепенной миграции. Они выбирают европейские резиденции и фестивали, где наши ребята находят себя куда более нужными. Не будет нашего музея, не будет независимых пространств и галерей, которые сейчас терпят убытки — не будет развиваться молодое искусство в России.

Александра Генералова,
Комментарии

Наши проекты