Чулпан Хаматова: «Дома я рыдала и требовала себе нормального человеческого имени»

На творческом вечере «Пунктиром…» в театре «Балтийский Дом» актриса и благотворитель Чулпан Хаматова рассказала о детстве, Кирилле Серебренникове и фонде «Подари Жизнь». Мы публикуем избранные цитаты из ее речи.

О детстве и своем имени

Я все детство прожила в странном ощущении внутренних трагедий и комплексов, потому что родители подарили мне необычное имя. Придумывали они его долго, через месяц после моего рождения, когда надо было оформлять документы, папа, отчаявшись, объявил конкурс среди друзей. Приз был ящик водки. Конкурс выиграл его друг со странным именем Фат, вспомнивший не менее странное имя Чулпан. Благодаря этому моя мама почти на неделю потеряла папу, который с друзьями осваивал призовой фонд. А я все детство на вопрос «Как тебя, девочка, зовут?» отвечала: «Оля, Маша, Наташа, Лена». Дома я рыдала и требовала себе нормального человеческого имени.

Потом я переехала в Москву, поступила в театральный и на втором курсе меня взяли играть в детском спектакле. За день до премьеры меня вызвал главный режиссер и говорит: «Ты же понимаешь, что с таким именем ты никогда не станешь актрисой. Ты должна придумать себе псевдоним». «Какой?» – спросила я. Он сказал: «Ольга Милая или Лена Добрая, Надежда Нежная». Самое смешное, что потом у него работали актрисы с такими именами. Я серьезно пошла думать, но все мои идеи звучали еще хуже.

В это время я успела сняться у Вадима Абдрашитова и как-то получилось, что в титрах так и осталось «Чулпан Хаматова». Однажды в коридоре «Мосфильма» я услышала разговор ассистентов: «Слушай, эта молодая актриса у Вадика снялась че... че…Чебурашка?». И я поняла, что мое имя внедряется. Может, для актрисы это совсем и неплохо?

Позже, когда я была беременна первым ребенком, коллеги посоветовали мне очень серьезную больницу, где рожают звезды. Меня встретил главный врач, проводил по коридорам и сказал: «Вот в этой палате у нас рожает Наташа Королева, вот здесь еще кто-то, и вообще у нас в каждой палате по звезде. Вы пришли по адресу». Мы вошли к нему в кабинет, он вызвал врачей и объявил: «Посмотрите, кого вы будете вести. Узнаете?» Мне сразу стало понятно, что совсем они меня не узнают. Чтобы исправить положение, я начала представляться, но врач меня прервал: «Нет-нет, пусть сами вспомнят». Возникла страшно неловкая пауза, очень долгая. Я стояла, покрывшись красными пятнами. Он не выдержал: «Ну как же! Это же наша самая любимая актриса – Чулпан Хакамадова!». Тогда я поняла, что у меня гениальные родители. Они подарили мне самое лучшее на свете имя.


Однажды в коридоре «Мосфильма» я услышала разговор ассистентов: «Слушай, эта молодая актриса у Вадика снялась че... че…Чебурашка?»

О Кирилле Серебренникове

…На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси…

Это стихотворение Бориса Пастернака, я посвящаю своему другу. У меня нет возможности говорить это открыто, по телевидению, громко. Но у меня есть возможность сказать это здесь прекрасному, талантливому, щедрому, честному человеку – режиссеру Кириллу Серебренникову.

О дебюте в кино

В кино я попала случайно в 1996 году. Кассету с нашим экзаменом показали Вадиму Абдрашитову. Я прошла пробы, меня зовут в кадр, говорят встать в определенную точку, и вроде у меня все получается. Вдруг оператор говорит: «Глаза втяни!». Я втягиваю и понимаю, что какое-то важное знание я упустила. Он смотрит на меня и повторяет: «Ты меня слышишь? Глаза втяни!». Я втягиваю еще глубже, у меня уже слезы катятся, потому что я понимаю, что никакой кинокарьеры у меня не будет, потому что самым главным знанием я не овладела. Вдруг слышу, как оператор говорит режиссеру: «Ненормальная какая-то! Я ей говорю, что глаза в тени, чтобы на свет вышла, а она ни в какую».


У меня нет возможности говорить о Серебренникове открыто

О детях

Вся моя сегодняшняя круговерть, которая называется «жизнь», стоит на трех китах – моя семья, творчество и фонд «Подари жизнь». Это все перемешано и связано таким клубком, что я не могу отделить одно от другого. У меня три дочери. Видимо, то, что я почти 16 лет играла в театре «Современник» спектакль «Три сестры» не прошло бесследно и отразилось на моей личной жизни. Кроме абсолютно безоговорочной любви, мои девочки подарили мне настоящую машину времени. Я в четвертый раз в своей жизни ныряю в любимые фильмы и книги.

Конечно, я устаю, как и все родители. Придя после ночной смены, знаю, что у меня есть 2-3 часа, чтобы поспать перед дневной репетицией, а вечером еще спектакль, потом смена, но вместо этого на меня накидывают хомут от махрового халата со словами: «Мама, ты – конь!». И мама-конь, несмотря на всю свою усталость, встает на четвереньки и возит свою доченьку по квартире в надежде, что сейчас меня привяжут к ножке стола и в нашей игре это будет означать пастбище, а для меня это будет означать несколько мгновений, когда я смогу поспать. Но еще это будет означать понимание, что дети не виноваты, что у их родителей такие графики и такое количество работы. Прекрасно сказала Белла Ахмадулина: «Творчество всегда ворует счастливое время твоих детей». Хотя, конечно же, как любому работающему родителю, хочется все бросить и не рваться как подорванному ни в какой театр, а просто быть мамой.


Дети не виноваты, что у их родителей такие графики и такое количество работы

О фонде «Подари жизнь»

Я жила под хрустальным колпаком – соединением творчества, театра и кино, пока не познакомилась с доктором Галиной Новичковой. Она мне рассказала, что детей с онкологией нужно и можно лечить, что для этого есть все, кроме денег. Мне от ее слов стало физически плохо и я спросила: «Галина Анатольевна, чем я могу вам помочь?». Она сказала, что сейчас им в больницу нужен специальный облучатель крови. Стоил он 200 000 долларов. У меня, конечно, не было таких денег, и я ушла грустная.

Ко мне пришла в гости Дина Корзун – моя подруга, с которой мы снимались в фильме «Страна глухих». Я ей сказала: «Вот представляешь, Дина. Сейчас, в XXI веке, огромное количество детей умирает только потому что у их родителей не хватает денег, несмотря на то, что они продали все, включая квартиры». И мы придумали сделать концерт, на который мы позвали своих друзей и состоятельных людей, которые смогли бы пожертвовать деньги. Театр «Современник» бесплатно предоставил площадку, артисты согласились без колебаний: Олег Янковский, Костя Хабенский, Юра Шевчук, Олег Табаков. Это было невероятное ощущение! Оказывается, что все готовы помогать, просто нужны первые шаги.

Мы с Диной перестали есть, спать, не успевали заниматься собственными детьми. В какой-то момент ко мне пришла музыкальная группа, я им все объяснила. Их директор говорит: «Да, конечно. Только нужен чек». Я отвечаю: «Нет-нет, подождите, какой чек? У нас благотворительный, безвозмездный концерт». «Я понял, только чек все равно нужен». Через сорок минут я поняла, что «чек» у них называется «саунд-чек» – проверка звука. Мы открывали велосипед, ничего не зная, но мы сделали это мероприятие. Еле выстояв на ногах, мы собрали даже больше 200 000. Мы сидели в кабинете у Галины Борисовны Волчек, радостные и счастливые, думая: «Наконец-то, наша жизнь пойдет своим чередом, как раньше». Вдруг один из участников концерта предложил делать такое мероприятие каждый год. Мы с Диной чуть не упали со стульев, а врачи начали говорить, что им еще много чего нужно. Тогда жизнь и судьба качнулись в совершенно неизведанную сторону.

Дальше незаметно для себя я попала в воронку под названием «благотворительность». Я составила список всех состоятельных на тот момент людей Москвы и выпрашивала деньги. Рядом стали появляться люди, которым не надо было ничего объяснять. Среди них была Диана Арбенина. Она пригласила меня на свой юбилей и попросила выступить. Потом я пришла в больницу, сидела на кухне с мамочками и бегающими детьми и сказала: «Не знаю, что подарить Диане». Одна девочка вдруг ответила: «Подари меня. Давай я спою!». Дело в том, что, когда Диана пела на нашем благотворительном концерте, эта девочка, Соня, была в больнице, но ей так понравилась запись, которую мы ей подарили, что она наизусть выучила песню «Южный полис». Но потом вдруг у Сони испортились анализы и случилась очень плохая ситуация. Хуже всего – это когда ребенок больше не хочет бороться. Он устал лечиться, принимать лекарства, делать тяжелейшие процедуры. Она лежала на кровати лицом к стене, не хотела ни есть, ни спать, ни разговаривать. Врачи забили тревогу, позвонили мне и попросили: «Послушай, надо ее как-то мотивировать. Может быть, ты позвонишь Диане, и она придет в больницу?». У Дианы тогда был безумный график, но она все равно нашла время и поговорила с ней о чем-то наедине. Потом мама Сони рассказывала: «Я вошла в палату и вижу, что моя девочка, которая несколько недель не вставала, не ела и не смотрела мне в глаза, сидит и говорит: «Давай котлету»». 


Безразличие – это смерть

Я спросила у Дианы, о чем она с ней говорила. Та ответила: «Я сказала ей: послушай, милая моя, а кто тебе обещал, что жизнь легкая и простая штука? Если ты не возьмешь себя в руки и не начнешь есть, ты не будешь петь со мной в клубе через месяц». А дальше случилось чудо, потому что за месяц у ребенка поднялись все анализы, врачи отпустили ее петь, а сейчас она жива.

Фонд «Подари жизнь» – это не я, стоящая под софитами. Это огромное количество неравнодушных, щедрых людей по всей стране. Этим борцам невидимого фронта не аплодирует никто и никогда. Это настоящие герои, которые делают невозможную работу, но редко получают за нее благодарность.

Никому из нас не дано предугадать, что с нами случится через десять лет, двадцать, пять, через год, завтра. Как бы нам ни хотелось внутренне обманывать себя, мол, это про других, нас-то точно пронесет – не пронесет никого. Рано или поздно все равно это случится. Наверное, главное – успевать сказать: «Я тебя люблю», прощать, мириться, любить сейчас, а не потом. «Противоположность любви – не ненависть, а безразличие. Противоположность красоты – не уродство, а безразличие. Противоположность веры – не ересь, а безразличие. И противоположность жизни – не смерть, а безразличие и к жизни, и к смерти. От безразличия умирают раньше, чем действительно умирают». Это мои любимые слова нобелевского лауреата Эли Визеля. Безразличие – это смерть.

Расшифровка: Евгения Симакова

Фото: Оксана Васько

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Tatyana Leshkevich 12 февр., 2018
    "Южный полЮс".

Наши проекты

Читайте также