Коронавирусом в Петербурге переболели 200 000 человек? Это значит, что эпидемия заканчивается? Объясняет эпидемиолог

В Петербурге коронавирусом переболели не менее 200 тысяч человек — 5,7% от общего числа жителей города, говорится в исследовании ученых Европейского университета. При этом в официальной статистике — 23 тысячи заболевших. Почему цифры так разнятся? Вовремя ли снимаются ограничительные меры? И ждет ли нас вторая волна? Об этом «Собака.ru» рассказал соавтор исследования, эпидемиолог, научный сотрудник ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России и Университета Тампере (Финляндия) Антон Барчук.

В чем основная цель вашего исследования?

Существует стандарт исследований, позволяющих оценить распространение инфекционных заболеваний. Covid-19, как и многие другие подобные заболевания, часто протекает без симптомов или в легкой форме — и такие случаи не попадают в официальную статистику. Так происходит во всем мире. Соответственно официальные цифры обычно не демонстрируют реальную картину.

Именно поэтому во многих странах в случае эпидемии используют серологический опрос. Что это значит? После встречи с вирусом организм вырабатывает антитела — белки, которые  участвуют в механизмах защиты от инфицирования. Их наличие является маркером перенесенного заболевания. Если мы узнаем, сколько среди жителей определенного региона носителей этих антител, то поймем какой процент населения переболел в разной форме.

У серо-опросов есть несколько особенностей. Первая — выборка должна быть репрезентативной для населения конкретного региона. Почему это сложно осуществить? Потому что анализ приходят сдавать в первую очередь те люди, у которых есть мотивация это сделать: они ездили за границу, у них была простуда, они контактировали с заболевшим. Это приводит к смещениям в исследовании — то есть переболевших в отдельно взятой группе может быть больше, чем в среднем по городу. Именно поэтому в нашем исследовании ключевую роль играют социологи Европейского Университета: они собрали необходимую тысячу человек случайным образом (генерируются телефонные номера с кодом Петербурга и обзваниваются), сделали опросники и для тех, кто согласился пройти тест, и для тех, кто отказался, что позволило рассчитать вероятное смещение, которое нужно было учесть при определении результатов.

Вторая проблема таких исследований – это сами тесты. Они могут давать как ложноположительный, так и ложноотрицательный результат. Если мы не будем это учитывать, то тоже можем ошибиться. Это еще одна причина, почему нельзя просто взять результаты тестов на антитела и сказать, что процент переболевших по городу такой-то. В нашем исследовании учитываются и такие искажения.

Исследование еще не закончено. По предварительным результатам коронавирусом в Петербурге переболели 5,7% жителей или не меньше 200 000 человек. Мы решили поделиться этими цифрами, потому что они, на наш взгляд, уже достаточно точны и поддаются интерпретации — несмотря на то, что из тысячи тестов мы получили результаты только половины. Механика исследования такова, что важно не количество людей, а репрезентативность. Если выборка будет увеличиваться, цифра будет становиться более точной, но не поменяется кардинально. А вот если мы ошибемся с репрезентативностью, то результат может быть в два-три раза больше или меньше, чем на самом деле.

Для чего нам нужно знать количество переболевших в городе

Это объективная цифра, которая позволяет нам понять, на каком этапе эпидемии мы находимся. У нас было предварительное предположение, что, если переболело достаточно много людей, вирус прекратит циркуляцию в популяции. До запуска сероопросов в мире ожидали, что переболело гораздо больше — все рассчитывали на двузначные числа, 20-30 процентов. Это бы значило, что мы приближаемся к достижению популяционного иммунитета. В результате число лишь в 10 раз больше официальной статистики и не настолько большое, насколько мы надеялись. Схожие результаты получены во всем мире — серологические исследования показывают в 10 раз больше заболевших, чем зарегистрировано. В этом мы не отличаемся от остального мира, и это внушает доверие к официальной статистике — это нас приятно удивило.

Какие выводы мы можем сделать? Либо мы ошибаемся относительно необходимого числа переболевших для достижения коллективного иммунитета, либо нас ждут вторая, третья и так далее волны, а решит проблему только вакцина.

К сожалению, мы все еще очень мало знаем об этом вирусе. С помощью этого и подобных исследований мы отвечаем на базовые вопросы, а также задаем новые, на которые сможем отвечать в будущем. Ранее мы отталкивались от наших знаний о других вирусах, но Covid-19 может в чем-то отличаться. По опыту предыдущих эпидемий мы знаем, что для коллективного иммунитета необходимо, чтобы переболели 60-70%. Однако мы видим, что в провинции Ухань эта цифра — меньше 3%, нигде в мире 60-70% не достигнуты, однако во многих местах болезнь затихает. Вариантов тут несколько: либо мы чего-то не знаем о вирусе, и достаточно, чтобы перенесло заболевание гораздо меньше людей. Либо доступные нам инструменты не могут выявить антитела, либо вообще вирус не оставляет следов в виде антител. А, возможно, меры по сдерживанию эпидемии были настолько эффективны, что распространение вируса удалось остановить. На эти вопросы нам, ученым, придется отвечать. 

Как петербургские ученые будут на них отвечать?

Мы планируем провести повторное тестирование, чтобы понять, что происходит дальше. Уже сейчас мы видим, что с каждой неделей доля положительных результатов растет. На последней неделе мая она была небольшой, а к концу июня заметно увеличилась. Мы хотим собрать больше данных, чтобы понять, случайность это или закономерность. Также мы хотим сделать повторные тесты тем, кто уже участвовал в исследовании, чтобы понять, как долго сохраняются антитела у тех, у кого они уже были, как меняется количество переболевших. Это важно, потому что все рассчитывают, что наличие антител защищает от повторного инфицирования. Но пока мы не знаем, так это или нет — такие исследования проводятся во всем мире, но результатов пока слишком мало, чтобы делать выводы.

Недавно в The Nature была опубликована статья китайских ученых о том, что относительное количество антител у человека со временем (они брали интервал в два месяца) снижается. Но мы пока не понимаем, насколько критично это снижение, и что будет происходить с человеком еще через месяц или два. В целом уменьшение количества антител происходит в случае с любым вирусом, но для нас важно, падает ли оно до такого уровня, чтобы человек снова мог заразиться. Теоретически вторая волна может наступить не из-за того, что переболело слишком мало людей, а потому что переболевшие заразятся во второй раз. В зависимости от результатов таких исследований мы будем понимать, как действовать дальше, какие меры снимать, а какие вводить. Судя по тем данным, которые накоплены сейчас, вторая волна — это вполне реалистичный прогноз, к которому стоит готовиться.

Можно ли ослаблять меры?

Мы до сих пор не знаем, какие из принятых мер были эффективны, а какие — нет. Возможно, не было необходимости закрывать людей в квартирах, потому что, например, выход на свежий воздух не повышает риск заражения при соблюдении дистанции.

Все страны столкнулись с чем-то непонятным и ввели меры наугад. В некоторых случаях, мне кажется, они были чрезмерными, связанными в первую очередь со страхом перед неизвестностью. Сейчас мы только начинаем понимать, с чем столкнулись — а множество серьезных решений были приняты в отсутствии данных. Люди устали от этой неизвестности, и нужно что-то делать: либо заставлять их сидеть в изоляции, либо пытаться что-то менять – последнее и происходит. 

В целом, я согласен с тем, что в Петербурге меры можно ослаблять. При этом необходимо стремиться к тому, чтобы все продолжали соблюдать дистанцию: то есть нельзя разрешать массовые мероприятия, а людям стоит избегать ненужных близких контактов. Дистанцирование, а не сидение дома зарекомендовало себя как эффективный метод борьбы с эпидемией. Исходя из этого, меры должны становиться более умными: нам стоит избегать скоплений людей, а не запрещать прогулки. Пока имеет смысл отказываться от путешествий на транспорте, где неизбежны контакты, обеспечивать в самолетах рассадку людей на расстоянии друг от друга, чтобы минимизировать риск передачи заболевания. Мне кажется, безопасное расстояние можно обеспечить и в заведениях — а значит кафе и рестораны можно открыть.

Интересно посмотреть, что будет происходить сейчас, когда во всех странах меры постепенно ослабляются. Мы считаем, что именно скопления людей — причина распространения вируса. Но, возможно, это не так. Именно поэтому так важны длительные исследования иммунного ответа. С одной стороны, есть страны, где получилось снять карантин без последствий, с другой — есть примеры Израиля и Ирана, где, судя по всему, начинается вторая волна. Главное — необходимо следить за тем, что происходит в больницах, насколько заполнены койки. Это важнейший индикатор развития пандемии. Если мы видим, что опять появляется большое количество тяжелых больных, то меры нужно снова вводить.

Я, конечно, не считаю, что вируса не существует — он существует, он опасен, но большинство переносят его в легкой форме, как мы видим в том числе и по результатам нашего исследования. Жизнь должна продолжаться, мы не можем существовать в полной изоляции. В этом отношении я сторонник того, чтобы уходить от мер, которые максимально вредны для экономики. При этом, конечно, часть из них нужно будет вернуть, если начнется вторая волна. И это важно сделать вовремя — оперативность в случае пандемии важнее жесткости мер.


Тест на антитела к коронавирусу: нужно ли его делать и гарантирует ли положительный результат, что вы не заразитесь снова?

Морозова Ксения,
Комментарии

Наши проекты